Глава 13

Не успела осесть пыль, как на дороге показался новенький фиолетовый «Гамаюн». Внедорожник остановился у крыльца, и из салона вылез один из парней, которого я видел вчера вместе с Вяземским — худощавый, жилистый молодой человек с острым носом. Парень не отличался высоким ростом, но зато обладал крепким, атлетическим телосложением, которое тёмно-синий костюм-тройка лишь подчёркивал.

— Здравствуйте, господин Прозоровский, — сказал парень. — Моё имя — Данил Щепин, я — секундант молодого князя Вяземского, которого вы вчера имели неосторожность оскорбить. Вы не оставили номер телефона, поэтому мне пришлось приехать лично, чтобы обсудить с вашим секундантом условия поединка.

Получается, не забыл молодой Вяземский про дурацкую дуэль, а я-то понадеялся. Но нет, драться всё-таки придётся. Казалось бы, из-за чего весь сыр-бор? Малолетний дурень полез ко мне на территорию и сам же меня не поединок вызвал. Надо бы преподать ему урок. Может, получит ещё разок булыжником по лиц — образумится. Только вот появилась неожиданная проблема: секунданта нет. И откуда его брать, непонятно.

— Прошу прощения, но у меня нет секунданта, — ответил я. — Возможно ли решить вопрос без посредников?

Вопрос вызвал у Щепина замешательство:

— Господин Прозоровский, так нельзя. Разве вы не знаете дуэльный кодекс?

Разумеется, я знал, что такое дуэльный кодекс — правила, по которым аристократия предпочитает убивать друг друга на поединках. В этом мире он тоже был, и Святослав его прекрасно знал. Только вот применить эти знания на практике возможности не представлялось. Во-первых, дуэли были запрещены. А во-вторых, из-за слабого дара парень предпочитал не конфликтовать со сверстниками.

— Мне известен дуэльный кодекс, — ответил я. — Но в настоящий момент у меня нет времени на формальности. Я, в отличие от господина Вяземского, делом здесь занят.

— Понимаю, господин Прозоровский, но вам необходимо найти распорядителя. Иначе никак.

— А секундант обязательно должен быть дворянином? Или я могу взять одного из дружинников?

— Только если он обладает дворянским достоинством.

— Вот в этом-то и проблема. У меня нет поблизости знакомых аристократов.

— У вас нет никого, кто бы согласился вам помочь?

— Даже те, кого я теоретически могу найти, скорее всего, откажутся. Дуэль — это не в ресторан сходить. Здесь рискуют все.

— Разумеется. Дело это щепетильное и рискованное, вы правы.

— А я не люблю сложностей, поэтому давайте придумаем, как упростить.

— Как бы то ни было, без секундантов дуэль не состоится.

— А это моя проблема?

— Боюсь, что может стать вашей. Отказ от дуэли… сами понимаете, как это выглядит.

— Как трусость, знаю. Хотя речь идёт о пустой формальности.

— Господин Прозоровский, когда найдёте секунданта, пусть он свяжется со мной, — молодой человек достал из кармана и протянул мне визитку. — Прошу не затягивать.

— Как я сказал, у меня дел невпроворот, — я взял визитку. — У нас произошёл выброс, а я исполняю свой долг, стоя на защите границ ОПКТЭ. Всех вас оберегаю, в том числе Вяземских с их богатствами. Мы не развлекаемся здесь, господин Щепин, а работаем.

— Ваша работа очень важна, без сомнения, и достойна уважения, — согласился парень. — Но она не даёт вам права игнорировать дуэльный кодекс. Давайте поступим так. Господин Вяземский подождёт. А вы, как освободитесь, найдите секунданта. Мы не будем ставить жёстких сроков, но, пожалуйста, не затягивайте.

— Благодарю, что вошли в положение, — ответил я с долей сарказма. — Как только освобожусь, сразу же возьмусь за поиски.

— Я буду ждать звонка вашего секунданта. Всего хорошего, — Щепин сел в машину, и внедорожник, объехав неработающий фонтан, умчался по бетонной дороге.

Я сунул визитку в карман и сразу забыл о ней. Сегодня предстояло много важных дел, а завтра требовалось ехать в центр демонологии. Я не собирался всё бросать и заниматься поисками секунданта из-за какого-то идиота, возомнившего себя здесь царьком.

В первой половине дня, как планировалось, я отправился вместе с группой Сокола убираться на границе, а ближе к вечеру решил заскочить в Ковалёво и проверить ограду: цела ли, или её опять поломали люди Кулебякина. На будущее там неплохо было бы установить камеры, как и по всей границе поместья, которая нами почти не контролировалась.

Мы поехали по той же дороге, по которой ездили охотиться на лося-мутанта. Добрались до вышки. Здесь спешились и двинулись влево через поле с местами высохшей, местами сожжённой травой. Дружинники посредством пультов радиоуправления отключили ловушки. Теперь можно было работать.

То тут, то там чернели тела морфов, замороженные или поражённые электричеством. Их требовалось собрать и отнести в машины, после чего — заменить батареи в разряженных ловушках.

Ловушки или, как правильнее их называть, артефакты-автоматы представляли собой железный шар или куб с антеннами. Внутри находились простейшая микросхема, боевая часть и батарея. Такое приспособление обычно срабатывало на крупный эфирный след. К сожалению, запрограммировать ловушки только на тёмный эфир было невозможно, поэтому они представляли опасность и для людей тоже. Имелся лишь один способ не попасть под удар — таскать с собой специальный пульт, на котором загоралась красная лампочка при наличии поблизости включённой ловушки. Он же имел функцию их нейтрализации.

Ловушки стояли в три ряда в шахматном порядке. Каждая имела радиус действия от тридцати до пятидесяти метров. Таким образом на километр приходилось около сорока ловушек. По крайней мере, так должно быть в идеале. На деле же их оказалось почти в два раза меньше. Второй и третий ряды имели много брешей.

Тем не менее в этот раз нашествие демонов сдержать удалось. Мало кто из них добрался до второй линии. Первая остановила всех, хоть и оказалась в итоге почти полностью разряженной.

На участке, где мы сегодня работали, преобладали морозные ловушки, и вся местность вокруг была буквально выморожена, и мёртвые кусты щетинили голые ветки. Начав почти у самой дороги, где отряд закончил вчера, мы двинулись на юг вдоль границы.

День прошёл в рутинной работе. Хоть мне и не обязательно было этим заниматься, но я активно помогал дружинникам: таскал трупы, перезаряжать ловушки. Пока мы трудились, к границе вышли два крупных плазмоморфа, один из которых был покрыт ледяными наростами. Подобраться близко демоны не смогли и, попав под огонь десятка карабинов и винтовок, сдохли. Я же вытянул их души.

Демоны становились сильнее, как и предсказывал Сокол. Мелочь больше не пёрла напролом волнами. Если кто и появлялся, то были уже отъевшиеся, набравшиеся сил существа. Но и они при своевременном их обнаружении всё ещё не представляли для нас угрозы.

Прошло полдня, мы пообедали возле машин и двинулись дальше.

Спускались с пригорка по чёрной, горелой траве. Выжженные участки говорили о том, что поблизости работала электрическая ловушка. Пульт в очередной раз запищал, загорелась красная лампочка. Нёсший его дружинник настроил с помощью ручки на нужную частоту и щёлкнул тумблером. Артефакт-автомат отключился, лампочка погасла, и мы смело зашагали к торчащей впереди антенне.

Что-то мелькнуло в сухой траве за пределами выжженного участка — какой-то зверь пробежал мимо нас и скрылось за кустами. Два шедших впереди дружинника схватились за головы.

— Стоять всем! — рявкнул Сокол. — Ментальная магия. Назад, назад! Здесь какая-то тварь водится.

Один из дружинников, у которого болела голова, вскинул карабин и стал стрелять в пустоту.

— Прекратить огонь! Что ты делаешь? Прекратить! — Гром подбежал к нему и ладонью опустил ствол карабина. — Назад! Отходи!

— Их полно вокруг! Полно! — закричал дружинник.

— Нет здесь никого! Отойди! Назад! И ты тоже. Тоже их видишь?

— Здесь полно демонов, — процедил второй, держась за голову. — Мне это мерещится?

— Да, мерещится. Здесь никого нет. Это ментальное воздействие. Без команды не стрелять! Не стрелять, поняли⁈ Пошли, пошли!

Оба пострадавших дружинника, подгоняемые окриками Сокола, побежали в обратную сторону, да и остальные попятились. Воевода стал озираться, я осмотрел эфирный слой вокруг. На границе видимости обнаружилась небольшая тёмная сущность.

— Я вижу его, — я указал направление. — Он в сотне с чем-то метров от нас, вон там.

— Это хорошо, что видите. Теперь надо подобраться к этой твари незаметно, — проговорил Сокол. — Она не сильная, только глюки вызывает. Метров с тридцати хлопнуть реально. Я пойду один. У меня мозг покрепче будет.

— Я с тобой.

— Не надо, ваша светлость. Я не знаю, как на вас подействуют ментальные. Мне-то не впервой.

— Значит, вытащишь меня, если что. Пошли, — приказал я.

Сокол недовольно крякнул, но возражать не решился, и мы двинулись в сторону кустарника, где притаился одержимый зверь.

Шли медленно. Ерофей — впереди, я — сразу за ним. Он был моими глазами, я же осматривал эфирное поле и с трудом различал физические предметы вокруг. Зато видел демона и указывал воеводе направление.

Ерофей резко остановился и присел на корточки:

— Там, за кустами.

Выйдя из режима просмотра эфирного поля, я тоже заметил, как в зарослях что-то шевелится. Монстр имел небольшие размеры и, похоже, совсем не собирался атаковать. Это осложняло задачу. Тем не менее мы его засекли, и теперь главное было — не промахнуться. Иначе уйдёт.

Ерофей вскинул винтовку, прицелился, нажал спуск. Хлопнул выстрел. Существо в кустах встрепенулось, метнулось в сторону, заскулило.

— Попал, — сказал я.

— С такого расстояния нетрудно, — буркнул Ерофей. — Только вот тварь ещё жива, скорее всего. Надо осторожнее быть. Если раненая, начнёт магией атаковать, едва подойдёт. Останьтесь лучше здесь. Схожу добью, — воевода повесил винтовку на плечо и достал саблю.

— Погоди. Я с тобой пойду. Хочу проверить, насколько мой мозг способен сопротивляться воздействию. Существо ведь слабое? Слабое. Никакого вреда мне не будет. Зато узнаю свои возможности. Пошли.

— Как скажете, — смиренно согласился Ерофей, и мы двинулись к раненому демону.

Когда подходили, существо испустило ментальную волну, и я ощутил неприятное покалывание в области лба, а воевода поморщился. Вот я и узнал что хотел: к слабой ментальной магии мой мозг невосприимчив. Такова особенность всех магов земли: воздействие на их извилины требует больших усилий.

— Не работает, — сказал я. — Только неприятное ощущение в голове, и всё.

— Так у вас сила вон какая. Четвёртый разряд, — ни капли не удивившись, проговорил Ерофей.

Мы пробрались сквозь кусты. Рядом с поваленным деревом лежало и тяжело дышало существо, похожее на крупную собаку. Вместо глаз у него были два огромных бельма, кое-как помещающиеся на морде. Ими оно на нас и таращилось.

Ерофей подошёл и воткнул саблю в тело мутанта. Я вытянул из зверя душу.

— Вот за эти бельма дорого заплатят, — сказал Ерофей. — В них и кроется сила, — он убрал саблю в ножны, схватил дохлую опустевшую тварь за задние лапы и потащил к своим.

Близился вечер, и я вместе с Черновым отправился в Ковалёво, чтобы проверить ограду, которую вчера парни мастерили целый час. Разбитый пикап Вяземского так и стоял рядом с водонапорной башней. Миновав её, мы выбрались на окраину посёлка и упёрлись в проволочное заграждение. Оно было смято, а на раскисшей после ночного дождя земле виднелись свежие следы гусениц.

Я был взбешён. Хватает же у человека наглости! Только вчера ограду поставили, а сегодня его дружина уже катается здесь, как у себя дома. Возмутительно! Подонка необходимо заставить заплатить — и за ограду, и за дерзость.

— Я эту мразь убью, — процедил я и сказал Чернову. — Знаешь, что мы сделаем? Засаду устроим. Сейчас вечер. Дружинники Кулебякина поедут из заражённой области с добычей. Им придётся оплатить ущерб. Загони «лимузин» за дома, чтобы с дороги видно не было.

Я забрался на водонапорную башню, а Чернов завёл машину во двор ближайшей заброшенной двухэтажки. Мы стали ждать. Я почему-то был уверен, что дружина соседа сегодня снова покажется на моей территории.

И не ошибся. Прошёл час напряжённого ожидания, и вот на дороге со стороны ОПКТЭ показался грузовой вездеход. Он пересёк речку и заехал в посёлок. Я спустился с башни и встал посреди улицы, преграждая путь соседской дружине.

Вездеход затормозил метрах в пятидесяти от меня. Мы простояли так какое-то время. Люди в машине понимали, что им грозят серьёзные неприятности, и раздумывали, как поступить. Устав ждать, я зашагал к вездеходу, и тот тоже резко двинулся мне навстречу, меняя траекторию и пытаясь объехать меня слева. Град мелких, острых камней продырявил кабину в нескольких местах, вездеход по инерции проехал вперёд, проломил гнилой штакетник рядом с покосившейся избой и остановился.

— Выйти из машины! — крикнул я. — Выходить безоружными с поднятыми руками! Приказывает светлейший князь Прозоровский.

Минуту никто не отвечал, и я повторил требование.

— Я сдаюсь! — крикнул кто-то из вездехода.

— Выходи!

— Не могу! Дверь заклинило!

Я подошёл и дёрнул водительскую дверь. Она поддалась, и на меня вывалился труп с окровавленным лицом, выбитым глазом и рваной раной на шее. Я вытащил его и бросил на землю. В кабине находился ещё один человек — бородатый дружинник средних лет в поношенной форме защитного цвета. Кажется, я его уже видел.

— Не бейте, ваша светлость, я сдаюсь, — проговорил он, подняв руки.

— Вылезай. Не убью, если не будешь сопротивляться. Почему ехал по моей земле?

— Его благородие приказали, — мужик выбрался из кабины и застыл с поднятыми руками. Оружия при нём не оказалось, а его эфирный источник был слабым. Дружинник даже на заклинателя первого разряда не тянул. Похоже, его приятель, сидевший за рулём — тоже.

— Кто именно приказал? — уточнил я.

— Господин Кулебякин приказал. Его благородие считает, что это — его земля.

— Только он ошибается. Земля эта моя, и за проезд по ней придётся платить. А потому груз я конфискую, а ты отправишься со мной. Передам лично в руки Кулебякину, когда тот приедет с извинениями. Много сегодня демонов наколотили? Иди, покажи мне, что в кузове.

— Да, ваша светлость, хороший улов.

Мужик откинул задний борт стального кузова. Там лежали около десятка чёрных свёртков и поверх — три мелких плазмоморфа. Тысяч пятьдесят за всё точно выручу, и это станет достойной компенсацией за многократное нарушение границы. А за своим дружинником Кулебякин пускай сам приезжает, и мы с ним обсудим, как дальше жить.

Настроение моё сразу улучшилось, злость улеглась. Пятьдесят тысяч — неплохая сумма, а ограду починить — час работы.

Я снял с пояса рацию:

— Сокол, это Лопухин, как слышишь?

Три раз повторил фразу, пока воевода не ответил:

— Да, ваша светлость, сокол на связи.

— Как у вас дела?

— Всё хорошо. Работаем.

— Пришли пикап и двух дружинников. Я нарушителей поймал, у них полный кузов изменёнки.

— Опять Кулебякин?

— Да, его парни опять ездят через Ковалёво. Ограду сломали, которую мы вчера делали.

— Вот уроды!

— Я возьму с них плату. Здесь изменёнки тысяч на пятьдесят, один пленный и один труп.

— Хороший улов, ваша светлость. Сейчас отправлю машину с людьми.

— Ну вот и всё, — я убрал рацию в чехол. — Сейчас за тобой приедут.

И тут я подумал: а как вообще Кулебякин узнает, куда его дружинник пропал? Вроде бы догадаться нетрудно, и всё же стоило его уведомить. Правда, я его номер телефона не знал. Однако в вездеходе должна быть рация, и если она не сломалась от удара града камней, посредством её пленный сможет связаться с базой.

— Свяжись по рации с начальством, — приказал я пленному. — Я уведомлю их о твоём местонахождении.

Бородатый залез в кабину и стал вызывать базу. Ответили ему быстро, и тогда я тоже забрался внутрь, взял манипулятор рации и произнёс:

— Говорит светлейший князь Прозоровский. Кто на связи?

— Кузнецов, воевода дружины помещика Кулебякина. Какой у вас вопрос? Приём, — послышалось в динамике.

— Ваши люди нарушили границы моего поместья в районе переправы у села Ковалёво. Один из дружинников находится у меня, второй мёртв. Выдам их лично господину Кулебякину. Как понял? Пускай он сам приезжает ко мне на базу и заберёт.

— Понял вас. Передам господину Кулебякину.

— Хорошо. Конец связи.

Я вылез из кабины, следом за мной покинул транспортное средство пленный дружинник. Теперь надо дождаться своих. В целом, если не считать сломанного забора, день прошёл удачно. Я представлял, как разозлится Кулебякин. Вряд ли он смирится с поражением. Только вот что он сделает? Земля эта принадлежит мне, что подтверждено судебным постановлением. А у соседа нет здесь никаких прав.

До моих ушей донёсся звук мотора. Только вот он принадлежал не пикапу, а чему-то помощнее, вероятно, вездеходу, а точнее, нескольким вездеходам. Доносился он со стороны владений Кулебякина. И тут я понял, что ситуация разворачивается не по плану. Кулебякин отправил дружину наперехват. Я не ожидал, что это произойдёт так быстро. То ли за мной наблюдали, то ли два бойца из вездехода заранее уведомили своих о проблеме.

— Вперёд, туда! — приказал я пленнику, указывая на водонапорную башню. — Попытаешься удрать, убью.

Мы побежали к зданию, заскочили внутрь. На перекрёсток выехали два гусеничных грузовых вездехода и полноразмерный внедорожник «Арес» матово-чёрного цвета. Забравшись на самый верх башни, я наблюдал через окно, как из кузовов вездеходов выскочили более десятка вооружённых людей, а из «Ареса» вылез пузатый увалень в штанах-карго, зелёной куртке и кепке. В его руках была длинноствольная крупнокалиберная винтовка.

— Вы двое — осмотреть вездеход! Остальные занять круговую оборону. Он где-то здесь, — приказал пузатый, и люди послушно выполнили распоряжение.

Пузатый был здесь главным, и что-то мне подсказывало, он — не сотник и даже не воевода. Скорее всего, по мою душу примчался сам хозяин поместья. И здоровенная винтовка в его руках намекала на не самые дружелюбные намерения.

— Кого ищите, господа? Не меня, случаем? — крикнул я, и тут же оказался под прицелом десятка с лишним винтовок. Я же схватил за шиворот пленника и поставил перед собой. — Спокойно! Без резких движений. Или ваш человек умрёт первым. Кто такие?

— Кто такие? — пузатый поднял голову. Его физиономия выглядела неказистой, как и фигура. Длинноносый, сутуловатый, с сильно выпирающим животом и близко посаженными глазами. И голос его был неприятным — скрипучий, хрипловатый фальцет. — Я — хозяин этого поместья, Вячеслав Кулебякин. А кто вы такой — большой вопрос.

— Тогда я вам на него отвечу. Я — хозяин этого поместья, Святослав Прозоровский.