Глава 19

Не прошло и десяти минут, как появилась Анжелика. Сегодня она была одета не по-походному, а в обычные деловые брюки и короткий оранжевый плащ, выделяющийся на фоне блёклых нарядов прохожих. Анжелика вылезла из своего трёхдверного внедорожника, огляделась и, махнув мне рукой, быстро зашагала навстречу.

— Здравствуйте, — проговорила девушка. — Вы раньше меня приехали. Давно ждёте?

— Добрый день. Вовсе нет, и десяти минут не прошло. А вы, смотрю, как луч света в пасмурный день, — не удержался я от комплимента, поскольку был рад видеть Анжелику. Нашего короткого знакомства хватило, чтобы проникнуться к ней неподдельной симпатией.

— Спасибо, — засветилась девушка. — Это из-за моего плаща.

— Уверен, что не только из-за него. Как у вас дела, Анжелика Леонидовна?

— Я бы сказала, что хорошо, но случай со статьёй меня совсем обескуражил. А у вас как дела на границе? Демонов всё так же много?

— Гораздо меньше, чем было неделю назад. Сейчас там снова почти спокойно.

— О, это хорошо!

— Смотря с какой стороны взглянуть. Чем больше демонов мы убиваем, тем больше прибыль. Так мы здесь будем стоять, или хотите пройтись… по аллее, например?

— Да, пойдёмте на аллею.

Мы зашагали по уложенной плиткой дорожке под сенью сомкнутых над нашими головами ветвей. Первые жёлтые листья кружились на ветру и падали к нам под ноги золотистыми искрами осени. Улыбка пропала с уст Анжелики, и девушка стала сосредоточенной и серьёзной.

— Сама не ожидала, что со статьёй возникнут проблемы, — пожаловалась она. — Я такие надежды на неё возлагала. Нигде не видела такого подробного репортажа с границы, да ещё во время выброса. Эксклюзивный материал. И его завернули. Просто так, даже причину не объяснив толком. Я пошла к главному редактору. И что бы вы думали, он сказал? «Данная статья не соответствует формату нашего журнала». Представляете? И это притом, что месяц назад он сам дал добро на репортаж с границы. Я была так зла!

— Представляю, как сильно огорчило вас это событие.

— Просто ужасно! — лицо Анжелики стало таким обиженным, что хотелось её обнять и пожалеть.

— Мне тоже жаль. Значит, не суждено мне красоваться на обложке журнала. Но, возможно, это к лучшему. Некоторые вещи любят тишину. Люди спокойно живут рядом с аномальной областью, а власти постоянно убеждают их, что там всё хорошо, никаких проблем нет. Наверное, им не стоит знать, как тяжело бывает сдержать рвущихся сюда демонов. Это вызовет панические настроения.

— Не в этом дело, — вздохнула Анжелика. — Я потом поспрашивала наших старых сотрудников, которые в редакции по пятнадцать-двадцать лет работают, и мне рассказали, что проблема — в ваших родителях, точнее, в обвинении против них.

— Такое тоже вероятно. Никто не хочет, чтобы сын врага империи прославился на всю страну. Как я приехал сюда, мне постоянно ставят палки в колёса.

— Кто? — встрепенулась Анжелика, и в её взгляде мелькнуло любопытство.

— Да хотя бы пятое отделение. Мне не выдают лицензию на свободную реализацию ООС, хотя обязаны, поскольку я — светлейший князь и защитник.

— Интересно… А можно как-то обжаловать их решение?

— Нет никакого решения. Меня будут до бесконечности кормить завтраками.

— Вот же негодяи! Они ваших родителей оклеветали, а теперь и вам мешают. Наверное, не хотят, чтобы правда всплыла.

Я посмотрел на Анжелику. Она-то откуда знает, что Прозоровских оклеветали? Я думал, об этом только Ерофею известно. Да и ему я не верил, ведь воевода мог банально выгораживать своих хозяев. И даже если он искренне считал их невиновными, не факт, что это действительно было так.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что так и есть, — твёрдо заявила Анжелика. — А вы не знали? Вы правда верите, что ваши родители — какие-то подлые предатели?

Слова эти прозвучали осуждающе.

— Я не знаю, кому верить. Воевода утверждает, что отец не виновен, что обвинение в государственной измене — всего лишь козни заговорщиков.

— Так и есть! Ваш отец собирался уничтожить аномальные области. Он хотел создать бомбу и прекратить нашествие демонов.

— Что ещё за бомба?

— Свето-эфирная бомба. В ней используется такая же технология, как и в эфирных прожекторах, с помощью которых защищают города. В нулевых годах об этом много писали в газетах, а потом все как воды в рот набрали. Потому что власти запретили. Великие рода не хотят терять прибыль, поэтому пытаются сохранить аномалии. А ваши родители пошли против всех. Они были очень смелыми аристократами.

— Неужели одна бомба сможет уничтожить аномальную область?

— Не одна. Много бомб. Они рассеют тёмный эфир, и демоны больше не будут лезть в наш мир. Такие идеи с начала двадцатого века выдвигают.

— Наверное, поэтому Романовых и свергли, — предположил я.

— Конечно! Поэтому Юсуповы и пришли к власти, У них у самих есть ОПКТЭ в Лифляндии. А Романовы аномальными областями не владели и не были заинтересованы в добыче изменённых предметов. Романовы хотели убрать все ОПКТЭ, а остальные великие рода противились. В итоге созрел заговор. А потом пришёл к власти Юсупов и разрешил свободно продавать ООС. Теперь все великие рода стали очень богатыми, никого нет богаче их. А ваши родители против всех них пошли.

Я вспомнил уроки истории в гимназии, когда приходили начало двадцатого века и тёмное время. В учебниках прямо говорилось, что причиной свержения Романовых стал их отказ разрешить свободное обращение ООС, о чём тогда мечтали все великие рода и что уже лет пятьдесят к тому времени делали в Европе. Но про готовящееся уничтожение ОПКТЭ я не припоминал. Наверное, эта тема находилась под запретом.

Однако, учитывая все обстоятельства, я тоже плохо понимал, зачем Прозоровским уничтожать ОПКТЭ. Это была их кормушка, источник их заработка, их богатств. А если смотреть глобально, аномальные области к середине двадцатого века стали основой экономического могущества Российской империи. Именно благодаря им государство в тридцатых-сороковых годах достигло небывалого ранее процветания, обогнав все колониальные империи, которые не имели такого количества ОПКТЭ. За одну из аномальных областей Российская империя даже с Польшей воевали в конце тридцатых.

Да, демоны — зло, они уничтожили мой мир, мою цивилизацию в прошлой жизни, но здесь от них оказалось больше пользы, чем вреда. И князь Павел Прозоровский хотел всё похерить? В чём была его цель? Что руководило им? Я не понимал. А вот у Анжелики, наоборот, этот поступок вызывал восхищение.

— И кто тебе рассказал об этом? — спросил я.

— Я же говорю, общалась с сотрудниками, которые давно у нас в журнале работают. Они помнят, как было двадцать лет назад. Смотрите, какая туча надвигается. Может быть, нам куда-нибудь спрятаться? Что скажете насчёт кофейни? Я знаю совсем рядом есть одно миленькое заведение.

— С удовольствием.

Меня продолжала умилять непосредственность Анжелики, но при этом настораживало пренебрежение нормами поведения, обязательным для нашего сословия. Девушку совершенно не волновало, как её поступки будут расценены с точки зрения правил приличия, и даже нарушение закона не сильно тревожило. Загоревшись целью, Анжелика шла к ней напролом, вопреки всему. Я не раз встречал подобный типаж. Иногда такие люди становились слепыми фанатиками, а иногда — теми, кто ведёт за собой других… порой к погибели.

Неподалёку действительно находилась кофейня, прямо рядом с бульваром. Мы взяли по чашке кофе и сели за столик у окна. Анжелика купила большое пирожное и жадно напала на него, даже не подумав изобразить светские манеры благородной девицы.

Здесь наш разговор ушёл от первоначальной темы, и мы принялись болтать о жизни, попивая кофе. Я спросил Анжелику про учёбу и работу.

— На самом деле, я на журналистику на заочном училась, — сказала она, — параллельно посещая академию для аристократов. Отец настоял, чтобы я училась в сословном заведении. А вы где-то учитесь? Или учились?

— Только в гимназии. А потом получил наследство и поехал сюда управлять поместьем.

— Ух ты, как интересно у вас жизнь сложилась! Вы делаете очень важное дело. Мне всегда хотелось узнать, как помещики охраняют свои владения, проникнуть в ваши тайны, о чём никто не говорит во всеуслышание.

— Как вы сами убедились, никаких тайн в нашем деле нет. Это просто работа — тяжёлая и опасная.

— Поэтому я восхищаюсь такими, как вы, — Анжелика взяла остаток пирожного пальцами и запихнула в рот, после чего вытерла руки и губы салфеткой.

— Приятно получать благодарность за свои труды, — сказал я. — Ваша работа тоже интересная. Везде бываете, делаете репортажи.

— Это да… — в голосе собеседницы почувствовалась неуверенность.

— Разве не так?

— Нет, вовсе нет… Точнее… сложно сказать. Интересные репортажи часто в печать не берут, требуют освещать всякие празднования и прочие скучные вещи. Некоторых сотрудников за границу в командировку посылают — вот им хорошо. А меня — нет, я нештатная, да ещё считаюсь… «неопытной», — Анжелика изобразила пальцами кавычки.

— Возможно, вам действительно стоит набраться опыта.

— А что, я плохо написала статью? Вы же сказали, что вам понравилось.

— Как по мне статья прекрасная. Но я не знаю тонкостей вашего дела.

— Вот видите. А нет никаких тонкостей. Главное, чтобы публике нравилось. Тогда журналы лучше покупают, рейтинг растёт. Просто у нас такой редактор… он вечно боится всего нового, перестраховывается. Уверена, мою статью он тоже зарубил без причины. Побоялся, как бы не прогневить кого-то из властей.

За окном полил дождь. Капли застучали по асфальту, по листве деревьев, по стеклу. Над прохожими раскрылись разноцветные купола зонтов, кто-то из застигнутых ненастьем побежал прятаться.

— Осень, — проговорила Анжелика, глядя в окно. — Вечно дожди, серость и прочая ерунда.

— Не любите осень?

— У меня она вызывает скуку. Все мысли о близящейся зиме. А со статьёй я придумала, что сделаю. Отправлю её в какой-нибудь иностранный журнал, который на русском издаётся. Там запросто возьмут.

— Думаю, это рискованно. Если кто-то не желает, чтобы информация обо мне просочилась в прессу, у вас могут быть неприятности.

— Да бросьте. Говорю же, наш главред просто перестраховывается. Боится то ли владельца журнала, то ли внимания со стороны третьего отделения. А по факту я ничего запрещённого не написала, никакие секреты не выдала. Поэтому статья будет опубликована, пусть и не у нас, — торжественно заявила Анжелика, и её взгляд просветлел.

— Что ж, поступайте так, как вам подсказывает совесть, — отговаривать Анжелику было бесполезно, ведь ей взбрела в голову очередная «светлая» идея.

— И я попытаюсь нарыть ещё какую-нибудь информацию про ваших родителей.

— Но зачем?

— Мне интересно. Хочу докопаться до правды. Для чего ещё я стала журналисткой? Мне один мой знакомый из редакции обещал найти на следующей неделе статьи двадцатилетней давности про ОПКТЭ. Свяжусь с теми, кто их писал, и пообщаюсь.

— Ладно. Тогда я заплачу за любую информацию, касающуюся непосредственно моих родителей и сфабрикованного против них дела.

— Ну что вы. Я ничего не собиралась у вас просить. Если все узнают правду, это для меня станет лучшей наградой. Ну так что, дождь вроде бы не слишком сильный, можем идти. А то мне сегодня ещё к родителям надо заехать на ужин.

Мы встали из-за стола. Я подал Анжелике плащ, надел свой, и мы вышли из кафе. Дождь, и правда, оказался несильный, но долго находится под этой холодной моросью всё равно не хотелось.

Перед входом в кофейню на тротуаре стоял длинный парень с сухим, недовольным лицом. Он держал в руке зонт. Анжелика застыла как вкопанная.

— Геннадий? Ты что здесь делаешь? — проговорила она с недоумением.

— Просто мимо проходил и тебя в окне увидел, — сказал парень сухим, нервным голосом. — Вот как, значит, ты время проводишь. Не представишь своего друга?

— Э… Светлейший князь Святослав Павлович Прозоровский, мой знакомый. Святослав Павлович, а это мой жених, дворянин Геннадий Андреевич Крюков.

— Очень приятно, — проговорил я улыбнувшись. — Оставлю вас наедине.

И тут парень вспылил:

— И теперь вы собираетесь просто так уйти, господин Прозоровский? Вы дважды находились наедине с моей невестой, более того, затащили её к себе домой! Я не могу это воспринять иначе, как личное оскорбление! Как мой секундант может с вами связаться?

— Ты что творишь? — возмутилась Анжелика. — Какая дуэль? Геннадий, ты с ума сошёл? У нас была деловая встреча. Я репортёром работаю, ты забыл?

— А ты… — сверкнул глазами Крюков. — С тобой мы потом обсудим ситуацию. Ну так что, господин Прозоровский, будьте добры оставить свой номер телефона.

По плотно сжатым губам и желвакам на лице было видно, что парень не шутит. Ему показалось оскорбительным, что я дважды оставался с его невестой наедине, его охватила ревность, и теперь он жаждал избавиться от возможного конкурента на любовном поприще. Хотя лично я с ним не собирался конкурировать. Рушить без всякого веского повода чьи-то помолвки, договоры и прочее у меня и в планах не было. И что теперь, убить этого дурня малолетнего?

— Вы совершаете ошибку, господин Крюков, — я попытался воззвать к голосу разума парня. — У меня нет никаких намерений относительно вашей невесты. Наша встреча носила сугубо деловой характер.

— В кофейне. Один на один, — Крюков не поверил моим словам или сделал вид, что не поверил. — Поединок решит, на чьей стороне правда.

— Подумайте, вы, не разобравшись в ситуации, собираетесь убить на дуэли человека. Возможно, вам стоит остыть и хорошо всё обдумать.

— У вас хватает смелости уводить чужую невесту, но не хватает мужества принять вызов? Ваша ложь оскорбительна!

— Хватит уже! — воскликнула Анжелика. — Ты совершаешь ужасную глупость, Геннадий!

— А ты знай своё место и не вмешивайся в мужские дела, — грубо одёрнул невесту Крюков.

У меня не было выбора. Аристократ не мог отказаться от дуэли. Когда-то я всеми силами поддерживал запрет на данное действо, зная, сколько сильных аристократов гибнет на поединках порой из-за сущих пустяков: косого взгляда, неосторожного слова, женщины. Но запрет не всегда останавливал знать от решения конфликтов с помощью оружия и магии. Здесь происходило всё то же самое.

— Господин Крюков, — я достал из кармана телефон. — Запишите мой номер. Правда, я должен извиниться: у меня уже запланирована одна дуэль, поэтому вам придётся встать в очередь.

— Я подожду. Надеюсь, вы останетесь живы, чтобы я мог получить сатисфакцию.

— Записывайте номер.

Мы обменялись телефонами, и Крюков с оскорблённым видом зашагал к своей машине, стоявшей неподалёку.

— Какой же… идиот, — процедила Анжелика, провожая взглядом жениха. — Какая муха его укусила? Он что, следил за мной? Тупица!

— Ничего страшного. Бывает всякое, — проговорил я.

— Ох, простите, что втянула вас в это. Если бы знала, что мой жених окажется таким чокнутым, я бы… поговорила с ним. Но я даже представить не могла, что он так оскорбится! А вам теперь придётся драться на дуэли.

— Ничего страшного. Вы в этом не виноваты. Либо ваш жених сам остынет, либо я остужу его пыл. Убивать не буду, обещаю. Но проучить — проучу. Пойдёмте. Нам незачем здесь стоять и мокнуть.

Мы быстрым шагом направились в сторону Золотых ворот, где остались наши авто.

— Надеюсь, всё так и получится. Ну или секунданты вас помирят. Он вспыльчивый. И меня постоянно раздражает. Ведёт себя так, как будто я… ладно, не хочу о нём говорить, — осеклась Анжелика. — Попытаюсь убедить его, чтобы он передумал.

— Вас с ним родители познакомили?

— Да, у меня всё происходит так же, как и во многих консервативных дворянских семьях. Отец настоял, чтобы я вышла замуж за сына своего приятеля. Матушка за меня заступалась, но отец упёрся лбом, дескать, если на брак не соглашусь, то и ни на какую журналистику не пойду. Пришлось устроить компромисс.

— Мою сестру наш двоюродный дед тоже пытался выдать замуж против её воли. Она сбежала ко мне в поместье.

— Правда? А я и не знала. Она мне ничего не рассказывала о себе. А оказывается, у нас с ней есть кое-что общее. Может быть, мне тоже сбежать? В Америку, например, во французскую или английскую колонию. И никто меня не найдёт. Никогда. Кстати, вы сказали про какую-то дуэль. Вы уже успели с кем-то у нас поссориться?

— С молодым князем Вяземским.

— Вяземским?

— Вы его знаете?

— Вяземский — самый богатый аристократ во Владимире. По крайней мере, так говорят. Он меценат, спонсирует приют и больницу, несколько церквей построил. А из-за чего вы с ним поссорились?

— Молодой Вяземский ездил с друзьями на сафари в ОПКТЭ, а возвращаться решил через мои владения. Он посчитал, что я обязан его пропустить. Я же имел другое мнение на этот счёт. В итоге — дуэль. Только трудность одна появилась: у меня нет в городе ни одного знакомого дворянина, кто бы согласился быть моим секундантом. Надо драться, а получается, поскольку формальности не соблюдены. В общем, я оказался в затруднительном положении.

— Хм, — Анжелика задумалась. — А знаете, что. Я поспрашиваю своих знакомых. Может быть, кто-то и согласится.

— Большое вам спасибо. Вы снова меня выручаете.

— Ну что вы. Я чувствую вину перед вами, что так всё случилось. Даже не предполагала, что Геннадий может следить за мной. Он не просто тупица, а ещё и подлец! Как такое… как он вообще посмел!

— Значит, буду драться за вашу честь с вашим же собственным женихом, — улыбнулся я.

— Ой, да бросьте ваши шуточки, — нервно усмехнулась Анжелика.

Мы остановились возле внедорожника Анжелики.

— Спасибо вам за информацию, — сказал я. — Но надеюсь, появится более подробные сведения.

— Знаете, если всё это правда, то ваши родители — великие люди. И вы должны последовать их путём. Нельзя, чтобы демоны свободно бродили по Земле. Всему виной жадность. Великие князья слишком жадные!

— Что поделать, всем мы люди.

— Но вы не такой.

— Вы слишком мало меня знаете, чтобы делать выводы.

— Я вижу это. Ну, мне пора. Всего хорошего, Святослав Павлович. И ещё раз простите, что всё так получилось.

— И вам хорошего дня.

Анжелика уехала, а я сел в свою машину, скинул мокрый плащ и некоторое время сидел размышлял о последних событиях. Пришла мысль: не могла ли Анжелика специально подстроить нашу встречу со своим женихом, чтобы избавиться от него? Но верить в это не хотелось. Да и не видел я в этой девушке коварства, хотя такое обычно в людях чувствовал сразу.

А вот последние слова её были вполне искренними. Анжелика верила, что демоны — зло, она видела мир в чёрно-белых красках и не понимала, что иногда зло может оказаться необходимой и неизбежной стороной обычной, будничной жизни. Разумеется, передо мной, как и перед любым защитником, стояла задача сдерживать тварей из нижних слоёв. Но мыслить следовало шире.

И речь шла не только о моём достатке. Исчезнут ОПКТЭ, и высшая аристократия обнищает, вместе с ней — государство, а то и вовсе развалится, как случилось в двадцатых годах прошлого столетия. Соседи же продолжат добывать изменёнку из аномальных областей, продолжат зарабатывать и получать ценные и полезные артефакты, тогда как мы останемся без всего. Разумеется, двадцатилетняя девчонка с идеалистическими взглядами вряд ли понимала такие тонкости.

От раздумий меня отвлёк звонок Ерофея.

— Ваша светлость, вы сейчас свободны? — спросил он.

— Освободился только что. Через полчаса буду в поместье. Что-то случилось?

— Мы сегодня, как я и говорил, поехали дальше, чем обычно, и парни нашли эпицентр выброса. Там полно изменённых объектов, но и демонов бродит много. Последние годы мы в такие места даже не совались. Мало нас, и сильных магов нет. А у вас четвёртый разряд. Вот я и подумал, не попробовать ли? Что скажете, ваша светлость? Поедем али нет?

— Что на кону?

— Думаю, миллион-полтора.

— Тогда готовь отряд. Как вернусь, сразу выезжаем.