Глава 7

Нас пытались обокрасть — нагло, посреди бела дня. Нравы у местных дворян или охотников напоминали воровские обычаи. Но мне мириться с подобным не с руки. Подонки поплатятся, если не уйдут с дороги.

Я выскочил из машины и быстрым шагом направился к бородатому.

— Это что такое⁈ Как ты посмел преградить дорогу и угрожать светлейшему князю? Ты кто такой? — набросился я на шепелявого дружинника, не давая тому опомниться.

— А ты… вы… кто? — выдавил он.

— Светлейший князь Прозоровский. Прочь с дороги, иначе я тебя по земле размажу. Угрожать князю вздумал? Да ты знаешь, что за это тебе будет? Знаешь? — я подошёл вплотную и кричал прямо в лицо опешившего мужика. — Назови себя!

— Прошу прощения, ваше сиятель… светлость, — подавленный моим напором дружинник весь сжался и неуклюже поклонился. — Не хотел угрожать… Не думал, что вы…

— А надо думать! Тебе голова на что? Чтобы есть? Как ты смеешь преграждать дорогу светлейшему князю⁈ Назови себя, я сказал!

— Иван Воблин, ваша светлость… Боюсь, вы не знаете всей ситуации…

— Что не знаю? Что я не знаю⁈

— Ваша светлость, ваши люди убили случайно или намеренно дружинника его благородия господина Светлова. Господин Светлов желает получить компенсацию, — отрапортовал скороговоркой дружинник.

— А каким боком ты, морда собачья, имеешь право у меня что-то требовать? Если у господина Светлова есть претензии, так пусть он ко мне лично обратится. Тебе понятно? Понятно, спрашиваю?

— Понял, ваша светлость.

— А теперь свалил с дороги, пока цел!

— Да, ваша светлость, мы сейчас же уезжаем, — Воблин повернулся к своим. — Дружина, по машинам!

Дождавшись, пока люди Светлова рассядутся по местам, я вернулся в микроавтобус:

— Можно продолжать путь, — я наблюдал в окно, как внедорожники разворачивались, освобождая проезд.

— Эк вы их припугнули, — довольно усмехнулся Сокол. — Давно бы надо, а то ишь, повадились. Обокрасть нас пытались, представляете? Вначале налёт разбойничий устроили, теперь грабёж собрались учинить. Придурки чёртовы.

Не удивительно, что дружинник Светлова так быстро разбежались при одном моём появлении. По законам Российской империи за нападение на аристократа полагалась каторга, а за убийство — казнь, и простые люди рисковать не хотели. Однако сам Светлов вряд ли отступит, и с ним мне только предстоит столкнуться.

Когда машины неприятеля скрылась из виду, мы продолжили путь, и буквально за поворотом показался посёлок. Вдоль дороги серели старыми брёвнами заброшенные частные дома, вдали громоздилась унылая панельная четырёхэтажка. Ерофей сказал, что людей здесь живёт мало из-за страха перед демонами, которых свозят на фабрику. И неважно, что тёмно-эфирные сущности в сдаваемых на продажу телах отсутствуют. Суеверному люду это не объяснишь. Поэтому многие свободные мещане, у кого была такая возможность, перебрались в другие места ещё в семидесятых, когда пятое отделение построило здесь базу, а костяк населения теперь составляли семьи так называемых приписных рабочих, принадлежащих двум поселковым предприятиям.

Впереди на фоне синего неба вырисовывались две трубы, отравляющие воздух чёрным дымом. Мы поехали в их направлении и вскоре уткнулись в ворота базы. За длинной бетонной оградой виднелись большие ангары.

Охрана подняла шлагбаум, пропустив нас на территорию. Возле ангаров стояли несколько пикапов и грузовиков. Из кузовов люди вытаскивали туши животных. Мы проехали к самому дальнему строению, над воротами которого была вывеска, гласящая, что здесь принимают крупную дичь.

Ерофей выскочил из машины и скрылся в ангаре, а минут через пять мужики в серых робах открыли перед нами ворота, и «шестьдесят шестой» заехал внутрь. Я вылез из «лимузина» и прошёл следом.

Внутри вдоль рельсовой ветки стояли два крана, ещё один — рядом с площадкой для машин. Тут же находились промышленные весы. Пять рабочих, облачённые в химзащиту, готовились принимать товар, другие подогнали дрезину. Ерофей беседовал с толстым лысым мужиком в резиновых фартуке и перчатках.

Я подошёл к ним, и Ерофей нас представил. Лысый мужчина оказался заведующим отделом крупной дичи и осуществлял приёмку груза. Мы вместе наблюдали, как кран подцепил тушу убитого нами лося и перетащил на платформу весов. Два рабочих возились у какого-то прибора с окуляром, через который осматривали добычу.

В лосе оказалось девятьсот тридцать семь килограммов, но, как и ожидалось, заплатили нам немного — всего тридцать семь тысяч рублей. На месте вычли налог двадцать процентов, и оставалось в итоге чуть меньше тридцати тысяч.

— Шкура пупырчатая, ваша светлость, — с деловитым видом объяснял заведующий. — Она непригодна к использованию. Ядро в мозгу не имеет магических свойств. Мясо изменённых дешёвое, ибо человеку в пищу непригодно. Только кости остались. Ищите зверьё с неповреждённой шкурой и с магическим ядром. За них больше даём.

Заведующий проводил нас в кабинет, что находился в этом же ангаре, и выдал накладную. С ней мы отправились в контору — двухэтажное длинное здание рядом с воротами. Выстояв в короткой очереди на первом этаже, мы оказались у окошка, где служащий принял документ, поставили печать и сделал копию для бухгалтерии. Теперь осталось дождаться, когда нам перечислят средства.

Только вот куда их переведут? Пришлось напрячь мозг, чтобы выдавить воспоминания о том, как здесь обстоят дела с банками и системой платежей. И всё равно уточнил у Ерофея, когда мы вышли на улицу:

— Как я понимаю, у дружины есть отдельный счёт, верно?

— Верно, ваша светлость.

— И кому этот счёт принадлежит?

— Владельцу поместья, разумеется, то есть вам.

— А как тогда Орлов выводил средства?

— У него доступ есть, как у опекуна.

— Это плохо. Я должен ограничить ему доступ. Как это можно сделать?

— Очень просто. Можете поехать в ближайшее отделение Центрального Императорского Банка. Оно в Бараново есть. Если прикажете, прямо сейчас туда и отправимся.

— Надо, — согласился я. — И поскорее.

Спустя минут пятнадцать мы оказались в Бараново. Подъехали как раз после обеда. Процедура заняла менее получаса. Доступ к счёту отныне остался лишь у меня и Ерофея, как у главы «компании». Заодно я узнал, сколько средств хранится на счету. Оказалось, там шестьдесят пять тысяч лежало. Орлов то ли не успел вывести деньги за прошлый месяц, то ли оставил их для каких-то нужд. В любом случае теперь они принадлежали мне.

А с учётом сегодняшней добычи на счету скоро окажется почти сто тысяч. Ещё и в подвале хранилось изменёнки тысяч на сто, которую вчера вечером дружинники привезли. Но много ли это? Ерофей сказал, на десяток новых ловушек должно хватить или на полторы сотни эфирных батарей для тех, что уже у нас есть.

— Надо разделкой туш возобновить, — сказал я Ерофею, когда мы покинули отделение банка. — Иначе деньги теряем.

— Хорошая идея, ваша светлость. Только оборудование нужно. Алмазные резаки или, лучше, эфирные. И специалисты требуются. Не можем же мы сразу всем заниматься. Морока та ещё. Чтобы лося разделать, к примеру, дня три понадобится. А прибыль не будет существенно выше. Рыночную цену всё равно никто не даст. Вам бы вначале лицензию вернуть. Потом можно полным циклом переработки заняться и напрямую в мастерские сдавать.

— Так мастерские у других великих родов только?

— Либо у великих родов, либо у пятого отделения в центре артефакторики. Надо смотреть, куда выгоднее возить.

Похоже, ненадолго я расстался со своими родственниками Орловыми. Пока я сам не наладил полный цикл обработки ООС, мне придётся заключать с кем-то контракт на сбыт сырья. Но с кем? Про Орловых я хотя бы знал, что они не пытаются меня убить, иначе давно убрали бы с дороги. Насчёт остальных десяти великих родов такой уверенности не было.

Когда мы вернулись, полиции в усадьбе уже не было, как и вездехода с трупами. Настя сказала, что их увезли ещё днём, а нам оставалось ждать результатов расследования, которым, возможно, и заниматься никто не всерьёз не станет, как считал Ерофей.

В моё отсутствие сестра безмятежно спала до обеда, а потом занялась работой, правда, не той, которой я просил, а своей, за которую она деньги получала.

Встретились мы с Настей за ужином в гостиной на втором этаже. Отныне стол нам накрывали именно там, а не в казарменной столовой. Я рассказал, как мы добывали лося и возили на базу пятого отделения, и как потом я съездил в банк и обнаружил на счету деньги. Умолчал разве что о неприятной встрече с людьми Светлова. Решил не беспокоить сестру лишний раз. Она и так за последние сутки дважды наблюдала перестрелку.

— А мне, кстати, сегодня Савенко позвонил, пригласил в ресторан, — похвасталась Настя.

— Что ему надо?

— А ты как думаешь, Слав? На свидание зовёт.

— И что ты намерена делать? — мне не понравилось, что полицай мою сестру приглашает в ресторан. Что он собирается выведать у неё? Как я понял, в этом мире с ищейками без адвоката лучше вообще не общаться.

— Да я бы поехала, но… Знаешь, после вчерашнего мне вообще страшно из дома выйти. Не думай, что я трусиха, но когда тебя хотят убить несколько великих родов и ещё неизвестно кто, как-то… опасаться начинаешь. Ты же знаешь, что некоторых наших родственников без суда и следствия убили? Дядю Игоря, дядю Николая, тётю Розу.

— Слышал.

— Их не в чем было обвинить, поэтому просто так убрали, чтобы они род не продолжили.

А у сестры всё-таки оставалась голова на плечах. Ну или девчонку так сильно напугали вчерашние боевые действия. Опасно ей было одной ездить в город. Здесь она под защитой, и всякий, кто сюда сунется, получит отпор.

— Мне это тоже известно, — сказал я. — Ерофей рассказал.

— Вообще, я бы съездила, если бы не это всё. Не то чтобы мне поручик сильно нравится, но хотя бы развеяться охота, поболтать с живым человеком. А то чувствую, будто меня здесь заперли.

— Уже жалеешь, что сбежала из дома?

— От деда-то? Нет, — покачала головой Настя. — Не жалею. Он такой человек… расчётливый. Во всём выгоду ищет. Не хочу быть товаром. Знаешь, я буду стрелять учиться. Чтобы защитить себя, если что. С магий ведь у меня не очень.

— Правильное решение. И не забудь о моих поручениях.

— Да-да, я помню.

Сквозь открытую дверь в столовую вошёл дружинник с конвертом в руках:

— Ваша светлость, только что приезжал человек от господина Светлова, передал вам бумагу.

Я взял конверт, оторвал край и вытянул сложенный вдвое листок бумаги. Это была короткая записка от руки. Господин Светлов приглашал меня в субботу отужинать в ресторане «Дубрава» в посёлке Бараново и уладить возникшие разногласия.

— Что там? — Настя привстала с места, чтобы посмотреть листок.

— А это… ещё один человек, с которым придётся познакомиться.

— Сосед?

— Почти. Охотник местный.

— Это тот, чьи люди на нас напали?

— А ты откуда знаешь?

— Савенко упоминал. И дружинников поспрашивала.

— Точно неизвестно. Ерофей утверждает, что на нас напали охотники из АСО, но доказательств пока нет. Может быть, следствие что-то прояснит, да и то сомнительно. Я даже думаю, что неплохо было бы тебе встретиться с глазу на глаз с этим Савенко и попытаться выяснить, как дела продвигаются. Только не сейчас, а через неделю-две хотя бы.

— Думаешь, расскажет?

— А ты включи всё своё обаяние. И посмотрим.

Настя рассмеялась:

— Обязательно! В общем, не буду ему отказывать. Скажу что-нибудь, типа, пока не готова, много дел и так далее.

— Да, так и скажи.

Столь полезные контакты действительно незачем было обрывать. Возможно, поручик нам ещё пригодится. Парень пытается казаться чересчур правильным, но посмотрим, каков он на самом деле. Настя — довольно симпатичная девушка, а Савенко — молод и может легко поддаться на женские чары. Главное, чтобы сестра сама не потеряла голову. В конце концов, ей тоже всего лишь двадцать лет.

После ужина я сразу же завалился спать и дрых до полудня следующего дня. А как пробудился, первым делом позвонил в пятое отделение. Надо было зарегистрироваться, и чем скорее, тем лучше. Желательно на этой неделе. А заодно разобраться с лицензией.

Ответила девушка-секретарь. Узнав, что мне надо, она попросила подождать, пропала куда-то минут на пять, а потом снова появилась и сообщила, что мне назначено завтра в девять утра в кабинет четыреста семь.

Всё складывалось как нельзя лучше. Утром забегу в пятое отделение, улажу все формальности с моим статусом, а вечером побеседую со Светловым. Непростой будет разговор, но этого выскочку придётся поставить на место. А то ишь, компенсацию он, видите ли, требует.

Настя сидела в кабинете и сортировала вещи родителей, что оставить, а что выбросить. Когда я пришёл, то попросил её подключить жёсткий диск отцовского компьютера к моему, но мы сразу столкнулись с проблемой: не было нужного провода. На его поиски отправились в комнатушку рядом с пунктом управления. Там хранилось и оборудование, и запчасти для компьютерной техники, и куча всевозможных проводов. Час мы лазили по всем ящикам и уже отчаялись, но, в конце концов, всё-таки нашли.

Вернулись в комнату сестры. Настя извлекла жёсткий диск из корпуса старого компьютера и подсоединила к моему, и тут возникло ещё одно затруднение: на операционной системе оказался пароль. Настя заявила, что взломать его несложно, но в итоге провозилась часа два и справилась с задачей лишь к ужину.

Но когда мы дорвались до содержимого жёсткого диска и начали просматривать его, стало понятно, что никаких секретных данных здесь нет. Большинство документов на компьютере у князя Прозоровского не имели никакого ни малейшего отношения к неким тайным исследованиям. В папках лежали всевозможные договоры, бухгалтерские отчёты и прочие в таком духе.

Возможно, и было здесь что-то важное, но мы просто не могли в короткие сроки проанализировать такую кучу документации и вычленить то, что прольёт свет на истинную причину казни родственников.

А тем временем отряд дружины снова выдвинулся в аномальную область, но на этот раз не слишком глубоко. Все знали, что со дня на день случится выброс, и Ерофей не хотел, чтобы в самый ответственный момент половина личного состава оказалась далеко от базы.

Сам же воевода с несколькими парнями опять сгонял на базу пятого отделения и отвёз добычу, привезённую позавчера вечером. Продал на сто тридцать шесть тысяч, о чём Ерофей гордо объявил мне, когда я позвонил, чтобы поинтересоваться, как дела.

До чего же мне нравились в этом мире телефоны. Если хочешь что-то узнать у подданного, даже посыльного не требовалось отправлять. Просто звонишь и спрашиваешь. Но и на этом достижения местной цивилизации не ограничивались. Так, существовала ещё и некая «сеть», позволявшая с одного компьютер на другой электронные письма слать. И что самое интересное, в этом не было абсолютно никакой магии.

Хотел я показать Насте бухгалтерию, но слишком долго мы провозились с жёстким диском, устали и около полуночи отправились по своим комнатам.

Утром же я поехал по делам. Нарядился в тёмно-серый укреплённый костюм, хранящийся в моей личной оружейной. Он мне оказался почти впору. Великоват самую малость, зато имел второй класс защиты. А с вечера я приказал приготовить белый родительский лимузин. Взял с собой Сокола и Надю — двух самых сильных моих дружинников — и мы выдвинулись в путь.

Но наряжался и брал собой охрану я не для поездки в пятое отделение, а для встречи с князем Светловым, которая была назначена на шесть вечера. Что-то подсказывало, разговор может не сложиться, а ситуация — выйти из-под контроля.

Я готовился к любому развитию событий, особенно в свете того, что АСО, судя по тому, что мне довелось увидеть, действовала, как обычная разбойничья шайка.

Ярославский филиал пятого отделения находился в центральной части города. Высокое серое здание с одинаковыми окнами возвышалось монументальной башней над старинными домами позапрошлого века. Я зашёл в массивную двустворчатую дверь и оказался в просторном вестибюле, залитом светом прямоугольных лам, что висели на потолке ровными рядами и отражались в блестящем кафеле пола и стен.

В центре вестибюля за стойкой с гербом сидели два мужчины в строгих деловых костюмах. Слева и справа турникеты преграждали проход. Мне оказалось достаточно предъявить паспорт, чтобы меня пропустили. На лифте я поднялся на четвёртый этаж.

В кабинете четыреста семь за письменным столом с приставкой для конференций, расположился мужчина в чёрном кителе с погонами, показывающими его чин. Господин предложил мне сесть, а сам надел очки в тонкой оправе, отодвинул клавиатуру к монитору и взял лежащую на краю стола папку.

— Меня зовут Иннокентий Трутнев, дворянин, заместитель заведующего регистрационным отделом центра демонологии, — представился мужчина. — Вы, как я понимаю, желаете зарегистрироваться в качестве защитника?

— Я собираюсь пройти стандартную процедуру регистрации, чтобы, в случае надобности, защищать Владимирскую губернию, где отныне намерен проживать, — ответил я, несколько удивлённый тем, что меня отправили именно в центр демонологии.

— Об этом и идёт речь. Но по телефону вы заявили, что обладает способностью к поглощению душ. Соответственно, поэтому вас и направили сюда. Лица со статусом защитника обязаны регистрироваться в центре демонологии.

— Хорошо, зарегистрируйте меня в вашем отделе, — согласился я.

Трутнев пристально посмотрел на меня поверх очков:

— А вы, господин Прозоровский, решили всё-таки вернуться в своё имение.

— Сразу же, как достиг совершеннолетия. А это имеет отношение к делу?

— Прямое. Мне известна история вашей семьи, я видел ваше личное дело. Ваш род был одним из двенадцати великих.

— Был?

— Простите, если мои слова покажутся грубыми, но после всего произошедшего трудно назвать «великим родом»… одного человека, к тому же лишённого права на свободную реализацию ООС. Сейчас вы простой пограничный помещик, и на вас, как на любом другом помещике, при возникновении экстренной ситуации лежит обязанность по защите вашего участка границы. У вас ведь есть люди? Дружина?

— Да, у меня есть дружина. И мы и так занимаемся защитой границы. А лицензию я намерен вернуть. Это возможно?

— Отдел регистрации такими вопросами не занимается, — развёл руками Трутнев. — Ничем не могу помочь. Позвольте вопрос. Когда вы узнали, что способны поглощать души демонов?

— Позавчера. Я вместе со своей дружиной ездил на охоту, и мне удалось поглотить душу крупного изменённого существа.

— Что это было за существо?

— Лось. Пупырчатый.

— Пупырчатый… Очень интересно. Если это так, могу только порадоваться, что в нашей губернии появился ещё один защитник. Но вам в любом случае прежде предстоит пройти проверку. Такова стандартная процедура. Вначале я направлю вас на седьмой этаж в лабораторию для определения ваших характеристик, а потом посмотрим на вас в деле. Ну что, господин Прозоровский, приступим? Есть ещё вопросы?

— Пока не имеют.

— Тогда заполните, пожалуйста, бланки, — Трутнев положил передо мной несколько листов бумаги.

Написав всё, что от меня требовалось, и отдав бумаги Трутневу, я пошёл на седьмой этаж. Часть его занимала лаборатория, где на специальном оборудовании люди в белых халатах измерили ёмкость моего ядра силы, исследовали его структуру и определили склонность к стихии. Затем попросили создавать некоторые простейшие заклинания, подсоединив меня проводами к приборам. Провозились часа полтора, после чего отправили обратно в отдел регистрации.

— А вы продолжаете меня удивлять, господин Прозоровкий, — сказал Трутнев. — Вам присвоили четвёртый разряд в классе заклинатель стихии земли. Если бы кто рассказал, я бы ни за что не поверил. Ваш случай не просто редкий, он уникальный!

Трутнев удивлялся моему прогрессу, но на самом деле имел место регресс. Новое тело существенно ослабило меня. Мало кто получал четвёртый разряд в восемнадцать лет, однако до вершин мастерства было ещё расти и расти, тогда как в прошлой жизни я был сильнейшим мастером земли в своей огромной империи.

— Четвёртый разряд, — поморщился я скептически. — Ничего выдающегося.

— Ничего выдающегося⁈ — у Трутнего брови на лоб полезли. — А знаете ли, господин Провзоровский, что вы сильнее девяноста трёх процентов в вашей возрастной группе и шестидесяти пяти процентов всех одарённых Российской империи? Феноменальный результат. И это при том, что гимназию вы окончили с первым разрядом. По-видимому, имела место какая-то ошибка.

— Значит, мне повезло больше, чем я думал. Так что дальше по плану, господин Трутнев?

А по плану было испытание моей способности к поглощению душ. Мы с Трутневым спустились в подвал. Здесь находилось просторное помещение с голыми бетонным стенами, лишёнными какой-либо отделки. Единственное окно располагалось в пяти метрах от пола. Оттуда за мной наблюдал персонал.

В центре помещения, на специальной стойке прикованное за руки и за ноги висело неказистое, человекообразное существо. Его кожу, похожую на камень, покрывали светящиеся бордовые прожилки. Глаза тоже горели бордовым светом. Монстр брыкался, хрипел и скалил крупные неровные зубы, но стальные кандалы крепко держали его, а с обеих сторон стояли два человека в военной форме с карабинами наготове. Душу этого демона мне следовало поглотить.

Это было не одержимое животное, а демон в собственной физической форме — телесной оболочке, которую многие твари обретали, попадая в мир людей. Шкура его была довольно прочной, и чем сильнее становилось существо, тем крепче делались его кожные покровы. Но сейчас передо мной находился совсем слабый демон, не успевший разжиреть на тёмном эфире.

— Здесь пройдёте испытание, — проговорил Трутнев. — Я вас оставлю ненадолго. Как только услышите в динамике команду и можете приступать. Существо крепко приковано, бояться вам нечего. А если возникнут проблемы, его немедленно ликвидируют. Ну что, готовы, господин Прозоровский?

— Готов, господин Трутнев, — невозмутимо проговорил я, не увидев в задании ничего сложного.

Трутнев ушёл, а я стал ждать. Наконец, в динамике раздалась команда:

— Господин Прозоровский, приступайте.

При моём приближении существо задёргалось ещё сильнее, и стойка, к которой оно было приковано, затряслась. Изо рта твари доносился тихий хрип. Я остановился метрах в пяти от демона, перешёл в режим просмотра эфирного поля и сосредоточился на тёмно-бордовой сущности перед собой. Эфирные щупальца потянулись к ней. В считаные секунды слабая тварь исчезла, и уродливое тело опустело, перестав светиться. Только вот прилива сил я не ощутил. Слишком мало энергии влилось в моё ядро силы.

В динамике послышался голос Трутнева:

— Поглощение произошло успешно. Господин Прозоровский, можете отдохнуть. Через пятнадцать минут буду ждать вас у себя в кабинете.

Вскоре я снова сидел за столом в четыреста седьмом кабинете, а пальцы Трутнева бегали по клавиатуре, заполняя какие-то формы для завершения регистрации.

— Вот и всё, — проговорил чиновник, отодвигая клавиатуру. — Можете считать, что вы зарегистрированы. Класс — заклинатель, направление — магия земли, разряд — четвёртый, статус — защитник. Завтра — выходной, поэтому документы сможете забрать на следующей неделе. Подходите лучше во вторник для верности. На этом всё, господин Прозоровский.

— Меня интересует получение лицензии. Где я могу об этом узнать? — спросил я.

— Ах да, лицензия… Это десятый этаж. Я позвоню в отдел лицензирования. Если сотрудники свободны, вас примут.

Но попасть на приём немедленно у меня не получилось. Мне велели приходить после обеда. Время я терять не стал и вместе с Соколом и Надей отправился перекусить в ближайшее кафе.

Я опасался, что дело затянется, и к шести часам освободиться не успею, однако всё прошло на удивление быстро. Правда, желаемого не добился. Мне выписали справку, позволяющую заниматься охотой на изменённых существ и продавать ООС пятому отделению, но такую давали любому аристократу и даже дружиннику, а вот лицензию на полный цикл обработки и реализации объектов с особыми свойствами получить не удалось. Я заполнил кучу бумаг, их приняли на рассмотрение и сказали ждать решения.

Тем не менее посещение пятого отделения оказалось весьма продуктивным, с вопросами регистрации я разобрался, и теперь можно было заняться вторым важным делом.

Ресторан «Дубрава», где предстояло встретиться со Светловым, находился в старом трёхэтажном доме в центре посёлка Бараново. Интерьер был стилизован под девятнадцатый век, но выглядел при этом дёшево и местами немного обшарпано. Я приехал за полчаса до назначенного времени.

Меня встретили у входа и, узнав, кто я, провели в отдельное помещение с круглым столом на четыре места. Ерофей и Надя остались в машине. Белый лимузин стоял как раз недалеко от окна и был хорошо виден с моего места.

Я сделал заказ и стал ждать.