Глава 17

Я спустился в подвал и зашёл в небольшое помещение с низкими сводами, освещаемое парой тусклых ламп на стенах. Здесь было не слишком тепло, но и не морозилка, как в там, где хранились убитые демоны. Крупный белобрысый малый, которого мы взяли в плен, сидел в углу на стуле, связанный антимагическими цепями. Пленник находился здесь уже более часа, а я в это время разбирался с последствиями нападения.

С нашей стороны, к сожалению, без потерь не обошлось. Погибли пятеро дружинников, ещё семеро получили ранения разной степени тяжести, в том числе Ерофей. Но воевода, хоть и был весь порезан саблями, быстро пришёл в себя. Благодаря регенерации его раны сразу начали затягиваться. Особого лечения ему не требовалось, обошлись обезболивающими артефактами.

Другое дело — сотник Косолапый. Он и ещё один дружинник получили пулевые ранения и до сих пор находились в тяжёлом состоянии. К тому же скорая ехала долго. Почти час ждали, пока их заберут.

Но противник всё равно потерял больше людей: тридцать четыре человека убитыми, и одного мы взяли в плен.

Полиция пока не появлялась, мои дружинники занимались сбором трофеев, а я отправился в подвал, чтобы пообщаться с пленником.

Парень чувствовал себя неплохо, несмотря на чудовищный удар по затылку. Пленник имел сильный источник и очень крепкий организм, что и помогло ему пережить сражение. У него, по словам охранявшего его дружинника, только голова немного кружилась, что могло свидетельствовать о сотрясении мозга.

Здесь, под низкими каменными сводами подвала, царил гнетущий полумрак. Белобрысый верзила сидел в углу со связанными за спиной руками и глядел на меня исподлобья мутным взглядом. Защитный костюм с него уже сняли, и парень остался в обычной военной форме, похожей на нашу, но только более тёмного оттенка. Знаков отличия не было. Противник всячески старался сохранить втайне свою принадлежность, но просчитался.

— Кто ты такой и кому служишь? — я встал напротив белобрысого. — Отвечай честно и так, чтобы я тебе поверил. Твоя жизнь — в моих руках. Захочу — убью, захочу — буду держать здесь и пытать, пока не скажешь то, что надо, захочу — отдам твоим хозяевам. Мне нужны они, а не обычные исполнители вроде тебя.

Я не стал сразу отбирать у пленника надежду выбраться из подвала, хотя и сомневался, что позволю ему вернуться к своим и продолжить заниматься прежней работой. Парень слишком сильный. От его руки чуть не погиб Ерофей. Зачем мне такой опасный враг на свободе? Однако я подумывал над тем, чтобы вернуть его за выкуп, если его хозяева предложат хорошие деньги, которые смогут компенсировать разрушения.

— Сергей Иванов. Дружинник светлейшего князя Воротынского. Десятник. Витязь третьего разряда, — парень еле шевелил языком. Удар по затылку не прошёл бесследно.

— Дружинник светлейшего князя Воротынского, значит, — повторил я. — Как интересно. И что же дружина Воротынского забыла в чужом поместье?

— Нам приказали.

— Кто и что вам приказал?

— Был приказ устранить некого князя Прозоровского.

— Светлейшего князя Прозоровского, ты хотел сказать?

— Да, светлейшего князя Прозоровского.

— И кто же приказал?

— Мне это неизвестно. Нас возглавлял дворянин Нелюбин, руководивший Чернореченским сектором. Он поставил задачу. Светлейший князь Прозоровский разрушил цех фабрики и убил несколько дружинников. Думаю, мы действовали в отместку.

— Ты так думаешь?

— Мы просто выполняем задание. Я не из тех, кого посвящают во внутренние дела рода.

Слова пленника меня не удивили. Я так и думал, что за нападением стоят либо Сумароковы, либо Воротынские. Причём последние — вероятнее всего, ведь именно в их владениях я недавно навёл шороху. В итоге догадки подтвердились. Сотник считал, что причина была в мести, но я-то знал, что два великие рода желают избавиться от меня раз и навсегда. Но не получилось… снова. Когда же до этих упрямых ослов дойдёт, что не надо со мной враждовать? Неужели самому придётся наведаться к ним в гости?

— Сколько всего вас было человек? — спросил я. — В чём заключался ваш план?

— Шестьдесят, не считая пилотов, — ответил пленник. — Нас перебросили на восьми вертолётах. Мы должны были окружить здание, найти светлейшего князя и устранить его.

— А сколько всего у вас людей в Черноречье?

— На чернореченской базе у нас дислоцируется два подразделения по пятьдесят человек, плюс ещё столько же примерно обслуживающий персонал: ремонтники, инженеры, пилоты и прочие. Плюс артиллерийская батарея. Я командую одним из подразделений.

— Значит, послали целое подразделение?

— Не совсем так. Из всей дружины отобрали самых сильных.

Было похоже, Воротынский пошёл ва-банк. Мало того что отправил половину дружины с чернореченской базы, так ещё и самых лучших отобрал. Конечно, если он соберёт всю свою дружину, мне не поздоровится. Но решится ли он на столь радикальные меры?

Главные владения Воротынских находились вокруг Волоколамско-Рижской ОПКТЭ, то есть достаточно далеко отсюда. Там наверняка служили ещё три-четыре сотни дружинников, поскольку такие огромные владения требуют несколько баз и постоянного наблюдения, не говоря уж про вылазки в аномальную область. Вряд ли Воротынский рискнёт снять оттуда всех. Но при желании сотни две бойцов он собрать может, и к такому гипотетическому раскладу надо быть готовым.

Я хотел ещё что-нибудь поспрашивать, но прибежал дружинник и сказал, что подъехал человек из пятого отделения. Когда я вышел из подвала, обнаружил возле освещённого единственным уцелевшим фонарём крыльца «Пежо» Долгоруковой. На улице к этому времени стемнело окончательно.

Уполномоченная, одетая в строгий, застёгнутый под самое горло плащ, вылезла из машины и поздоровалась со мной.

— Как у вас дела, Святослав Павлович? — поинтересовалась она. — Смотрю, снова что-то приключилось. Очередное нападение?

— Мои враги никак не угомонятся. Сегодня они снова получили отпор.

— Рада, что вы не пострадали. А у меня к вам есть разговор.

— Я весь внимание.

— Пойдёмте, покажете, где было совершено нападение. Заодно и поговорим.

— Нас атаковали сразу со всех направлений. Восемь вертолётов приземлились вокруг здания, и отряды противника проникли с нескольких сторон, один отряд высадился на крыше. Некоторых я уничтожил в самом особняке. Но главное сражение разыгралось в северном крыле.

— Пойдёмте туда. Здание потом осмотрю.

— Прошу за мной.

Мы добрались до двух вертолётов, прошитых каменной шрапнелью. В одном до сих пор сидел мёртвый пилот с пробитым шлемом. Отсюда было видно, как в поле пылает третий вертолёт, распространяя на всю округу запах гари.

— И кто на этот раз на вас напал? — спросила Долгорукова.

— Нападавшие пытались сохранить свою принадлежность втайне, но мне удалось узнать, кто они такие. Это дружина светлейшего князя Воротынского.

— Откуда вам известно?

— У меня свои источники, — я решил пока не говорить про пленного сотника ни пятому отделению, ни полиции. Они захотят забрать парня, а мне он самому ещё пригодится.

— Ладно, меня это, признаться, не слишком сильно интересует. Полиции расскажете всё, что вам известно. Рада, что всё закончилось хорошо. Но, Святослав Павлович, — Долгорукова остановилась и посмотрела мне в глаза. — Вы опять за старое?

— Не понимаю, о чём вы.

— Сегодня вы сказали полковнику Гофману, будто у вас некие важные дела в поместье и вы не собираетесь в ближайшее время ездить в Ковров.

— Как видите, дел у меня действительно хватает, — я обвёл рукой территорию. — Придётся навести здесь порядок. Это не быстро.

— Святослав Павлович, — тон Долгоруковой стал строгим, словно у школьной учительницы. — Не надо пытаться давить на пятое отделение. Думаете, вы можете диктовать свои условия?

— Ольга Андреевна, — я тоже заговорил более холодно, — я ни на кого не пытаюсь давить. У меня есть некоторые интересы, но пятое отделение полностью игнорирует, подвергнуть меня и весь мой род унижению. И я должен после этого помогать вам?

— И конечно же, вы ничего не знаете о гибели второго внештатного защитника, господина Светлова.

— Какое отношение ко мне имеет господин Светлов? Я не веду дела с АСО.

— По крайней мере, вы знаете, что он из АСО.

— Известная организация в наших кругах. Сложно не знать, кто её возглавляет.

— Ладно, это тоже не имеет значения, — Долгорукова заговорила мягче. — Но я ведь вам объясняла ситуацию. Неужели вы не понимаете? От нас в данном случае мало что зависит. Есть люди в пятом отделении, которым не нужен здесь ещё один великий род. На них бесполезно давить.

— Если им великий род не нужен, зачем мне с ними сотрудничать? Тогда надо пользоваться моими способностями. А великий род здесь в любом случае появится. Не мы, так Орловы, не Орловы, так, вон, Воротынские дотянут сюда свои лапы, если им всё же удастся убрать меня. Дело времени.

— Значит, вы намерены бороться.

— Можете называть это как хотите. Но я не считаю нужным помогать тем, кто притесняет меня и мою семью и ставить мне палки в колёса.

— И как далеко вы готовы зайти в своей борьбе?

— Что вы имеете в виду?

— На что готовы пойти?

— Простите, но я предпочитаю конкретику. Скажите, что именно от меня требуется, и я отвечу.

— В пятом отделении у вас есть враги, которые не позволят вам получить лицензию. Но известно ли вам о заговоре, который зреет на высшем уровне? Полагаю, нет. Но вы должны знать, что в заговоре этом участвуют не только высокопоставленные сотрудники пятого отделения, но и главы великих родов. Ваших родителей не просто так убрали с дороги. Их боялись и потому использовали все рычаги, чтобы опорочить их доброе имя в глазах государя, а потом убить. И к этому причастны в том числе Воротынские, которые, по всей видимости, имеют цель полностью избавиться от рода Прозоровских. Так вот, в пятом отделении ряд лиц связаны с убийцами вашей семьи, они же ставят палки в колёса и вам лично. Не убрав с дороги этих подонков, вы не сможете восстановить свой статус.

— Что именно вы предлагаете?

— Верные императору люди помогут вам вернуть лицензию, но прежде помогите нам. Где как и когда вам сообщат, если вы решитесь действовать, а не просто обижаться и жаловаться.

Я слушал речь уполномоченной и никак не мог понять, правду ли она говорит, или это — ловушка, в которую местные власти хотят заманить ставшего неугодным им человека. Где гарантии, что мне не навешали лапшу на уши, а когда я выражу желание избавиться от заговорщиков, меня не запишут во враги короны и не казнят, как прежнего главу Прозоровских? Кто сказал, что Долгорукова с самого начала не водит меня за нос по приказу тех самых врагов из пятого отделения? Кто сказал, что она сама не находится в рядах заговорщиков? Я ведь даже не знаю, кто за ней стоит.

— Пока не могу ответить на этот вопрос. Слишком много всего случилось за эти дни, — сказал я. — Вообще, было бы неплохо обсудить дело более подробно, например, за ужином в ресторане. Мне нужно больше информации. Я должен знать, с кем имею дело.

— Я не могу вам открыть все детали, но… — Долгорукова секунду подумала. — Как-нибудь можем встретиться и побеседовать, если хотите.

— Прекрасно. Буду иметь в виду. А сейчас меня гораздо больше беспокоит другое: исследования, которые ведутся в лабораториях Воротынских и открытие порталов на нижний слой. Раз уж вы здесь, хочу уведомить вас об этом.

— Так вы и про порталы знаете? — уполномоченная приподняла брови.

— А ещё знаю, что в наш мир проникли разумные демоны, которых буквально вчера мне пришлось отлавливать в аномальной области. Ситуация очень плоха, и я бы настоятельно рекомендовал пятому отделению проверить деятельность Воротынских и взять её под контроль, а ещё лучше и вовсе закрыть порталы и запретить заниматься подобными вещами.

— Установить запрет может только император. А влезать в дела великого рода без веской причины мы не имеем права. Угрозы мы не фиксируем.

— Это пока.

— Может быть, вы правы, но, пожалуйста, не надо распространять панику раньше времени.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь трезвонить об этом на каждом углу. Но я прекрасно понимаю, какие могут быть последствия.

Нас отвлёк шум моторов. На дороге показались фары автомобилей и красно-синие мигалки. К особняку двигалась длинная колонна. Наконец-то полиция добралась до нас. Часа два назад ведь вызвали их.

— Ладно, об этом потом. Сейчас нам надо делом заниматься, — резко закончила разговор Долгорукова. — Но вы подумайте над моей просьбой. Зреет заговор, и мне… нам всем очень хотелось бы, чтобы вы оказались на правильной стороне. Вы можете вернуть своему роду расположение государя и те привилегии, которых лишились ваши родители. Но зависит это только от вас.

— Буду иметь в виду.

— Только, пожалуйста, если надумаете, не надо открыто говорить или писать об этом. Сообщите в электронном письме, что согласны взять очередное задание в аномальной области, и я пойму, о чём идёт речь. Договорились?

— Конспирация? Понимаю. Так и сделаю.

— Пойдёмте встретим полицию.

На этот раз вместо поручика Савенко приехал сам капитан Чумаков — знакомый Ерофея. Я с ним тоже познакомился. Полицейский оказался не таким формалистом, как поручик, вёл себя более дружелюбно, а если и требовал что-то сделать по протоколу, то учтиво просил, а не вставал в позу, как его предшественник.

После полиции подъехал адвокат Башмаков. А вот Долгорукова обошла здание, сад вокруг и уехала, даже не попрощавшись. Её как будто не сильно интересовала её работа, да и сведения он, как я понял, черпала в основном из полицейских отчётов.

Отдавать пленника я поначалу не хотел, но Ерофей настаивал на обратном. Для обсуждения данной темы мы с воеводой и адвокатом собрались в медпункте. Здесь никого не было, мы могли пообщаться без лишних ушей. Воевода до сих пор лежал на койке перебинтованный, хотя чувствовал себя значительно лучше.

— Ваша светлость, дружинника Воротынских надо отдать полиции, — убеждал он меня. — Только он может дать нужные показания. Если мы спрячем пленника, дело наверняка замнут.

— Можно подумать, так не замнут, — возразил я. — Воротынские — великий род. Кто вообще станет с ними связываться?

— Не скажите. Если информация о нападении дойдёт до самых верхов, Воротынского призовут к ответу.

— Ну или он заплатит кому надо, и на его проделки закроют глаза.

— Не отрицаю. Возможно и такое. Но если мы не отдадим пленника, у нас не будет никакого шанса наказать Воротынского. Более того, Воротынский ведь может и сам на вас в суд подать за то, что вы его человека удерживаете силой.

— Это было бы забавно, — усмехнулся я.

— Вряд ли господин Воротынский так сделает, — проговорил Башмаков, водрузившийся на стуле рядом с кроватью. — Тогда в суде всплывут обстоятельства дела, а это ему не нужно. Скорее всего, он попытается решить вопрос тихо, без лишнего шума. Но в остальном Ерофей Захарович прав. Нам действительно легче будет добиться правосудия, если вы отдадите захваченного дружинника полиции.

Подумав, я согласился. Самую важную информацию я у пленника выведал, и теперь от него мало прока. Я рассчитывал получить за него деньги, но Воротынский мог отказаться платить. Если он проигнорирует моё предложение, мне придётся убить дружинника, но от его смерти пользы ещё меньше. Тогда уж лучше отдать его полиции и добиваться огласки дела, чтобы довести проблему до высшего руководства. В этом случае Воротынский точно не отвертится.

Полиция уехала лишь под утро, забрав все трупы и пленника. А вот разбитые вертолёты остались, в том числе упавший в поле, который чернел среди выгоревшей травы грудой металлолома, как остались и выбоины на толстых стенах особняка.

Ни я, ни Настя с Анжеликой этой ночью не спали. Вначале ждали допроса, потом осматривали повреждения в доме. Анжелика отправилась в свою комнату раньше всех, а мы с сестрой остались в гостиной. Та находилась в ужасном состоянии. Мебель вся поломана, в стенах — отверстия и трещины от попадания световых снарядов, побиты пол и окна.

— И зачем мы мебель покупали? — сетовала Настя. — Всё в щепки разнесли. Не могли аккуратнее драться?

— Я-то пытался, — усмехнулся я. — А вот противник ни в какую.

— И что планируешь делать со всем этим?

— Ремонтировать. Надо здесь убрать мусор, снять полы, заштукатурить стены, поклеить новые обои. Ну и мебель, само собой, купить.

— И сколько это будет стоить? Тысяч пятьсот? Миллион? Тем более другим комнатам тоже ремонт требуется, как и фасаду. А если на нас опять нападут?

Да, от повторения атаки с воздуха меня ничто не могло защитить. Если только зенитные орудия на крышу поставить. Противник ведь не уймётся. Воротынский понял, что меня так просто не взять, и в следующий раз нападёт уже большими силами. А то и вовсе они со Скуратовым объединятся и вдвоём будут вести против меня войну. Единственный шанс избежать этого — привлечь внимание императора к ситуации. Тогда Воротынскому дадут по рукам, и он точно не посмеет в ближайшее время творить произвол. Но что, если не получится?

Тем не менее жить на руинах я тоже не собирался.

— В этом месяце мы заработали много денег, — сказал я. — У нас есть запас.

— Ну да, и спустим весь заработок на ремонт и на лечение дружинников. Красота! — с сарказмом проговорила Настя.

— А что поделать? Не волнуйся, деньги мы достанем. Кстати, твоё свидание с Савенко сегодня в силе?

— А как же! Боюсь, я буду сонной мухой. В таком состоянии не до романтики. Но не вижу причин отказываться.

— Тогда возьми с собой Стрекозу в качестве телохранителя. Я сообщу ей. Боюсь, у меня не получится за тобой постоянно присматривать.

— И чем заняться собираешься?

— Посмотрим. Вот поправится Ерофей… снова наведаемся к Воротынским.

— Так ты что, отомстить хочешь? Уверен, что стоит так рисковать?

— Я бы с радостью отомстил, но у меня там совсем другое дело. Мне стало известно про порталы, ведущие на нижний слой, которые открыли Воротынские. Хочу убедиться, что ситуация под контролем, а лучше — добиться прекращения этих дурацких экспериментов.

— Порталы? Серьёзно? Кто-то открыл порталы в демонический мир? Они там совсем свихнулись? И это очень опасно?

— Не знаю, поэтому и хочу посмотреть сам, что там творится. Если мои опасения подтвердятся, под ударом могут оказаться все окрестные города, а может быть, и вся империя. И я сделаю всё, чтобы этому помешать.

* * *

В воскресенье вечером Воротынский с семьёй ужинал у Сумароковых. Когда главные блюда были съедены, Юрий Викторович и Порфирий Аркадьевич оставили жён беседовать в гостиной, а сами удалились в отдельную комнату, налили себе вина и устроились в креслах за кофейным столиком у камина.

Последние два дня выдались тяжёлыми. Позавчера провалилось очередное покушение на Прозоровского, вчера приехала полиция и устроила допрос. Юрий Викторович не ожидал, что спланированная операция потерпит столь сокрушительную неудачу, и поначалу находился в смятении, но быстро взял себя в руки и отдал ряд распоряжений, а также созвонился с нужными людьми, чтобы устранить негативные последствия, особенно связанные с расследованием.

У Юрия Викторовича были обширные связи в московской полиции, через которые он планировал выйти на владимирскую. Более того, полицмейстер Львов уже сообщил, что проблема почти улажена. Потребуется кое-кому заплатить, но это уже мелочи.

Но не все негативные последствия было возможно устранить. Во время нападения погибли несколько сильных одарённых, в том числе начальник Чёрнореченского сектора — Нелюбин, давно служивший Воротынским и хорошо себя зарекомендовавший. Он был световым заклинателем четвёртого разряда, и эта потеря сильно ударила по боеспособности дружины в том регионе.

Сумароков пока не знал о неудаче Воротынского, но Юрий Викторович решил рассказать. Всё равно слухи разойдутся, а так Сумароков хотя бы есть возможность представить события в правильном свете. Но от подробностей Юрий Викторович предпочёл воздержаться, чтобы выглядеть полным дураком в глазах коллеги.

— К сожалению, меня постигла неудача, — сказал Юрий Викторович. — Я отправил слишком мало людей, недооценив противника.

— Не вы первый, — добродушно усмехнулся Сумороков и отпил вино из бокала. — Но вы сами взялись. Я вас за язык не тянул. Потери большие?

— Есть и потери, но не катастрофические. К счастью, большинство моих людей успело отступить, когда поняли, что не справляются.

— И каков был план?

— Я организовал нападение на поместье с воздуха. Вертолётами перебросил небольшую группу бойцов прямиком к особняку, те атаковали, но получили отпор и отступили. Человек сорок послал, но их встретила дружина Прозоровского. Не знаю, откуда он достал людей, но народу в поместье было много, раза в два больше, чем нас.

— Вы напали в открытую? — в голосе Сумарокова послышалось осуждение. — Надеюсь, не оставили следов?

— Насчёт этого не беспокойтесь. У меня всё под контролем. Конечно, я напал в открытую. Мне бояться нечего. Не буду же я отправлять своих бойцов сидеть под кустом, — Юрий Викторович тоже попытался уколоть Сумарокова, но получилось это неуклюже.

— Дело ваше. Главное, чтобы был результат. И желательно, чтобы не осталось зацепок для полиции. Иначе ведь могут и до императора слухи дойти. Не хотелось бы, чтобы нам помешали. Слишком много стоит на кону.

— Я всё прекрасно понимаю. Нам никто не помешает. Экспедиция уж почти готова. Мы отправим её со дня на день.

— Будем надеяться. Слишком долго мы готовились. Надо было ещё в прошлом месяце отправить.

— В таких делах спешка ни к чему. Поверьте, беспокоиться нам не о чем.

Экспедиция на нижний слой готовилась в строжайшей тайне. Ни Воротынский, ни Сумароков не хотели, чтобы кто-то узнал о ней раньше времени. Нельзя было трезвонить о подобных вещах на каждом углу. Вначале должны появиться результаты, которые можно предоставить государю.

Юрий Викторович сомневался, что кто-то помешает исследованиям, санкционированным непосредственно государем императором, поэтому был спокоен. Но вот по поводу Прозоровского его мучили противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось самому расправиться с дерзким юнцом, поквитавшись за смерть своего бастарда и за нападение на фабрику. С другой стороны, Юрия Викторовича злило, что он должен заниматься этим один. Быть может, не стоило брать всё на себя? Пусть с Прозоровским и дальше возился бы Сумароков, терял бы своих людей. Но нет же, сам вызвался. А теперь надо довести дело до конца, чтобы не ударить в грязь лицом перед другими светлейшими князьями. Нельзя идти на попятную и продемонстрировать слабость.

От разговора Юрия Викторовича отвлёк телефонный звонок заместителя погибшего начальника Чернореченского сектора.

— Прошу прощения, Порфирий Аркадьевич, надо ответить, — Юрий Викторович взял трубку: — Алло, слушаю.

— Ваша светлость. У нас проблемы. Буквально пару часов назад порталов полезло множество тварей. Сотрудники не успели ничего предпринять. Порталы не контролируются. Демоны движутся к городу. Дружина вступила в бой на границе, но я не знаю, как долго получится продержаться. У нас не осталось сильных бойцов. Нужно срочно подкрепление.

— Понял. Я перезвоню, — Юрий Викторович положил трубку.

Судя по словам заместителя, проблема серьёзная. Демоны и раньше лезли из порталов, но их удавалось быстро ликвидировать, а порталы в таких случаях просто закрывали. Что сейчас могло пойти не так? Как бы то ни было, при Сумарокове такие темы лучше не обсуждать.

— Всё в порядке? — спросил Сумароков, заметив помрачневшее лицо собеседника.

— Всё хорошо, — Юрий Викторович попытался сделать вид, будто ничего не случилось. — Опять много демонов на границе. Выброс или что-то вроде того… Как обычно. У нас постоянно что-то происходит.

— Экспедиция состоится со дня на день. Вы уверены, что ничего не помешает?

— Не волнуйтесь об этом. В случае чего отложим на день-другой. Невелика проблема.

— Будем надеяться.