Глава 6

Подъезжая к заброшенной военной базе, я издали увидел огромные радары, возвышающиеся над верхушками деревьев. Старая бетонная дорога подвела нас к самому КПП, ржавые ворота которого были распахнуты настежь.

На территории стоял новенький «Арес» с удлинённой колёсной базой и тонированными стёклами, а рядом с ними — трое мужчин. Среди них выделялся крупный малый в фиолетовом спортивном костюме — молодой князь Вяземский собственной персоной. С ним приехали низкорослый, сухопарый Щепин в куртке и парень с усами, одетый в короткое осеннее пальто и шляпу. Последний держал в руках саквояж.

Я для дуэли нарядился в тёмно-зелёную форму дружины, не имеющую защитных свойств. Мне нельзя было иметь при себе никаких артефактов, за исключением медальона с чёрным камнем, поскольку и так превосходил в силе своего соперника. А чёрные камни носили все присутствующие. Вряд ли кто-то рискнул бы выехать в ОПКТЭ без защиты от демонов.

Я, Махов и Лида вылезли из машины, секунданты поздоровались. Мы с Вяземским не проронили ни слова. Дуэлянты не должны были общаться друг с другом до окончания поединка. Пустопорожняя ругань не делала никому чести, поэтому аристократы старались её избегать.

Секунданты проверили нашу с Вяземским одежду, проткнув каждый её элемент шилом на случае, если кому-то из нас вздумается нарядиться в усиленный костюм. Затем Вяземский надел под футболку артефакты, разрешённые договором. В специальный пояс он вложил три медальона, создающие защитное поле, и два серебристых цилиндра, восполняющие запас маны. Пояс был устроен так, чтобы артефакты соприкасались с телом — таким образом обеспечивалась их максимальная эффективность.

Мы с Вяземским стояли и сверлили друг друга угрожающими взглядами, а Щепин объяснял правила:

— Условия мы уже обговорили. Однако на всякий случай напомню. Разрешено использовать любые заклинания и любые техники без ограничений. Поединок продолжается до победы, коей будет считаться или гибель соперника, или признание им поражения. Исходная дистанция — сто шагов. Одна из сторон, обладая более низким разрядом, использует обговорённые артефакты, дабы поединок был справедливым.

Изначально Вяземский желал провести смертельный поединок, однако Махов настоял на возможности признать поражение. Мой соперник не собирался оставлять меня в живых, и дополнительное условие ему в этом не помешает, но я убивать Вяземского не хотел, чтобы не нажить себе лишних врагов в лице его семейства.

— Не ждите пощады, Прозоровский, — нарушил молчание Вяземский, сверливший меня злым взглядом.

— Господа, ваши разногласия решит поединок, — напомнил Махов. — Давайте уже приступим.

Обе машины отъехали за ворота. Лекари отошли к КПП. Секунданты отмерили сто шагов, мы с Вяземским разошлись на обозначенные позиции.

— Я верю в вашу победу, — сказал мне Махов. — Вяземский вряд ли вас пощадит. Вы нанесли ему слишком тяжёлое оскорбление. Значит, остаётся только победить его.

— Да, терять мне нечего, — согласился я.

— Удачи!

— Благодарю.

Секунданты отошли к лекарям и принялись наблюдать. А мы с Вяземским остались одни на плацу, окружённом с трёх сторон пустыми кирпичными зданиями. Когда-то давно, до расширения ОПКТЭ, здесь муштровали солдат, а потом это место стало популярным у дуэлянтов. В случае гибели одного из соперников жертву списывали на нападение демонов. Таким образом, все всё понимали, но участникам, как правило, удавалось избежать ответственности.

Щепин свистнул в свисток, бой начался.

Вяземский атаковал первым. Перед ним появились десяток длинных, полупрозрачных шипов — ледяных стрел. Они полетели в меня, и те, что попали, разбились на куски. Они не могли пробить сталь. Я в ответ осыпал противника каменной шрапнелью. Один раз, второй, третий. Вяземский закрылся ледяным щитом и двинулся вперёд, продолжая метать стрелы по две-три штуки за раз. Я же спокойно стоял на месте и сыпал на голову соперника мелкие острые камни, которые летели с такой силой, что разбивали остатки асфальта под ногами Вяземского.

Сократив расстояние, парень вытянул руку, и моё тело стала покрывать ледяные наросты, сковывающая движения. Теперь ясно, на что Вяземский делал ставку: он полагал, что сможет меня заморозить. Я же задержал дыхание и притворился, что заклинание работает.

Лёд становился всё толще и толще, пока я не оказался замурован в большой ледяной глыбе. Можно себе представить, сколько маны потратил Вяземский. Но ему казалось, что заклинание приносит плоды, и он продолжал, надеясь таким образом умертвить меня.

Вяземский подошёл ещё ближе, и в этот момент под ним выросли камни, сковавшие его ноги. Я же напряг мышцы, и лёд — довольно прочный, кстати — треснул в нескольких местах. А когда я взмахнул руками, глыба окончательно раскололось, и мне осталось лишь отряхнуться. В это время мой соперник пытался вытащить ноги из камня, но никак не мог.

В моих руках вырос толстый стальной прут. Подскочив к Вяземскому, я стал лупить его. Парень закрывался ледяным щитом, но тот быстро трескался и рассыпался. Попытки укрепить его ничего не давали. Лёд нарастал снова, но после следующего удара всё равно ломался.

Вяземский обрушил на меня ледяные шипы и снова попытался заморозить, но всё было тщетно. Мой прут несколько раз опустился парню на голову, и тот повалился на землю. Камни, сковывающие его ноги, треснули и, поскольку я на них уже не концентрировал внимание, развалились, выпустив жертву. Вяземский высвободился, но это его уже не спасло. Я обхаживал его прутом по голове и спине, и всё, что мой соперник мог сделать — пытаться заморозить меня.

А потом и это перестал сделать и стал вопить как резаный. Я решил, что с него достаточно. Перевернул ногой Вяземского на спину, перехватил прут, направив остриё в лицо моего недруга, размахнулся. Парень машинально закрылся руками, в его глазах мелькнул ужас. Я с силой опустил прут… воткнув в землю рядом с головой соперника. Воля к сопротивлению была сломлена, победа осталась за мной.

Присев на корточки рядом с напуганным княжичем, я спросил:

— Признаёте поражение, Вяземский? Я могу закончить на этом, а могу продолжить.

— Признаю, — выдавил сквозь сжатые зубы мой соперник с лицом, искажённым гримасой боли.

Я поднялся и громко сказал:

— Поединок окончен. Я желаю пощадить соперника.

К нам подошли секунданты и лекари, чтобы засвидетельствовать исход дуэли. Вяземский беспомощно валялся на плацу и ныл, что ему больно и что у него сломана спина. Последнее он преувеличил, поскольку руками и ногами парень до сих пор шевелил. Как бы то ни было, сомнений в моей победе не возникло ни у кого.

Усатый лекарь открыл саквояж и стал извлекать какие-то целебные артефакты, уверяя Вяземского, что сейчас боль утихнет. Меня же дальнейшая судьба княжича не интересовала. Жив — и хорошо. На остальное плевать. Не надо было на мою землю вторгаться и качать права. Поэтому мы с Маховым и Лидой попрощались с Щепиным и отправились к машине.

— Ловко вы его отделали, — восхитился Махов. — Вяземский нацепил на себя аж три защитных медальона, но даже они ему не помогли. Всё-таки железо — это очень сильная магия. Против неё льду не выстоять.

— Лёд тоже может быть крепок, но не у такого слабого заклинателя, — заметил я.

— Я удивлён, как он жив остался. Когда вы взмахнули копьём, думал — прибьёте.

— Нет, у меня таких намерений не было. Я же говорил: мне не нужна лишняя кровь на руках и месть очередного дворянского рода. Я всего лишь проучил выскочку, проигнорировавшего законы и правила приличия.

— Вот тут я полностью с вами согласен. Мудрое решение, особенно если учитывать, кто его папаша. Вряд ли старшему Вяземскому понравится, как вы поколотили его сына. Но он — дворянин и должен понимать, что такое дуэль.

— Должен. Но понимает ли? Скоро выясним.

— В любом случае, если вам опять захочется с кем-то подраться, я к вашим услугам.

Похоже, Махов считал, что у меня и со старшим Вяземским может случиться ссора. Исключать подобное было нельзя, ведь отцовские чувства могут легко оскорбиться, когда князь увидит своего сына на больничной койке.

— Буду иметь в виду. Спасибо вам большое за помощь, — поблагодарил я Махова. — Не хотите заглянуть к нам на завтрак?

— О, я с большим удовольствием! — расплылся в улыбке Махов.

Сегодня стол в гостиной был накрыт на три персоны. Я представил Махова сестре, и мы вместе сели ужинать. Услышав, что дуэль состоялась буквально полчаса назад, Настя сделала круглые глаза. Она спала и не знала о нашей утренней поездке. Махов рассказал, как прошёл поединок, а потом они с Настей стали общаться про учёбу и про то, кто чем занимается в жизни.

Как оказалось, Махов после дворянской академии устроился на службу в губернскую управу, стал начальником какого-то мелкого отдела. Пошёл, что называется, по стопам отца, который тоже работал чиновником. А ведь глядя на этого легкомысленного паренька, и не подумаешь, что он — важный государственный служащий.

Спустя час, Махов, сославшись на необходимость ехать на работу, и ушёл. Мы с Настей проводили его до крыльца.

— Тоже как-нибудь заходите в гости, — предложил Махов. — Можете вдвоём, — он многозначительно посмотрел на Настю.

— Приглашайте. Зайдём, — ответил я. — Надеюсь, работы будет на так много, как на прошлой неделе, и у меня выдастся достаточно свободного времени.

— Да-да, знаю. У вас здесь демоны лезут толпами, а вы храбро стоите на защите нашего спокойствия, — улыбнулся Махов. — Правильно! Граница должна быть запечатана. Такие, как вы, Святослав Павлович, делают очень важную работу.

Попрощавшись, парень сел в машину и уехал.

— Почему ты не сказал, что у тебя сегодня была дуэль? — наконец, упрекнула меня Настя.

— Не хотел тревожить. Ты спала. Не стал будить.

— Ну ничего себе! Ты чуть не погиб там, а меня решил не будить.

— Уверен, ты мне сильно помогла бы, — с иронией сказал я.

— Нет, конечно, но я должна была знать.

— Хорошо, в следующий раз обязательно тебе скажу, когда поеду кого-нибудь бить.

— Вяземский хоть жив остался?

— Вполне.

— Теперь нас и они будут донимать.

— Посмотрим. Не будем загадывать заранее.

На крыльцо вышел Ерофей.

— Ваша светлость, доброе утро! Не хотите послушать, что пленник рассказал?

— Раскололся?

— Ещё как! Ночь просидел в холодной комнате, утром стал болтать, как базарная баба. Сразу забыл слово «не знаю».

Мы спустились в подвал. В относительно тёплом помещении сидел продрогший до костей наёмник с посиневшими от холода губами и тёмной от кровоподтёков физиономией. Похоже, с ним хорошо поработали за последние три дня.

— Давай, говори! — приказал пленнику Ерофей. — Рассказывай его светлости всё, что сказал мне.

— Ваша светлость, — пробормотал тихо наёмник, потупив взгляд, — я знаю, кто вас хочет убить. Напрямую мы с нанимателем не общались, но Конюхов упоминал фамилию Сумароковы. Мы постоянно с их дружиной сотрудничаем. Конюхов ещё твердил, что великий род нам не простит ошибки. Поэтому мы очень тщательно готовились. Узнали, по каким дорогам вы едете, наблюдали за вашей машиной, заложили на обочине антимагический фугас. У него радиус больше, чем у обычной гранаты, а мощь такая, что и пятиранговому заклинателю источник обнулит.

— Много вам обещали заплатить? — спросил я.

— Каждому по двадцать тысяч обещали. А Конюхов себе больше взял, но он не говорил сколько.

— Не так уж и дорого стоит жизнь светлейшего князя, оказывается. Давно работаете на Сумароковых?

— Не работаем мы на них… Точнее, работаем, но не постоянно. Мы поденщики. Нас и Сумароковы нанимают иногда, и Воротынские нанимают, и кто-то из обычных помещиков, если нужда есть.

— А сами откуда?

— Из Москвы мы, ваша светлость.

— Воротынские с какими целями вас нанимали?

— В аномалию отправляли, ваша светлость. Когда случаются выбросы или ещё какие проблемы, дружина не справляется, тогда великие князья нанимают сторонних охотников на неделю или на месяц.

— Убийствами, значит, тоже не гнушаетесь? И как часто берёте заказы на людей?

— Мне пока не приходилось, ваша светлость, я недавно с ними. А чем Конюхов занимался, того он мне не говорил. Но слышал я, что это не первый раз. Рассказывали, будто он не впервые людей убирал. Он хорошо знал, что и как надо делать.

— Вы сами по себе? Или ещё на какую-то группировку работаете?

— Группировка у нас, ваша светлость. Кличут «Москворецкими». Но я недавно вступил, меня не посвящали во многие вещи. У нас только Конюхов и Ступор были опытными. Ступор убежал, бросил нас. А Конюхов, кажись, помер.

Оказывается, в Москве существовала целая группировка наёмников, которые промышляли всем что под руку подвернётся. Не гнушались они и убийствами и, вероятно, прочим разбоем. И, что-то мне подсказывало, покровительствовали шайке великие рода, а заодно использовали в своих тёмных делишках.

Мы с Ерофеем вышли из комнаты.

— Что второй говорит? — спросил я.

— Почти то же самое. Как узнал, что его приятель заговорил, тоже всё выложил. Только вот толку от них мало. Ничерта они не знают.

— Я бы так не сказал. Мы выяснили, кто заказчик, и это — результат.

— Кто заказчик — не сложно и самим догадаться. Либо Воротынские, либо Сумароковы. Ну или Трубецкие на худой конец, хотя насчёт них сомневаюсь. Первые два рода обитают в Москве, а у Трубецких аномальные области под Воронежем и под Царицыным. Далековато отсюда. Хотя… может, и они руку приложили.

— В целом, да, ничего нового. Но раньше мы только предполагали, а теперь знаем точно. А ещё знаем про некую группировку «Москворецкие».

— Тоже ничего особенного. У каждого великого рода на периферии есть такие группировки, которые можно использовать в случае нехватки собственных сил.

— И у родителей такие были?

— Были, конечно. В Нижнем. Только вряд ли ваши родители на кого-то покушения устраивали. По крайней мере, я такого не припоминаю.

— Надеюсь, что так… — произнёс я задумчиво, гадая, занимались ли Прозоровские какими-то тёмными делишками или были кристально честными.

— Так что прикажете с этими двумя делать? — спросил воевода.

— Избавься от них. Нам они больше не нужны.

Я вернулся в свой кабинет, развалился в рабочем кресле, открыл книгу по магическим техникам, которую изучал последнее время, но и страницы не прочёл, как мысли улетели в другие измерения.

Если верить словам наёмника, то убить меня жаждали не только Воротынские, но ещё и Сумароковы. Похоже, другие светлейшие князья хотели окончательно стереть мой род с лица земли. Они не остановятся, пока не добьются желаемого. Они очень богаты, а их дружины — это армия в миниатюре. Пока по мою душу отправляли лишь обычных бандитов, но однажды могут задействовать и кого-то посерьёзнее.

Как мне их остановить? Выход напрашивался лишь один: убить глав этих родов раньше, чем они дотянутся до меня. Дело не из простых, но другого варианта нет. Моему роду объявили войну на уничтожение. В чём бы ни были виноваты Прозоровские, сейчас это уже неважно. Моя задача — выжить.

Но прежде требовалось решить некоторые другие вопросы.

Я открыл портативный компьютер, зашёл на электронную почту и написал письмо на адрес, который предоставила мне Долгорукова. Сообщил ей, что хочу обсудить вопрос возвращения лицензии на свободную реализацию ООС, и что бесконечно ждать я не намерен. А для себя решил: если никаких подвижек в ближайшее время не будет, попробую сотрудничать с Орловыми.

Мне виделось это неплохой альтернативой. С Ярославов Орловым отношения у меня худо-бедно налаживались. Почему бы не сдавать изменёнку ему, если он предложит цены лучше, чем у пятого отделения? Одно неудобно: в Подольск, где у Орловых находится база, далеко ехать, и издержки на бензин будут большими. Этот момент тоже придётся учитывать. А дед, как мне казалось, согласится без проблем, если я возьму на себе организацию доставки груза. Кто от лишних денег откажется?

Отправив электронное письмо, я набрал номер журналиста, который дала мне Анжелика. Человек взял трубку лишь с третьего раза.

— Алло, это Филипп Лыков? — спросил я.

— Алло, — довольно грубо ответил хриплый старческий голос. — С кем говорю?

— Я — светлейший князь Святослав Прозоровский.

— Ваша светлость… э… прошу прощения, — стушевался голос в трубке. — Филипп Лыков к вашим услугам. Чем могу помочь?

— Меня интересуют статьи, которые ты писал в нулевых, в частности про свето-эфирные бомбы и проект «Чистое поле». Мне нужна любая информация.

— Увы, я знаю не так много, ваша светлость. Я простой журналист, который всего лишь писал статьи в местной газетёнке. К тому же я давно там не работаю и мало чего помню. Сожалею, но вряд ли смогу вам помочь.

— Думаю, сможешь. За любую информацию я щедро заплачу. Я бы желал пообщаться сегодня.

— Сегодня? Да, пожалуйста. Подъедете сами?

— Пришлю за тобой человека. Диктуй адрес.

Записав улицу и номер дома, я закончил разговор и связался с Ерофеем, приказал послать по адресу кого-нибудь из дружинников, чтобы тот привёз Лыкова в поместье. А потом я, как и обещал, позвонил Анжелике и сообщил, что она может приехать на базу в любое время, когда ей удобно.

— Отлично! — обрадовалась Анжелика. — У меня как раз квартира до конца месяца арендована. Даже продлевать не буду. Перееду завтра же. Вы не против?

— Приезжайте. Если меня не будет дома, вас встретит Настя. Нужна помощь с вещами? Могу прислать пикап.

— Ой, да ну что вы, какие вещи? Мебели у меня нет, а всё, что есть, в машину влезет.

— Если будут затруднения, звоните.

Едва я закончил разговор, как на телефоне заиграла мелодия. На экране опять высветился неизвестный номер.

— Алло, Светослав Павлович, здравствуйте, это Долгорукова, — раздался в динамике знакомый голос. — Звоню по поводу вашего письма.

— Здравствуйте. Слушаю вас.

— Я говорила, что вопрос, который вы озвучили, решается. Но придётся подождать. Есть ряд сложностей.

— Мне нужны конкретные сроки. Я не собираюсь ждать вечно. Из-за вас я теряю деньги. Поэтому, если дело не сдвинется с мёртвой точки, будут приняты меры.

— Святослав Павлович, это не телефонный разговор. Давайте встретимся лично. Сможете вечером подъехать в город?

— В город я сегодня поехать не смогу. Если возможно, давайте встретимся где-нибудь поближе.

— Тогда я подъеду к девяти часам к вашей усадьбе. Буду ждать у поворота.