Глава 7

Юрий Викторович Воротынский и Порфирий Аркадьевич Сумароков сидели на втором этаже ресторана «Элита», принадлежащего Юрию Викторовичу. Своё заведение он считал лучшим в городе, и на то были веские причины: великолепные повара, изысканные блюда, роскошный интерьер, отделанный лепниной и позолотой. Здесь имелись как общий зал для простолюдинов, так и просторные аристократические кабинеты на втором этаже. Это было излюбленное место у московской высшей аристократии.

Именно сюда Юрий Викторович пригласил Порфирия Аркадьевича, чтобы обсудить некоторые насущные вопросы. Свет хрустальных люстр заливал помещение с единственным столом. На белоснежной скатерти стояли фарфоровая посуда и две бутыли вина. Юрий Викторович ножом и вилкой разделывал мясо косули в брусничном соусе. Сумароков сидел напротив, уплетая картошку с грибами.

Светлейший князь Сумароков был высоким, сухопарым, носил длинные усы и тонкие бакенбарды. Он владел Рязанской ОПКТЭ, которая по площади находилась на третьем месте в списке аномальных областей Российской империи. Владения Воротынского несколько уступали по размерам, но при этом считались более прибыльными.

— А как обстоят дела сами знаете с кем? — поинтересовался Юрий Викторович после того, как нейтральные темы были исчерпаны.

— Работаем над этим вопросом, — проговорил Порфирий Аркадьевич.

— До сих пор? Вы же уверяли, что проблема будет решена в ближайшее время.

— Разумеется, будет. Просто возникли некоторые проблемы. Прозоровский сильнее, чем мы предполагали. Все считали его слабым эфирником, а он оказался заклинателем земли не ниже третьего разряда. Возможно, даже четвёртого.

— Четвёртого⁈ — Юрий Викторович заулыбался. — Ну что вы, такое просто немыслимо. Как может юнец восемнадцати лет получить четвёртый разряд?

— Насчёт четвёртого не уверен. Но третий вполне возможен.

— Если бы Прозоровский не был слабым эфирником, то я бы с вами согласился, но сейчас увольте. Это какая-то ошибка.

— А кто сказал, что Орлов не скрывал всё это время способности своего подопечного? Это вполне реалистичный сценарий.

— Тогда нам тем более надо избавиться от этого выродка, — Юрий Викторович занервничал, вспомнив, как молодой Прозоровский недавно убил одного из бастардов. — Он ставит под угрозу наше общее дело.

— Я помню про наше общее дело, — спокойно проговорил Порфирий Аркадьевич, отпив вино из бокала. — И работаю над этим. Впрочем, если вам так не терпится, можете заняться парнем лично.

— Не проблема. Я могу взять эту задачу на себя. Но тогда уж и клочок земли возле Владимира должен мне достаться. Это будет справедливо.

— Можете забирать, если хотите, — удивительно легко согласился Сумароков, словно дело это было ему в тягость.

— Решено. Тогда, если не возражаете, я возьмусь.

— Я не возражаю, Юрий Викторович. Попытайтесь.

Изначально всю работу по ликвидации остатков рода Прозоровских Юрий Викторович и Порфирий Аркадьевич поделили пополам. Тогда, тринадцать лет назад, проблем не было никаких. Все, кто мог претендовать на роль продолжателей родового дела, очень быстро канули в Лету.

И только дети Павла Прозоровского остались живы, поскольку Орловы то ли из вредности, то ли из какой-то одним им понятной выгоды взял Святослава и Анастасию под свою опеку. А теперь выяснилось, что у молодого Прозоровского появились амбиции. По достижении совершеннолетия он отправился в поместье, чтобы лично управлять делами, да ещё и пытается получить лицензию на свободную реализацию ООС, что, по сути, вернёт великий род Прозоровских в игру. Этого нельзя было допустить.

Но ладно бы только амбиции. Оказалось, у парня проснулась ещё и какая-то невероятная сила, которую он скрывал всё это время. Поэтому-то Орлов и отпустил своего подопечного одного во Владимир. Старик ведь тоже какую-то свою игру ведёт, и никто не знал, что у него на уме.

В любом случае Юрий Викторович не хотел затягивать с ликвидацией последнего Прозоровского. Торопиться в таком деле нельзя, но и позволить врагу набраться сил — тоже. Если Святослав с помощью своего деда или других покровителей соберёт дружину и восстановится в правах, тогда подобраться к нему станет ещё сложнее.

— Я постараюсь уладить проблему, — проговорил Юрий Викторович. — Мы на пороге великого свершения, которое изменит многое. Нельзя допустит, чтобы мальчишка нам помешал.

— Вы меня извините, Юрий Викторович, но я не могу понять, как Прозоровский в своём нынешнем положении нам помешает. Он живёт в другом городе и держит крошечный клочок земли у границы. У него нет ни лабораторий, ни средств. Ему бы самому на плаву продержаться.

— Хотите дождаться, пока этот сопляк будет представлять для нас реальную угрозу, Порфирий Аркадьевич? Я — нет. Я медлить не хочу. Если с ним уже сейчас проблемы начинаются, что будет потом?

— Правда в ваших словах есть, Юрий Викторович. Будем надеяться, до такого не дойдёт.

— Разумеется. Я этого не допущу.

* * *

Филиппа Лыкова привезли быстро: после нашего с ним разговора и двух часов не прошло. Поскольку с Долгоруковой мы назначили встречу на девять, у меня как раз оставалось время, чтобы побеседовать с бывшим журналистом.

Это оказался пожилой мужчина с седой бородкой и лысиной, окружённой клочками белых волос. Он был одет в поношенные чёрные брюки и сине-серый пиджак — возможно, лучшее, что нашлось в гардеробе у этого небогатого простолюдина.

Его привели ко мне в кабинет, я предложил присесть на диван, а сам взял стул и устроился напротив.

— Итак, мне нужна информация, касающаяся проекта «чистое поле». Любая, — сказал я, кладя перед собой копию газетной статьи. — Я вам заплачу за предоставленные сведения. Это твоя статья?

Лыков взял листы бумаги, пробежал их взглядом и положил обратно:

— Моя статься, ваша светлость, — Лыков, хоть и стушевался во время телефонного разговора, но сейчас держался уверенно, словно привык иметь дело со знатными людьми. — Что именно вы желаете узнать? Боюсь, кроме того, что здесь написано, мне нечего вам рассказать. К тому же это дела давно минувших дней. Прошло почти двадцать лет, а я стал слабоват памятью. Годы никого не щадят.

— Я слышал, что раньше подобные статьи писали часто. А потом резко прекратили. Что случилось? С чем это было связано?

— Ваша светлость, знаете ведь, как бывает. Прикажут об одном писать — мы пишем. Потом велят о другом писать — мы снова пишем. Мы, журналисты, материал не выбираем. Что редакция говорит, то и делаем. В нулевых очень уж популярная была тема про свето-эфирные бомбы. Вот и строчили о них все кому не лень. А потом интерес народа сошёл на нет.

— Здесь написано, что была некая международная инициатива по уничтожению аномальных областей.

— Так она и сейчас есть, ваша светлость. Французы инициировали в каком-то… в общем, в семидесятых годах. Только пятьдесят лет прошло, а воз и ныне там.

— В каком смысле?

— Нет никакого прогресса уже давно. Да и откуда ему взяться? Думаете, если бомбами забросать аномальную область, демоны перестанут сюда лезть? Их и сейчас авиация иногда бомбит, а всё без толку. Выбросы продолжаются. Да и потом, если аномалии вдруг пропадут, откуда нам артефакты брать? Для империи это невыгодно. Знаете ведь, какие огромные деньги в бюджет поступают с добычи изменённых объектов? Тридцать лет назад, если не ошибаюсь, это была пятая часть государственных доходов. Так что проекты эти нерентабельны. На бумаге есть, а по факту кому они нужны?

Рассуждал престарелый журналист правильно. ОПКТЭ давно стали основой экономической мощи Российской империи, да и других государств тоже. Если кто-то попытается ликвидировать аномалии, это будет воспринято, как подрыв государственной экономики. Неужели князья Прозоровские действительно этим занимались? Они были настолько глупы?

Я чувствовал, что упускаю какой-то важный момент. Картина не складывалась.

— В статье упоминается лаборатория моей семьи. Ты бывал там? Знаешь кого-то из тех, кто там работал?

— Да, ваша светлость, бывать приходилось. Тогда ваша лаборатория занималась государственным проектом в области свето-эфирных бомб. Работали над увеличением их эффективности. Меня туда отправляли осветить данный проект.

— Государственными?

— Да, именно так. Доля государственных проектов всегда лежала на частных лабораториях и предприятиях, принадлежащих великим родам. Ваш род не был исключением.

— И какие исследования в нашей лаборатории проводились?

— Разные проекты были, ваша светлость. Свето-эфирные снаряды, приручение демонов, создание и усовершенствование артефактов, порталы на нижние слои…

— Порталы? — перебил я.

— Порталы, ваша светлость. В те времена над данным проектом работал много кто. Пытались создать проходы на нижние слои. Тогда наш император был воодушевлён этой идеей и выделял хорошие гранты на исследования. Только вот из этого ничего не получилось, проект свернули, как и многие другие. А над чем ваша бывшая лаборатория сейчас работает, я сказать затрудняюсь. Я давно не занимаюсь ничем таким. Если что и пишу — это статьи для садоводческих журналов, ваша светлость. Если хотите, дам вам телефон бывшего сотрудника лаборатории, но и он там уже не работает. Мы с ним последний раз лет десять назад общались, когда я ещё работал в газете. Он сейчас в Нижнем живёт.

— Запиши мне его номер телефона, — я перевернул бумагу той стороной, где был телефон самого Лыкова.

Пожилой журналист записал номер своего знакомого. Больше ничего путного он мне сообщить не мог, да и в той информации, которую я из него вытянул, было мало полезного. Тем не менее я всё равно заплатил Лыкову три тысячи и велел своему дружиннику отвезти старика домой.

А вот с сотрудником лаборатории Прозоровских пообщаться было интересно. Удивительно, но контактов с нашими бывшими служащими не сохранилось никаких. Даже Ерофей ничего не знал. И только так, окольными путями, причём чисто случайно, мне удалось выйти на кого-то из них. И как знать, быть может, этот учёный окажется мне полезен в будущем, когда появится возможность возобновить исследовательскую деятельность.

Единственное, что мне показалось интересным в словах Лыков — его утверждение, что исследование порталов являлось государственным проектом. А ведь это был один из пунктов обвинения Прозоровских, дескать, они хотели впустить в этот мир демонические полчища.

Всё это наводило на мысль, а не стали ли Прозоровские жертвой банальной интриги? Например, они могли получить слишком много государственных заказов или добились неких успехов, вызвав зависть других великих родов, которые понесли из-за этого убытки. Люди и за меньшее готовы оклеветать, предать, убить.

Разобравшись с Лыковым, я отправился решать вопрос с Долгоруковой. Она ждала на перекрёстке, где дорога сворачивала к моему поместью. Было уже темно. «Пежо» с выключенными фарами притаился на обочине, словно от кого-то прячась. Я поставил свой «Гамаюн» рядом и пересел в машину уполномоченной пятого отделения.

— Добрый вечер, — поздоровался я. — Вы как будто тайно сюда приехали. От кого прячетесь? От своих?

— Нельзя, чтобы кто-то узнал о наших встречах, поэтому приходится действовать осторожно, — Долгорукова говорил прежним сухим, деловым тоном. — Прошлый раз я сказал, что в пятом отделении есть как ваши сторонники, так и враги. Некоторые хотят, чтобы великих родов стало меньше и чтобы они не обладали таким влиянием, как сейчас.

— Да, но какая им польза избавляться от защитника? А если не будет никаких подвижек с лицензией, я сам уеду. Землю же передам под управление Орловым. Пятое отделение боится лишиться прибыли. Но оно лишится его и в любом случае, причём вместе с защитником.

— Куда собираетесь отправиться?

— Туда, где нет демонов. Зарегистрируюсь там и буду спокойно жить, не отвлекаясь на всякие задания. А добычу будем возить в Подольск к моему двоюродному деду.

— Господину Орлову? Далековато отсюда.

— А что поделать? Вы меня вынуждаете. Быть может, мои родители и провинились перед государем, но почему я должен платить за их проступок?

— Святослав Павлович, я вас прекрасно понимаю. Но и вы меня поймите, — в голос уполномоченной зазвучали, наконец, эмоции. — Не я решаю, выдавать вам лицензию или нет. Это зависит как раз от тех людей, которые не желают возвращения Прозоровских как великого рода. Они будут вам препятствовать. Мы делаем всё, что в наших силах, но такие вещи не происходят по щелчку пальцев. Вам придётся подождать.

— Хорошо. Но пятому отделению я принципиально не буду отдавать товар по грабительским ценам.

— И вы думаете, Орлов предложит лучшие условия?

— Я думаю, что он как минимум заинтересован в сотрудничестве.

— Я бы настоятельно советовала вам не торопиться. Доверьтесь нам.

— Загадочным друзьям, которых ни разу не видел?

— Святослав Павлович, понимаю, как это выглядит. Но сейчас речь идёт не только о вашем финансовом состоянии. Ваша жизнь — вот что стоит на кону. И я не пытаюсь вас запугать. Наоборот, наши действия продиктованы искренней заботой.

— Спасибо за беспокойство, — проговорил я с иронией. — Тогда, может быть, расскажете, за что по-настоящему убили моих родителей? А то, с кем ни поговорю, все уверены, что моя семья ни в чём не виновата и просто стала жертвой какого-то заговора. А загадочные смерти остальных моих родственников только подтверждают данную точку зрения.

— Я работаю в пятом отделении, а не в третьем, поэтому сказать ничего не могу. Ваши сторонники у нас тоже уверены, что Прозоровские пали жертвой интриг. Но конкретики, к сожалению, предоставить не могу. Слухи ходят разные, но доверия им нет. К тому же сейчас это не имеет значения. Сейчас важнее сохранить вашу жизнь и восстановить статус великого рода, чем мы и занимаемся.

На дороге показался свет фар, и мимо нас промчался небольшой трёхдверный внедорожник той же модели, что и у Анжелики. Похоже, девушка решила не ждать и переехать сегодня же. Пожалуй, пора было заканчивать беседу. Слова Долгоруковой напоминали пустые отговорки. Я не мог доверять неизвестным лицам, боящимся раскрыть свои имена, а надеяться на их помощь — тем более.

— Благодарю за помощь, — ответил я с формальной вежливостью. — Ценю ваши усилия и то, что остаётесь на моей стороне.

— Делаем всё, что от нас зависит. Поэтому, пожалуйста, храните терпения и просто исполняйте то, что велит пятое отделение. Я имею в виду задания.

— Понял. Тогда не буду вас задерживать. До свидания.

— Всего хорошего, Святослав Павлович.

Я едва сел в свою машину, как мне позвонила Анжелика. Она уже ждала меня возле особняка. Когда я подъехал, девушка стояла у своего компактного внедорожника.

— Думал, вы завтра приедете, — сказал я.

— А я и сама так хотела изначально, — Анжелика улыбнулась. — А потом подумала: зачем медлить? Переночую здесь, а завтра привезу остальные вещи. Вы же не против? И, может быть, завтра выйду в аномальную область. Честно говоря, уже не терпится.

— Хорошо. Завтра перевезите вещи, отдохните, подготовьтесь, а в пятницу попрошу Ерофея взять вас с собой.

— Ура. Это просто здорово. Так… вы сказали, мне можно заселиться в ту же комнату, в которой я прошлый раз ночевала? И сколько будет стоить проживание?

— Мои дружинники живут и едят бесплатно. Исключения для вас я делать не буду. Сейчас попрошу кого-нибудь помочь вам перенести вещи, — мой взгляд упал на двух бойцов, что стояли возле служебных машин и о чём-то говорили, и я крикнул им: — Парни, давайте сюда. Ваша помощь нужна.

Дружинники помогли Анжелике отнести вещи, а я отыскал Настю, которая сидела у себя в комнате, как обычно, работая за компьютером в мягком кресле и слушая музыку в своих больших наушниках. Уведомил её, что у нас в доме появился ещё один жилец.

— Это та репортёрша, что ли? — поморщилась Настя. — Она будет работать у тебя в дружине? Серьёзно? Опять статью хочет писать?

— Нет, статьи ей, кажется, денег не приносят. Она ищет реальный заработок. Ещё и с родителями поссорилась. Кстати, по той же причине, что и ты с дедом. Они хотели её выдать замуж, а Анжелика отказалась. В этом вы похожи.

— Только меня не тянет в аномалии к демонам.

— Вот и хорошо. Нечего тебе там делать. Ты и здесь приносишь пользу. И я бы хотел снова попросить тебя присмотреть за нашей гостьей.

— Опять?

— Мне бы не хотелось, чтобы она совала нос туда, куда не надо. Анжелика такой человек, что если ей что-то взбредёт в голову, она пойдёт напролом. Не могу быть уверен, что её снова не охватила какая-нибудь идея, кроме заработка.

— Думается мне, что идея-то у неё есть, — с хитрой улыбкой проговорил Настя.

— И какая же?

— А ты сам не понял? Даже я заметила, как она на тебя смотрит.

— Это ничего не значит. И давай не будем развивать данную тему. Жениться мне рано, к тому же брак с обычной дворянкой мне не по статусу.

— Ну да, ну да.

— Слышу скептицизм и недоверие в твоём голосе.

— Тебе показалось, — хмыкнула Настя.

— В общем, присмотришь?

— Без проблем. Как вам будет угодно, — продолжала ёрничать сестра. — По пятам за ней буду ходить.

— Ну это е обязательно. Главное, не позволяй в бухгалтерию заходить. Держи комнату запертой. И… просто приглядывай за Анжеликой. Если почувствуешь что-то подозрительно, сообщаешь мне.

— Поняла, — уже серьёзно сказала Настя. — Кстати, мне Савенко до сих написывает на почту, никак не отстанет. Что скажешь? Стоит с ним в ресторан сходить или нет?

— Думаю, идея неплохая. Но когда? В субботу у нас важный гость. В воскресенье если только. Вечером, например. Или в обед.

— Значит, назначу свидание в воскресенье. Про что надо узнать? Кто на нас напал в первый день?

— Да, есть ли подвижки в этом деле.

— Хорошо. Поспрашиваю.

— Если что, поеду с тобой на всякий случай.

— Ты уверен, что это уместно?

— Не волнуйся. Меня Савенко не увидит. Я в отдельной машине буду. Просто переживаю за тебя. Три покушения за месяц — это слишком. Вот поэтому и не хочу тебя одну отпускать в город. Сама понимаешь, надеюсь.

— Как хочешь, — пожала плечами Настя. — Если мешать не будешь, проблем нет.

Вернувшись в кабинет, я сел в рабочее кресло и задумался. Достал из ящика стола камешек, защитивший меня недавно от антимагии. Внутри снова появилась изумрудная сердцевина. Похоже, артефакт восстановил свойства. Повертев в пальцах, я положил его рядом с агатовой подставкой для ручек и откинулся на спинку кресла. Полезный камень оказался. Не скажу, что жизнь мне спас, но задачу облегчил. Наверняка ещё пригодится.

Когда я проснулся утром и вышел в гостиную на завтрак, Надя и Анжелика сидели за столом, ели и непринуждённо болтали. Обе поприветствовали меня улыбками, отчего на душе сразу стало солнечно, хотя серая погода за окном снова не радовала. Но не успел присоединиться к трапезе, как мне опять позвонили с незнакомого номера.

— Алло, — ответил я.

— Алло, это Святослав Прозоровский? — спросил меня важный мужской голос.

— Совершенно верно. Кто говорит?

— Меня зовут Василий. Я секретарь князя Гавриила Сергеевича Вяземского. Его сиятельство просит говорить с вами. Когда вам было бы удобно это сделать?

Ну вот и началось. Старший Вяземский всё-таки узнал о дуэли и захотел за сыночка вступиться. Как иначе я мог этот звонок объяснить?

— Господин Вяземский может позвонить мне прямо сейчас, — сказал я.