Глава 8

Когда позвонил Гавриил Сергеевич Вяземский, я находился в своём кабинете, стоял возле окна и смотрел на желтеющий сад, где среди пожухлой травы ржавели старые, разобранные автомобили. Подобные разговоры вести за столом, да ещё в присутствии гостьи было неуместно, и потому я предпочёл уединиться.

Телефон заиграл привычной мелодией, и я секунды две смотрел на экран, собираясь с мыслями.

— Алло, здравствуйте. Святослав Прозоровский слушает, — проговорил я, нажав зелёную кнопку на сенсорной клавиатуре.

— Здравствуйте, Святослав Павлович! — произнёс в трубке басовитый, дребезжащий голос. — Я — Гавриил Вяземский. Рад нашему знакомству. Мне совсем недавно стало известно о появлении у нас в городе главы одного из великих родов, и я сразу понял: должен навести мосты.

Тот факт, что Вяземский обращался ко мне по имени-отчеству, мог говорить о его расположении, хотя я никак не мог взять в толк, чем оно вызвано. Неужели тем, что я его сыночку стальным прутом все кости пересчитал? Или это всего лишь обманный манёвр?

— И я рад знакомству, Гавриил Сергеевич. Наслышан о вас, — ответил я дежурной фразой. Беседа началась не так, как предполагалось. Не было ни угроз, ни претензий, что сбило меня с толку.

— Сразу говорю, к вам претензий я не имею, — продолжал меня удивлять старший Вяземский. — Мой сын сам виноват в этом инциденте. А вы проявили истинное благородство, сохранив жизнь своему сопернику. За что я вам благодарен.

— Не стоит благодарности. Я не держу зла на вашего сына, и у меня нет цели понапрасну обагрять руки чужой кровью.

— И это показывает вас с положительной стороны. Мне жаль, что наше знакомство вызвано такими обстоятельствами. Зато благодаря вашей дуэли я узнал, что у нас в губернии поселился светлейший князь. И, мне думается, мы можем оказаться друг другу полезны. Как я понимаю, вы слышали обо мне и знаете, кто я.

— Поговаривают, вы владеете половиной города.

— Это, конечно, не совсем так, но во Владимире у меня действительно имеются некоторые активы и связи. Так вот, я считаю, нам с вами есть что обсудить. У меня имеется ряд предложений, касающихся увеличения прибыльности вашей компании. Если вас это интересует, мы могли бы встретиться лично.

Чувствовалось, что Вяземский — деловой человек, он не стал долго юлить, прямо сказал чего хочет и попал в самую точку. Разумеется, меня данная тема не могла не заинтересовать.

— Мне будет интересно выслушать ваше предложение, — сказал я.

— Тогда как смотрите на то, чтобы пообедать в воскресенье в ресторане «Аркадия»?

— Это вполне возможно. Часа в два могу подъехать.

— Договорились. Значит, забронирую столик на два часа кабинете на втором этаже.

— Благодарю.

— До встречи, Святослав Павлович.

— Всего хорошего.

Вяземский положил трубку, я ещё долго стоял и глядел в окно. Самый богатый и влиятельный аристократ Владимирской губернии предложил мне вести совместные дела. Не кроется ли здесь подвох? Не готовит ли он тайную месть за своего сыночка? В ресторане, куда меня позвали, до еды, пожалуй, лучше не дотрагиваться.

С другой стороны, я по-прежнему являлся главой одного из двенадцати великих родов империи. Возможно, Вяземский действительно узрел для себя некую выгоду в сотрудничестве со мной, причём такую, что даже избиение сына отошло на второй план. Это тоже выглядело вполне вероятно.

В любом случае я не пойму истинные намерения Гавриила Вяземского пока не поговорю с ним с глазу на глаз. Тут я вспомнил, что в воскресенье Настя хотела встретиться с поручиком Савенко и тоже в обед. Придётся настоять, чтобы сестра перенесла мероприятие на вечер. А в субботу к нам приедет Шаховской — ещё одна важная персона, с кем было желательно установить дружеский контакт.

У меня оставались два свободных дня, и я раздумывал, чем их занять: то ли охотиться на демонов вместе с дружиной, то ли разыскать бывшего работника лаборатории Прозоровских, контакты которого дал мне Лыков. Учёный сейчас проживал в Нижнем Новгороде, и я хотел отправиться туда лично. Не сказать, что ехать очень далеко, но какое-то время это займёт.

Когда я вернулся в гостиную, сидевшие за столом девушки устремили на меня вопросительные взгляды.

— Звонил Гавриил Вяземский, — ответил я на немой вопрос. — Тот самый, чьего сына я вчера побил.

— И что говорит? — спросила Настя. — Он тебе угрожал?

— Наоборот, сказал спасибо, что не его отпрыск остался жив.

— Серьёзно?

— И предложил встретиться в ресторане, поскольку у него ко мне якобы есть некое дело.

— Странно… Ты уверен, что это безопасно?

— Конечно же, нет! — я сел за стол. — Думаешь, после всего произошедшего я верю, что встреча с кем-то из местных может быть безопасно?

— А недавно, кстати, новость была, что Гавриил Вяземский приобрёл долю владимирской табачной компании, — вклинилась в разговор Анжелика. — Такое чувство, что скоро он здесь скупит всё.

— Только непонятно, почему в провинции торчит, а не живёт в Петербурге, — проговорила Настя.

— А, как по мне, ничего удивительного, — пожала плечами Анжелика. — Здесь перед ним вся аристократия в ножки кланяется, сам генерал-губернатор у него на поводке. А кто он в Петербурге? Там таких, как он, пруд пруди.

— И то верно, — согласилась Настя.

— А добычей изменёнки он занимается, не знаешь? — спросил я у Анжелики.

— Как будто нет. Не припоминаю, чтобы такая информация попадалась. Но, может быть, и владеет куском земли на границе. Сложно сказать. Ему здесь столько всего принадлежит, что я не удивлюсь, если так и окажется.

Нас прервал Ерофей, неожиданно появившийся в дверях. Я ещё утром попросил его зайти после завтрака, и вот он пришёл, а планировка дома была такова, что попасть в жилую часть можно только через гостиную или через боковую лестницу, которой никто не пользовался, кроме меня. Оставив девушек обсуждать Вяземского и прочие проблемы, мы с воеводой отправились в кабинет.

— В общем, ситуация следующая, — я уселся в рабочее кресло. — У нас с пятым отделением дела пока не клеятся. Долгорукова… помнишь, которая приезжала после нападения? Так вот, Долгорукова обещает помочь мне с лицензией, но говорит, что это сложно. Кое-кто в пятом отделении не желает усиления моего рода. Поэтому с сегодняшнего дня мы больше не сдаём добычу в Климовское. За бесценок я её продавать не собираюсь. Отныне будем копить и ждать, пока мне вернут полную лицензию.

— Ваша светлость, долго ли мы так продержимся? Хранилища заполнятся за месяц даже с учётом того, что добычи будет раз в десять меньше, чем в последние недели. А что потом? — задал закономерный вопрос Ерофей.

— Во-первых, хранилища можно обустроить новые. Не обязательно всё держать в подвале. Подойдёт любая комната с морозильными артефактами. Ямы, на худой конец. Во-вторых, ты прав, долго мы копить ООС не сможем. Месяц-другой потерпим, потом придётся сдавать. Но не пятому отделению. Буду договариваться с Орловым, чтобы дал более выгодные цены. Даже если по итогу, за вычетом всех расходов на транспортировку, я получу такие же деньги, как от пятого отделения, лучше продам деду, чем этим жадным сволочами, которые под меня копают.

— Воля ваша. Главное, чтобы нас потом не обвинили в контрабанде.

— А каким образом нас обвинят в контрабанде? Что незаконного я делаю? Я, как и любой помещик, имею полное право продавать ООС одному из светлейших князей.

— Так-то оно так, ваша светлость, да только я боюсь, могут придумать что-нибудь, чтобы поклёп на вас возвести.

— Пускай придумывают. У нас для этого есть адвокат. А пятое отделение ни копейки на мне больше не заработает.

— А знаете, я с вами полностью согласен, — с жаром проговорил Ерофей. — Правильно вы всё решили, ваша светлость. Доколе можно позволять себя грабить? Уж лучше, и правда, Орлову отдавать добычу. Пятое отделение изначально вспомогательную роль играло, скупало объекты, которые светлейшие князья не брали. А теперь хочет монополистом стать, всех под себя подминает, земли у помещиков отбирает.

— Так и есть. Интересно, это их инициатива, или они по указу императора действуют? Как думаешь? Не сам ли государь тайно распорядился великие рода давить?

— Ваша светлость, судить об этом не могу, — Ерофей резко присмирел, словно чего-то испугавшись. — Я простой охотник, и государственные вопросы — не моего ума дела.

— Пожалуй, что и так, — согласился я. — Тогда можешь идти. Сегодня две группы отправятся в аномалию?

— Два, ваша светлость. По десять человек каждая. Трое уже поехали за дорогой наблюдать. Остальные здесь будут находиться.

— Хорошо. Быть может, мне придётся отъехать на денёк-другой. Не теряй.

Ерофей покинул кабинет, а я задумался — задумался над тем, на чьей стороне император в данном вопросе. Если пятое отделение представляет собой некую самостоятельную силу (а такое вполне возможно, учитывая, какие деньги у них крутятся), император не должен поощрять его усиление. Тогда следует направить жалобу лично Его Величеству. Вряд ли, конечно, письмо дойдёт до адресата. Наверняка ведь в канцелярии положат под сукно, зная мою репутацию. Но попробовать можно. Однако если император или его род таким образом пытается лишить влияния другие великие рода, то смысла обращаться к нему нет.

Не успел я обмозговать ситуацию, как Ерофей без стука влетел обратно в комнату.

— Ваша светлость! На наших наблюдателей возле перекрёстка напали. Только что по рации сообщили.

— Кто напал? Люди из АСО?

— Видать, они. Больше некому. Фунт говорит, появилась группа на четырёх вездеходах и с дороги открыла огонь. Наши засели на старой базе сельхозтехники, врага пока сдерживают, но долго они не продержатся. Что прикажете? Отступить или подмогу отправить?

Я не стал долго раздумывать. Очень уж хотелось нанести очередное поражение охотникам из АСО, чтобы Светлову окончательно зубы обломать.

— Высылай подкрепление, — приказал я. — Только не всех. Вначале пусть едет одна десятка, другую оставим на базе на случай, если АСО сюда заявится. А ты жди меня. Я сейчас соберусь, и вместе отправимся.

— Понял. Тогда отправлю группу Косолапого. Они уже в машинах ждут.

— Добро.

Я схватил со стола хрусталь с изумрудной сердцевиной и выбежал из кабинета, следом за мной — воевода. Мы помчались вниз по лестнице: я — в свою личную оружейную, Ерофей — к выходу.

Облачившись в военную одежду с защитой третьего класса, я нацепил на пояс саблю и заранее собранные подсумки с запасными магазинами, батареями и накопителями маны. Прихватил и винтовку. Оружием я в последнее время не пользовался ни холодным, ни огнестрельным, но всё равно таскал его собой — на крайний случай.

У крыльца меня ждал мой СимАЗ. За рулём сидел кривоносый дружинник Чернов, рядом с ним — Ерофей. Я заскочил в микроавтобус, и тот сорвался с места. Машины отряда Косолапого уже скрылись из виду, и нам предстояло их нагонять.

Реку мы пересекли через брод в районе Ковалёво и поползли по раскисшей колее, по которой каждый день гоняли вездеходы на гусеницах и машины на больших колёсах. Над аномальной областью висело безрадостное, серое небо, готовое вот-вот пролиться дождём, под колёсами разбрызгивались лужи и грязь, а вдали слышалась стрельба, разносящаяся зловещим эхом над лесами. Микроавтобус мчался к месту сражения. Я же постоянно осматривал эфирное поле, но в чаще было пусто.

Наконец, мы уткнулись в нашу колонну, которая выехала перед нами. Три пикапа стояли в колее, но дружинников видно не было. Стрельба грохотала совсем близко. Пару раз бахнула крупнокалиберная винтовка Косолапого. Здесь повсюду росли молодые сосны, берёзки, кусты, высокая трава. В общем, было не видно ничего, кроме остатков полуразрушенной кирпичной ограды рядом с дорогой. Посредством эфирного зрения я засёк неподалёку около десятка одарённых, сгрудившихся в одном месте.

— Наблюдаю одарённых, — сообщил я. — Метров сто отсюда в той стороне.

— Это наши. Они на автобазе заняли позиции, — объяснил Ерофей, выскочив из машины, и сказал Чернову: — Оставайся здесь и будь начеку.

Мы с воеводой ринулись сквозь кусты по едва заметной тропе, и вскоре за растительностью показались старые одноэтажные постройки. В одной из них — небольшом кирпичном здании — устроились наши дружинники. Несколько человек спрятались внутри, другие залегли рядом среди кустов, ведя огонь по противнику. Возле длинного гаража стояли два ржавых трактора и валялись плуги и молотилки, а в одном из боксов с открытыми воротами, когда мы пробегали мимо, я заметил спрятанный внедорожник наших наблюдателей.

В кирпичной одноэтажной постройке в обеих комнатах, окна которых выходили на противоположную от входа сторону, сидели наши бойцы. Парни то и дело высовывались в пустые проёмы, палили куда-то вдаль и снова прятались. Противник вёл ответный огонь. Здесь же находился и толстяк Фунт. Он обосновался возле крайнего окна. Мы присели рядом на корточки.

— Докладывай, — приказал Ерофей.

— Мы уже полчаса сидим, отстреливаемся. Враг в наступление не идёт, но и не отступает. Минут пятнадцать назад было затихли. Мы подумали — всё. А оказалось, они хотели поближе подобраться. Мы их отпугнули. У них как минимум есть один гранатомёт и одна крупнокалиберная винтовка.

— Сколько их? Сосчитал?

— Человек десять. Вряд ли больше. Иначе нас бы уже давно выбили отсюда.

Я и сам высунулся из окна и стал наблюдать за местностью. Вначале не увидел вообще никого и ничего, кроме редких деревьев и вездесущих кустов. И лишь спустя несколько секунд заметил вдали за деревьями часть дороги и дульные вспышки в кустах. Среди желтеющей листвы что-то чернело — видимо, какое-то транспортное средство.

Осмотрев эфирное поле, я тоже никого не обнаружил. На этот раз противник находился слишком далеко, а значит, мне предстояло подобраться к нему поближе. Впрочем, проблемы в этом я не видел, поскольку пуль не боялся.

Что-то ударило в стену рядом со мной, я пригнулся. В воздухе повисал пыль, а в кирпичной кладке образовалось сквозное отверстие.

— Осторожнее, ваша светлость! — крикнул Фунт. — Я же говорил, у них крупный калибр есть.

Но у нас крупный калибр тоже был. В кустах рядом со зданием громыхнула винтовка Косолапого. А потом взорвались противопехотные гранаты, не долетев до нас метров пятнадцать-двадцать.

— Вот как сделаем, — объявил я. — Противник далеко. Сокращать дистанцию не собирается. Возможно, тоже ждёт подкрепления. Надо его уничтожать и побыстрее. Подберусь поближе, а ты, Ерофей, вместе с остальными прикрывай. И как только стрельба стихнет, выдвигайтесь следом. Нечего здесь сидеть. Главное, не идите по открытой местности в полный рост.

— Понял, — кивнул воевода.

— Там машина! — крикнул из соседней комнаты дружинник.

Характерный рёв моторов подтвердил слова парня. Я снова выглянул в окно: по дороге промчались два вездехода и скрылись за зарослями. Ерофей тоже высунулся и приставил к глазам бинокль:

— Небось подкрепление прибыло. Во фланг нам заходят, сволочи! Тут перекрёсток за кустами. Они к нему движутся.

— Не зайдут. Отойди от окна, — я спрятался за стеной, сел на пол и опять включил эфирное зрение.

Очень скоро на границе видимости появились тёмно-серые точки, слившиеся в единое пятно, которые быстро приближались. Они находились правее построек. Воевода оказался прав: противник пытался обойти нас с фланга. Но это даже хорошо. Никуда бежать не придётся. Враг сам под мою магию лезет.

Я сосредоточил энергию на пути движущейся техники. Было сложно понять, где именно создавать заклинание, чтобы не промахнуться, но я решил, что сделал всё правильно. В небо взлетели клочья земли, но противник не останавливался. Кажется, надо было брать правее. Я начал концентрировать энергию земли в новой точке. Враг тем временем быстро приближался.

Земля снова взлетела над кустами и деревьями, и следом раздался тяжёлый железный грохот. Мне удалось взорвать почву точно под одной из машин. Эфирное зрение показывало, что серые сгустки прекратили движение. Их даже как будто поменьше стало, хотя, попробуй пойми с такого расстояния, когда они сливаются в одно сплошное пятно.

Рядом с противником в воздух поднялись потоки земляной энергии, которые превратились в множество мелких острых камней. Они обрушились на головы врагов смертельным градом и застучали по железу, до моих ушей донёсся крик раненого. Выжившие стали удаляться, подгоняемые новыми порциями каменной шрапнели.

— Отступают, — проговорил я. — Сказал же, не зайдут с фланга, значит, не зайдут. Теперь надо разобраться с остальными. Действуем по моему плану. Готов?

— Да. Сейчас сообщу остальным, — кивнул Ерофей и передал по рации: — Говорит Сокол. Говорит Сокол. Косолапый, прикрывай Стального. Прикрывай Стального. Выдвигаемся по моему приказу.

— Я тебя понял, — ответил Косолапый.

В стену дома ударила ещё одна пуля крупного калибра, пробив дыру рядом со мной. На пол посыпались обломки кирпича. Засиживаться здесь не было смысла. Я выскочил в дверной проём, через который мы попали внутрь, обежал здание и, пригнувшись, помчался от одного куста к другом.

Метров пятьдесят пробежал и залёг за складкой местности. Заметил ли меня кто или нет — не знаю. Пули так и свистели вокруг, но в кого враг стрелял, было неясно. Зато я противника, наконец, обнаружил. В стороне дороги рассредоточились серые точки. Самое большое их скопление наблюдалось левее, где росли деревья и стояли вездеходы. Всего насчитывалось человек двадцать, но, вероятно, были и другие.

Вскочив с земли, я перебежал к кустарнику, плотно растущему на моём пути, и обрушил на скрывающуюся в лесу группу людей град мелких острых камней. Проделал такое заклинание несколько раз.

Ответом стали воздушные удары. Они ломали деревья и кусты, рвали ветки и листву. Работал сильный маг воздуха. Только вот бил он наугад, не зная, где именно я нахожусь. По мне тоже ударила невидимая волна, но лишь кусты вокруг попортила. Я, как сидел на корточках, так и сидел. Даже не покачнулся.

После нескольких ударов каменной шрапнелью противник окончательно исчез из моего поля зрения. Охотники отступали. Я встал в полный рост, обогнул кусты и оказался на открытом клочке земли, поросшем бурьяном, лопухами, репьём и дягилем. Направился к дороге, где просматривались то ли два, то ли три вездехода, брошенные чуть в стороне от поля боя.

Из-за машин выскочили трое мужчин в военной одежде и зашагали мне навстречу, стреляя на ходу из карабинов. Я метнул в них две горсти острых камней. Обе ударились о невидимую стену и разлетелись в разные стороны. Мои противники остановились. Нас разделяли менее ста метров.

— Господин Прозоровский? Вот так встреча! — крикнул один из тройки, и я узнал в нём Светлова. — Не ожидал вас здесь увидеть. Смотрю, никак не угомонитесь.

— Вы тоже, господин Светлов, — ответил я громко. — А я ведь предупреждал.

— Я не хотел вас убивать. Мне всегда думалось, что мы можем уладить наши разногласия мирным способом. Но вы упрямы, господин Прозоровский. У меня нет выбора. Как жаль, что ваш род прервётся так бесславно, — Светлова отбросил карабин и вытащил из ножен саблю.