Глава 9

Рядом со Светловым шагал заклинатель воздуха, и на меня опять обрушились воздушные удары. Я закрылся предплечьем, вокруг которого вырос каменный щит, и укрепил свою связь с почвой, словно дерево, пустившее корни. Магия была недостаточно сильной, чтобы сдвинуть меня с места хоть на шаг. Не добившись успеха, заклинатель попытался оторвать меня от земли с помощью вращающегося вихря, но и это оказалось тщетным. Противник не мог эффективно воздействовать на заклинателя земли столь высокого разряда, да ещё на таком большом расстоянии.

Светлов так быстро метнулся ко мне, что я не успел атаковать его никаким заклинанием. За считаные секунды он пересёк разделяющую нас поляну, его сабля засверкала в воздухе, обрушиваясь на меня десятками ударов, причём так быстро, что я даже щит подставлять не успевал. Едва поворачивался к противнику, тот оказывался уже с другой стороны и наносил новые удары.

В моей правой руке появилась стальная пика. Ей я попытался достать Светлова, но все мои выпады проваливались в пустоту. Глава местного филиала АСО, как оказалось, был витязем и обладал скоростью и реакцией не хуже, чем у моего воеводы.

Я безуспешно тыкал пикой в противника. Тот отскакивал то назад, то в сторону. Мне никак не получалось его достать. Слишком прыткий, слишком быстрый. Куда уж за ним угнаться неповоротливому железному увальню вроде меня. А ответные удары так и сыпались. Поначалу они почти не чувствовались, но постепенно появились ощущения, словно от плетей, хлещущих по голове, по спине, по открытому плечу. Я пытался заслониться щитом, но Светлов постоянно оказывался то сбоку, то сзади, удары продолжали нещадно сыпаться на мою железную кожу.

У меня совершенно не было времени наблюдать, что делают остальные. Тем не менее краем глаза я заметил, как к спутникам Светлова подскочили Ерофей и Молот с его здоровенной кувалдой. Со стороны дороги к месту драки бежали с саблями несколько охотников, а со стороны кирпичной постройки — наши. Раздался треск электрических разрядов — Надя тоже была здесь.

Началась свалка. Мои дружинники завязли в сражении, и теперь на их помощь рассчитывать не стоило. А Светлова так и мелькал перед глазами, и его сабля то и дело плетью хлестала меня со всех сторон.

Застыв на месте, я сосредоточился. Получил несколько ударов по спине и затылку, а потом обернулся к Светлову. Тот, наконец, остановился, перестав метаться из стороны в сторону. Его ноги завязли в каменной коре, мгновенно образовавшейся вокруг меня и поймавшей его в ловушку.

Я попытался уколоть его пикой — опять не получилось. Светлов так ловко уклонялся, оставаясь на месте, что копьё пронзало воздух. Сам же он при этом несколько раз рубанул мне по щиту.

Сделав несколько шагов назад, я продолжил сосредотачиваться на каменном полотне. Светлова вырывался, дёргал ногами, колотил породу саблей, а та всё росла и росла, пучилась, словно пена над кастрюлей.

Каменная короста появилась и на самом Светлове. Покрыла его руки, туловище, лицо, затыкая нос и рот. Мой враг пытался разбить смертельные оковы: размахивал руками, тряс головой. Камень крошился и снова облеплял его, потому что я не переставал создавать заклинание, хотя на это требовалось всё больше и больше усилий и маны, и мой источник стремительно пустел.

Внутри Светлова переливалось тёмно-бордовое пятно эфира. Я решил попытаться вытянуть из противника силу и вцепился в него щупальцами. Эфир стал перетекать в меня. Никогда бы не подумал, что душу человека можно поглотить. С обычными одарёнными такое не работало, но источник Светлова напомнил демоническую сущность и реагировал на воздействие извне похожим образом.

Внезапно Светлов вырвался из каменного плена, сбил меня с ног и побежал прочь. Я даже не успел сообразить, что произошло. Тут же ему наперерез метнулась какая-то тень и свалила Светлова. Это оказался Ерофей, подоспевший как раз вовремя. Он прижал беглеца коленом к земле и принялся лупить кулаками по лицу, не давая опомниться.

На поляне лежали несколько человек. Некоторых добивали мои дружинники. Схватка закончилась быстро. Охотники из АСО либо погибли, либо бежали. Светлов, поняв, что ему не победить, тоже собирался удрать, но Ерофей, не уступавший ему ни в скорости, ни в реакции, не позволил этому случиться.

— Спасибо, Ерофей, — я подошёл к воеводе. — Чуть не ушёл, гад.

— Еле успел. Быстрый, — запыхавшийся Ерофей несколько раз двинул Светлова по лицу и остановился. — Тоже витязь четвёртого ранга, так ведь?

Светлов не ответил. Он смотрел на меня взглядом, полным ненависти. Такого человек нельзя отпускать, даже если он начнёт молить о пощаде и клясться в вечной дружбе. На деле же он продолжит строить козни и попытается взять реванш, как только подвернётся такая возможность. Слишком упёртый, слишком непримиримый.

— Вот тебе и конец, Светлов, — я присел на корточки рядом с придавленным к земле врагом. — Зря пошёл против меня. Зря не остановился. Я ведь был готов оставить тебя в покое.

— Убьёшь? — прохрипел Светлов с наполненным кровью ртом. — Тебе конец! За меня отомстят. Долго ты не протянешь.

— Пускай попробуют. Одной занозой в заднице станет меньше, — мои эфирные щупальца снова впились в источник силы моего недруга, и тёмный эфир стал быстро перетекать в меня. Светлов задёргался, пытаясь вырваться из хватки Ерофея, но у него ничего не получалось. Силы стремительно покидали главу владимирского филиала АСО.

Эфир наполнял мой источник, меня распирала изнутри огромная сила. В глазах начало темнеть.

Перед взором моим опять, как и в первый раз, когда случился перегруз, встала чёрная фигура с красными горящими глазами. И я снова ощутил, будто из меня пытаются вытянуть душу, стал дёргаться, метаться, пытаться разорвать связь. Нависшее надо мной существо обладало чудовищной силой, оно никак не желало отпускать жертву, коей я стал, и меня охватил животный ужас.

А когда я разлепил веки, обнаружил, что сижу на коленях возле трупа Светлова. Его выпученные глаза таращились в небо, а изо рта стекала струйка крови. У меня немного кружилась голова, и бордовые пятна плавали перед взором.

Дружинники стояли вокруг меня. Я встретился взглядом с Ерофеем и Надей.

— Ваша светлость, с вами всё в порядке? — спросил Ерофей. — Нужна помощь?

Я попытался подняться и, если бы не два подскочивших дружинника, наверняка упал бы. Меня шатало, но самочувствие было не столь паршивым, как прошлый раз. Очевидно, произошла перегрузка на фоне поглощения огромного количества тёмного эфира. Всё-таки Светлов был чрезвычайно сильным одарённым. Трудно представить, как много демонических душ он поглотил за время работы в нашей ОПКТЭ.

А вот что за красноглазый демон ко мне явился второй раз подряд, я мог лишь гадать. Непонятно было, происходило ли это взаправду, или имела место банальная галлюцинация. Я склонялся ко второму, но никак не мог отделаться от мысли: вдруг моя душа в этот момент действительно оказалась на нижнем слое, где её чуть не сожрали. Спросить бы у кого-нибудь, только кто мог знать такие вещи?

— Всё хорошо, — сказал я. — У вас как дела? Враг бежал?

— Мы убили четырнадцать человек, — отчитался Ерофей, — в том числе воеводу Светлова. Воблин или как его там звали. Это он магией воздуха бил. Других сильных заклинателей здесь не оказалось.

— Много народу ушло?

— Да человек пять, поди, сбежали, когда поняли, что дела плохи. Мы не стали за ними гоняться. Может, у них засада поблизости. Добили тех, кто под руку попался — и всё. А у нас всего двое раненых. Их саблями немного чиркнули.

Под ближайшим деревом сидели двое. У одного была забинтована рука, второму — это оказался Фунт — третий дружинник заматывал голову. Некоторые трупы дымились, и мои ноздри щекотала вонь горелого мяса.

Я до сих пор чувствовал себя так, словно меня вот-вот разорвёт изнутри. Источник так растянулся, столько тёмного эфира в него хлынуло, что теперь мне и пятый разряд, скорее всего, можно присвоить, что для восемнадцатилетнего паренька было феноменальным достижением.

Но больше всего радовало то, что удалось убить Светлова. Это значило, что теперь моим дружинникам не придётся бояться засады во время каждой поездки в аномальную область. Враг мёртв, его люди в большинстве своём — тоже. Можно спокойно продолжать работу.

Светлов, правда, перед смертью заявил, что за него кто-то отомстить, и я не знал, есть ли почва под его угрозами, или это — пустые запугивания. Кто мог за него отомстить? Кому нужно ради этого маргинала рисковать собственной шкурой? Коллеги из АСО? Что-то я сомневался. Какой им смысл? Какая выгода? С их стороны было бы глупо воевать со мной. Родственники? Тоже вряд ли. В АСО часто шли дворяне, порвавшие отношения с семьёй, и судя по словам Светлова, произнесённым при первой нашей встрече, у меня сложилось впечатление, что он как раз и относился к этой категории.

Впрочем, не стоило забывать, что Светлов — один из немногих защитников, который к тому же активно сотрудничал с пятым отделением. А теперь остался только я. Как минимум меня завалят работой, будут чаще дёргать в ковровскую лабораторию. Но что, если я решу уехать отсюда, протестуя против отказа выдать мне лицензию? Подтолкнёт ли пятое отделение пойти на уступки? Или глупцы продолжат упираться?

Но это потом. В настоящий момент более актуальным был вопрос: что делать с трупами и разбитой техникой. Попытаться спрятать, закопать, замести следы бойни, или оставить всё как есть? Захочет ли полиция разобраться в ситуации или предпочтёт не связываться с такими делами?

Разумеется, я задал этот вопрос Ерофею, как человеку, наиболее сведущему в таких делах.

— Теоретически полиция может приехать, — проговорил Ерофей, почесав затылок. — Всё-таки убит глава местного филиала АСО. Дело серьёзное. Поэтому я бы предложил уезжать отсюда и побыстрее. Нельзя здесь задерживаться. Всех не спрячем, только зря подставиться можем, если провозимся слишком долго.

Обычно Ерофей пытался сделать всё по закону, но сейчас ему казалось, что поступить надо противоположным образом, и, видимо, на то имелись причины.

— Хорошо. Только оружие и артефакты соберём, — напомнил я. — Лишним не будет.

— Да, ваша светлость.

Ерофей приказал собирать быстро собрать трофеи с ближайших тел. Чёрные камни, оружие, патроны, батареи — всё это лишним не будет. Раненых отвели к машинам, а я остался на поляне, осматривал эфирный слой вокруг. Хотел забрать в качестве трофея саблю Светлова, но та оказалась вся погнута после драки со мной. На моём же костюме, к великой досаде, я обнаружил порезы, а на теле осталось множество синяков, которые быстро прошли.

Вскоре к нам стали выбегать демоны. Первым появилась четвероногая тварь, у которой из туловища вырвались языки пламени. Дружинники открыли стрельбу и быстро умертвили её. Затем прибежали два не слишком сильных морфа. Последним приковылял длинный двуногий демон с древесной кожей. Выстрелы из карабинов никак не могли свалить существо, и только Косолапому удалось уложить его из крупнокалиберной винтовки.

Теперь надо было ещё и тела демонов забирать. Всё-таки они денег стоят. Ерофей опасался приезда полиции и стремился как можно быстрее убраться отсюда, но мы пошли на риск и оттащили убитых существ к машинам. Я лично помогал волочить двуногого демона с древесной кожей — очень тяжёлого, но при этом наиболее дорогостоящего из всех. Но наши опасения оказались напрасны. За то время, пока мы торчали возле перекрёстк, не произошло ничего, и вскоре мы покинули поле боя, оставив в заброшенном кирпичном строении двоих наблюдателей, чтобы контролировать обстановку.

Остаток дня моя дружина почти в полном составе проторчала на базе, ожидая нападения. А вечером, когда начали сгущаться сумерки, наблюдатели передали, что к перекрёстку подъехали неизвестные на двух грузовых вездеходах, сложили трупы в кузова, взяли на прицеп повреждённые машины и убрались восвояси. Таким образом, стало понятно, что никакой полиции не будет. Охотники из АСО связываться с легавыми не захотели.

Вечером ко мне заглянула Надя. Я предложил ей зайти ещё днём, когда мы приехали домой. Прибежала она даже раньше, чем я просил.

— Ну всё, я освободилась, ваше… — сказала она, закрывая за собой дверь. — Ой, простите, Святослав. У меня уже на автомате.

Я улыбнулся:

— Очень хорошо. Сделаешь нам чай?

— Конечно, — Надя включила электрический чайник и достала из буфета чашки, заварку и печенья, которые там хранились.

Расположившись на диване, мы стали пить чай. Надя до сих пор в моём присутствии выглядела немного напряжённой, хотя я и старался вести себя с ней как с девушкой, а не как с прислугой. Но на равных общаться всё равно не получалось, да и нужно ли?

— Сегодня был тяжёлый день. Надо отдохнуть, — сказал я. — Мы все хорошо потрудились. И ты тоже. Сегодня мы сделали очень важное дело.

— Я слышала, что Светлов, которого вы убили, угрожал вам. И что прошлый раз именно он устроил засаду.

— Вот именно. От одного из врагов я сегодня избавился. Теперь АСО больше не будет нам угрожать.

— А другие враги?

— Другие?

— Да, те, кто на тебя напал последний раз. Или это тоже были охотники из ассоциации?

— Ты права, врагов у меня много. Есть минимум два великих рода, желающих от меня избавиться. Поэтому бдительность нам терять нельзя.

В дверь постучали. Я мысленно выругался: кто-то решил помешать моему отдыху. Встал, подошёл к двери и приоткрыл её так, чтобы снаружи не было видно, кто сидит на диване. Я думал, прибежал кто-то из дружинников, а им не стоило знать, что Надя — моя фаворитка. Девушка не хотела портить отношение с остальным отрядом, что неизбежно случилось бы, если бы наша с ней связь стала достоянием общественности.

Только вот в коридоре я увидел не одного из своих дружинников, а Анжелику.

— Добрый вечер, — я вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь.

— Добрый вечер. Я просто заглянула узнать, всё ли в порядке, — сказала Анжелика.

— Я ведь вам с Настей рассказал за ужином, что произошло. Как видишь, у меня всё хорошо.

— Да, конечно… Просто подумала… может быть, ещё что-то случилось. Ты говорил, что полиция может приехать.

— Пока ничего такого. Волноваться не о чем. Если возникнут проблемы, я сообщу.

— Да, разумеется… — Анжелика наткнулась на мой взгляд и прочитала в нём то, что нужно. — Всё поняла. Никаких проблем. Тогда пойду. Завтра же меня возьмут на вылазку?

— Возьмут. Я уже предупредил Ерофея. Он объяснит тебе всё, что нужно. Пожалуйста, держитесь с ним и слушайтесь всех его указаний. Без всяких выходок, как прошлый раз.

— Разумеется. Даю слово!

— Тогда желаю удачи в завтрашнем дне. И спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — улыбнулась Анжелика, но в голосе её прозвучала нотка разочарования.

Она ушла, а я вернулся в кабинет, где меня ждала Надя.

* * *

Субботний день начался с приготовлений к приму важного гостя. Шли они с пятничного вечера, когда я подрядил нескольких дружинников для уборки. Они отдраили всё, что можно было, в гостиной, в коридоре, в комнате, через которую лежал путь в гостиную, парадную лестницу и даже вестибюль на первом этаже. Впрочем, это мало помогло. Старый интерьер, требовавший ремонта, и побитые стёкла, заделанные фанерой, по-прежнему создавали атмосферу запустения. И только гостиная выглядела более-менее приятно благодаря новой мебели.

После полудня к крыльцу подъехал большой чёрный лимузин, стилизованный под тридцатые годы, с узким и таким длинным капотом, что спереди пришлось делать аж две пары колёс. Разумеется, и хрома, и позолоты было в достатке, ведь машина принадлежала человеку состоятельному, что и демонстрировало транспортное средство.

Водитель открыл заднюю дверь. Из салона вылез князь Шаховской — статный мужчина в атласном тёмно-синем костюме-тройке. Это был крупный малый лет сорока с зачёсанными назад и лоснящимися от помады чёрными волосами. Ухоженное лицо, холёные руки с перстнями, позолоченные запонки и лакированные туфли, стоившие целое состояние — всё выдавало в нём человека очень богатого. От него за версту разило самодовольством, как, впрочем, и от многих богатых аристократов, привыкших чувствовать власть и превосходство над окружающими. При этом силой он обладал посредственной.

И всё же какого-то особого отторжения этот человек у меня не вызвал.

Мы с Настей встречали Шаховского на крыльце. Я надел свой лучший костюм бежевого цвета, а сестра нарядилась в скромное тёмно-синее платье с отложным воротником и длинными рукавами.

— Здравствуйте, Юрий Сергеевич, — поздоровался я. — Рад приветствовать дорогого гостя в моём поместье. Как добрались?

— Добрый день, Святослав Павлович. Анастасия Павловна. Очень рад посетить вас. Знаете, я доехал на удивление быстро. Даже не заметил, как пролетели эти два часа.

— Прошу, проходите в дом. Должен предупредить, что здание это долгое время служило базой дружины, да и сейчас таковым является, поэтому не удивляйтесь тому, что увидите внутри.

Мне было несколько неловко звать Шаховского в такой дом. Сохранилась привычка принимать гостей в роскошных дворцах, демонстрировать роскошь и богатство, а не запустение и убогую нищету. Всё-таки дом — лицо владельца. Шаховской прошёл за нами в вестибюль, окинул интерьер оценивающим взглядом и проговорил:

— Напрасно вы меня пугали. У вас очень красивый и величественный дом.

— Без сомнения. А ещё очень старый, и ему не помешает ремонт, — сказал я. — Мы приехали сюда лишь месяц, и всё это время постоянно что-то происходит.

— Это да, у вас граница близко. Не до излишеств, — с пониманием проговорил Шаховской.

Мы прошли в гостиную, где уселись за стол и завели обычную светскую беседу. Шаховской, разумеется, стал расспрашивать о делах на границе. Надя и Лида, игравшие сегодня роль официанток, принесли нам блюда — тушёное мясо с жареной картошкой, фрукты, закуски и две бутылки вина, правда, довольно дешёвого.

Сам же Шаховской, как выяснилось, занимался преимущественно строительством промышленных объектов и прокладкой дорог и коммуникаций, а также владел крупным машиностроительным заводом в Москве. Шаховской тесно сотрудничал с Орловыми и их компанией и поинтересовался, не планирую ли я веси какие-либо работы по обустройству своего предприятия.

Я ничего определённого не ответил. Рано было о таких вещах думать. Если получу лицензию, и моё предприятие начнёт развиваться, услуги строительной компании пригодятся, но наше сотрудничество с Шаховским всё равно находилось под большим вопросом, ведь он хотел жениться на Насте, а та не планировала выходить за него замуж.

Сестра при этом вела себя вполне учтиво, как и полагается девушке из благородной семьи, держалась в рамках приличий, не говорила ничего вызывающего, да и вообще в основном молчала. Но когда разговор, как мне показалось, стал склоняться к личным темам, я оставил Настю с Шаховским вдвоём и удалился к себе в кабинет.

Потом минут через сорок я вернулся, мы посидели ещё немного, поели десерт, и Шаховской стал прощаться. Мы проводили его до вестибюля.

Дворянин этот произвёл на меня сугубо положительное впечатление. Я прекрасно понимал, что за маской учтивости порой трудно разглядеть истинное лицо особенно при столь поверхностном знакомстве, но пока я не замечал знаков того, что с этим человеком что-то не так.

Шаховской покинул дом, его лимузин развернулся вокруг неработающего фонтана и уехал прочь. Мы с Настей стояли возле окна, частично заколоченного фанеркой, и провожали взглядом роскошное авто, исчезающее в красноватой дымке, которая сегодня с самого утра висела над приграничной областью.

— Если честно, никак не возьму в толк, — проговорил я, — чем этот человек тебе не нравится. Достойный аристократ, состоятельный. Не урод, не старый. Как мне кажется, это очень хорошая для тебя партия.

— Только не начинай, пожалуйста, — раздражённо ответила Настя. — Не надо лезть в мою личную жизнь.

— Я вовсе не требую от тебя выходить за него замуж. Просто ответь на вопрос. А то я не могу тебя понять.

— Не знаю, — резко ответила Настя. От её показной скромности не осталось и следа. — Просто… это не тот человек, с которым мне хотелось бы жить. Может быть, поэтому? И вообще, я не отказала ему. Сказала, что мы можем продолжить общение.

— Да неужели? — я вопросительно посмотрел на сестру.

— Ну да, а что такого? Это, конечно, ничего не значит… но я подумала, что не стоит сразу ломать мосты. Может быть, Шаховской нам ещё пригодится. Да и потом… а вдруг я узнаю его получше и влюблюсь по уши? — скептически проговорила Настя.

Я улыбнулся, глядя на неё. Такой здоровый цинизм мне нравился. Несмотря на своевольный характер, Настя всё-таки думала о семье и мыслила рационально, а не воспринимала мир сквозь призму чувств, как это обычно бывает с барышнями в её возрасте. Но я всё равно не мог до конца понять, что у неё на уме, и это немного раздражало.