Глава 29

— Хочешь освежиться? — чувствую себя невежественным идиотом, потому что не знаю, как теперь вести себя, чтобы ей было комфортно.

— Да, если можно.

Накинул тонкий плед ей на плечи. Уверен, собственная нагота должна очень её смущать. Да и моя, наверное, тоже…

Надо самому хоть штаны натянуть. Футболку не буду, хочу чувствовать Алю кожей, когда она вернётся и положит голову мне на грудь, старательно пряча лицо. Какое-то интуитивное чувство подсказывает, что всё именно так и будет.

За руку отвел её в ванну, выделив своё полотенце. Она закрылась изнутри, а я почувствовал непреодолимую тягу достать из пачки очередную сигарету и затянуться.

Накинув весеннюю куртку на плечи (потому что я только такие в последнее время и ношу, неважно, что за окном мороз в минус двадцать пять), не застегиваясь, вышел на балкон. Окна лоджии у меня всегда открыты, люблю, когда дома есть свой собственный кусок зимней прохлады.

Затянулся и медленно выпустил клубы серого дыма прямо через нос.

Чувство вины разведает изнутри кислотой. Кто-то из предыдущих пассий как-то назвал меня бездушной скотиной. Насчёт бездушного в данный момент могу очень даже поспорить, а против скотины мне, к сожалению, возразить стало нечего.

Лишить девственности доверившуюся мне совершенно неопытную девушку в позе сверху, так жёстко, причинив максимальное количество боли… Немыслимо. Пусть физически данное обстоятельство коснулось меня впервые, но собственный мужской опыт и довольно пикантные разговоры с моими откровенными дамами дают вполне определённое представление, как делать нельзя. Чёрт. Забрать таким способом невинность моей трепетной малышки…

Челюсти непроизвольно сжались. Захотелось самому себя ударить. Она ведь полностью открылась мне. А я?

Сквозь приоткрытое окно услышал громкий стук двери. Наверное, сквозняк, потому что уверен, моя малышка вряд ли, даже очень сильно разозлившись, позволила бы себе показать эмоции и хлопнуть дверью. Мгновенно затушив недокуренную сигарету, закинув окурок в пепельницу, бросился со всех ног обратно.

Как и ожидалось, она вышла из ванной.

— Всё в порядке? — видимо, ещё более глупого вопроса в этот момент я не смог придумать.

— Да. Конечно.

Она стесняется, опускает глаза и теребит руками край полотенца. Раньше бы она никогда не дала воли рукам, демонстрируя сомнение и неуверенность. А теперь, видимо, не контролирует эмоции.

— Ты почему мне не сказала? — я, может, и дурак, но реально не понимаю, почему она промолчала.

— Боялась.

— Чего?

— Твоей реакции.

— Какой именно?

— Что после признания ты… — она слегка пожала плечами и покачала головой, — передумаешь. Сам ведь говорил, что привык к другому. Да и не хотелось, чтобы ты трясся надо мной, как делают в моей семье.

— Чудо ты моё, — сгрёб её в охапку, крепко прижался, зарылся носом в намокшие волосы. Это теперь единственный аромат, ради которого я готов на всё, только бы ощущать его рядом постоянно.

— Я бы захотел тебя в любом случае. Аля, я бы не передумал.

— Тогда зачем это обсуждать?

— Потому что у меня была бы возможность действовать немного по-другому. Помягче, что ли.

— А без признания разве у тебя её не было?

Прозвучавший вопрос загнал собственное осознание в тупик. Конечно, была. У меня была возможность быть с девушкой более нежным, более трепетным, более заботливым, более мягким. И более искренним, чего уж греха таить. Менее напористым и резким. Возможность-то у меня итак была, но я, благодаря своему извращенному эгоизму и слепоте, ею так и не воспользовался. А второй такой больше не будет. Внутреннее напряжение набирает обороты. Рядом с Алей теперь чувствую себя грязным, безнравственным и порочным.

Озабоченный кобель.

Даже в душ в очередной раз захотелось сходить.

— Вот видишь. Ты изменился в лице. Тебе неприятно?

— Что ты такое говоришь? — прижался к ней лбом, потому что не знаю, как по-другому выразить тот трепет, который испытываю к девушке в это мгновение, в отличие от отношения к самому себе. — Девственность — это самое бесценное, что может женщина подарить мужчине. Просто я только сейчас смог это оценить, потому что до сегодняшнего дня таких подарков мне никто никогда не делал.

Подхватил её на руки и бережно отнёс на кровать. Ничто сейчас не заставит меня отлипнуть от моей малышки. Я чувствую физическую потребность постоянно к ней прикасаться. Как я и предполагал, Альбина уткнулась носом в моё твёрдое плечо, старательно от меня закрываясь. Чувствую её бешеное сердцебиение. Она всё также волнуется. Моя глупышка. Рядом с ней я ощутил вкус жизни. Принадлежность к чему-то… настоящему. Ощутил-то давно, а понял это только сейчас.

Она лежит рядом, её волосы мягкими волнами рассыпались по моей груди. А я с наслаждением зарываюсь в них пальцами, бережно перебирая тёмные пряди. И кайфую от этого. На дворе глубокая ночь, неумолимо бегут минуты, мне кажется, что время тихо смеётся надо мной, а я всё также ласково пропускаю блестящий шёлк меж своих пальцев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌В этот момент я лечу куда-то вниз, без оглядки назад, буквально падаю в новую жизнь, в которой мы с ней будем вместе. Она мой парашют. Она не позволит мне вновь упасть и столкнуться с безликим холодным безразличием на дне. Готов в корне пересмотреть отношения, которые у нас с ней… уже возникли? И они совершенно не такие, какими я их себе представлял раньше. Они намного лучше.

Я не успел остыть от неё. Адреналин в крови ищет выход. Но сегодня до Альбины больше не дотронусь. Знаю, что ей нужно восстановиться, хотя хрен разберёт, что это означает на самом деле. Никогда не думал, что можно относиться к кому-то вот так. Трепетно. Нежно. Бережно. Она в моих руках, а душу не прекращая щемит какое-то непонятное, лёгкое и радостное чувство, в котором тупо хочется захлебнуться.

Ощущаю её коготки на своей руке. Скосил взгляд в сторону. Аля мягко скользит подушечкой пальца от запястья до плеча, повторяя расписные узоры на коже.

— Это очень неприятно?

— Делать татуировки? Пффф! Комар страшнее кусает.

— А если серьёзно?

— Очень. Первый раз чуть от боли не отъехал. Даже в глазах потемнело. А потом ничего. Втянулся.

— Они мне очень нравятся. Ты… — секундная запинка, как будто она пытается подобрать нужные слова, — нереальный.

— Это ты нереальная. Расскажешь мне, что у тебя дома стряслось?

— Папа видел твою машину. И, мягко выражаясь… он… попросил. Больше нам не видеться.

Такое положение вещей меня в корне не устраивает. Роберт может относиться ко мне так, как считает нужным, но выносить мозг дочери на данную тему я ему не позволю. Это нужно пресечь сразу и объяснить старику, что его цветочек уже давно расцвёл и теперь принадлежит мне.

— И чем же он всё это мотивировал?

— Тем, что у тебя таких, как я — полные штаны.

— Как считаешь, он сильно разочаруется, когда поймёт, насколько сильно ошибается?

— Думаю, он станет брать измором.

— Поверь, я ещё тот крепкий орешек. Меня просто так не прогнуть. Ничего не бойся. И, когда я буду с ним общаться, главное — не лезь.

— Максим! Ты не будешь с ним разговаривать!

— Ещё как буду.

Спустя примерно минут пятнадцать непрекращаемых споров мы вернулись на кухню. Кто-то попить воды, а кто-то за любимой порцией какао перед сном.

Уже привычным движением примостил лапы на талию СВОЕЙ девушки, мягко притягивая к себе и заглядывая в её глаза. Не уверен, что она нормально отреагирует на последующее моё предложение, но кто-то ведь должен быть ответственным в паре.

— Давай завтра вместе съездим к врачу? Пусть выпишет тебе противозачаточные.

Лицо её, на удивление, совершенно спокойно. Реакция замечательная. Значит, она не против.

— Завтра не получится.

— Почему?

— У моего врача в воскресенье выходной. Я уже проверила, — выходит, этот кто-то офигительно ответственный — не я?

Слова её заставили мгновенно напрячься.

— Не понял. Если у тебя сегодня был первый раз, зачем раньше было ходить к врачу?

— Ой, какой же ты любопытный.

— И всё же?

— Бывают и другие причины, не связанные с вопросами безопасности.

— Какие?

— Максим! Это женское!

— Я хочу всё знать о тебе.

— Тогда начни с моего любимого цвета, — она оплела руками напрягшуюся шею, а я ловлю себя на мысли, что тону в карамельном взгляде. И уже ревную её ко всему миру.

— Ну давай, удиви меня. Каков же он?

— Цвет твоих глаз. Лучистый ярко-зелёный с вкраплениями мягких светящихся золотистых искринок, в обрамлении тёмного зелёно-серого тонкого ободка. Этот цвет, неумолимо затягивающий меня в водоворот новых, абсолютно непривычных эмоций, уже продолжительное время мне снится и не даёт покоя, — я замер, потому что в жизни ничего подобного в свой адрес не слышал. Слова застряли где-то на выходе из гортани. Не сдержался и, чуть наклонившись, прикусил её нижнюю губу, слегка проведя по ней языком. С великой радостью, стянул бы с неё свою футболку, которую всё же пришлось вытащить из «закромов», и отнёс на руках в спальню своё счастье, бережно прижимая к себе, показывая, как сильно воодушевился парень в штанах в ответ на её заявление. Безумно хочу свой единственный драгоценный цветочек. Но, насколько мне известно, сразу после первого раза девушку лучше не трогать. Поэтому продолжаем разговор.

— Значит, в понедельник. Когда ты освободишься? Во сколько там у тебя пары заканчиваются? — задал вопрос, а сам себе удивляюсь. Почему я ещё не знаю ничего о её расписании? Я хочу быть в курсе всего, что с ней происходит, чем она занимается каждую секунду, о чём думает, о чём мечтает.

— А разве у тебя есть время разъезжать по клиникам?

— Обижаешь. Я, в конце концов, руководитель направления. Если очень надо, могу и вырваться. Но ненадолго.

— Максим, тебе не обязательно ехать. Я могу одна…

— Аля, я хочу сам тебя отвезти. И вообще, что значит «одна»? Это наше общее дело.

Она несмело улыбнулась. Наконец-то.

— Ладно, давай. Закончу около трёх.

— Договорились. Пойдёшь завтра со мной на футбол? — ооо, а теперь в глазах появилась ещё и искорка радости. Ради такого я готов на что угодно! Даже стать херовым романтиком (и неизвестно ещё, на какой слог в моём случае правильнее ставить ударение, боюсь, что на второй). — Я был бы очень рад, если бы ты поприсутствовала на игре.

— Конечно. А что, многие приходят со своими половинками?

— Я думаю, ты будешь единственной.

— Какое счастье слышать от тебя эти слова.

Я бы тоже хотел от неё услышать нечто подобное в свой адрес. Но… В ответ тишина.