Глава 30

— Эй, Спящая красавица, пора вставать, — мягко утыкаюсь в её шею, с наслаждением слушая тихое сонное мурчание. Мой маленький котёнок!

— А который час?

— Да уже полдня прошло! Лежебока.

— Правда?

Она в милом перепуге подскочила на кровати.

— Конечно! Целых восемь часов утра!

Аля посмотрела на меня недоверчивым, осуждающим взглядом и рухнула обратно на подушку.

— Ну какой же ты обманщик.

— А ты моя ласковая, нежная, домашняя кошечка.

— Такая же обидчивая и своенравная?

— Так же царапаешься и оставляешь следы на мне.

— Ммм, выходит я тебя пометила, и теперь ты мой.

— Я давно уже твой, малышка. Давай, вставай и иди готовить раненному хищнику завтрак.

— Вот ты изверг. А мне не положена какая-нибудь моральная компенсация за бессонную ночь?

— Я подумаю об этом. Но завтрак готовить не буду.

— А что так? — потому что я уже его приготовил. Отвечаю уклончиво.

— Хочу, чтобы за мной поухаживали.

Девушка, не открывая глаз от матового потолка, расстроенно цыкнула. Она просто прелесть. Заспанная, растрёпанная, с чуть припухшими губками. После сладкой ночи. И главное, в моей постели.

— И не забудь. Ты сегодня идёшь со мной на футбол.

АЛЬБИНА

Разве я могу об этом забыть? На всякий случай проверила телефон. Папа звонил. Хоть мы и повздорили накануне, но я, тем не менее, настрочила короткую смс.

Я: Говорить не хочу. Со мной всё в порядке. Маме привет.7d423c

Утро пролетело в спешке. Когда я поднялась и недовольно прошлепала по тёплому полу на кухню, чтобы приготовить завтрак своему «израненному» мускулистому Аполлону, поняла, что он обвёл меня вокруг пальца. Потому что на столе уже стоят две порции готовой яичницы с помидорами и беконом, одна из которых очень криво вырезана по форме сердечка, а во вторую, видимо, попало всё, что не поместилось в первую. Рядом два стакана с апельсиновым фрешем. Если отполовинить один из них и разбавить водой, то, пожалуй, с удовольствием осилю такой редкий для себя напиток.

Улыбнулась и хитро уставилась на своего повара.

— Что? Яйца тебе тоже нельзя? — разочарование в мужском голосе заставляет подойти и погладить Максима по голове, как маленького.

— Можно, а вот сок — нет. Если только совсем чуть-чуть…

Утро пролетело незаметно и вот мы уже в темпе вальса собираемся в арендованный «спортсменами» зал.

Кстати, когда всё в той же спешке натягивала свой шерстяной свитер, заметила несколько наград на полке.

— А это что? — вальяжным движением руки указала на интересующие меня блестящие металлические предметы, любовно сложённые над столом.

— Отец в своё время настоял и отдал меня на бокс. А я, чтобы его радовать и каждый раз заново доказывать, что достоин быть его сыном, цеплялся за победу всеми силами. А это осязаемые доказательства глупых юношеских надежд, — он небрежно пожал плечами, но в голосе прозвучала едва уловимая нотка… горечи?

На сердце вдруг шевельнулось какое-то странное, неуловимо-тягучее чувство. Он пытался оправдать ожидания отца, но планка оказалась слишком высокой? Борис, конечно, не самый мягкий человек, насколько мне известно, но Максим его единственный ребёнок. Можно ведь было выстроить и более тёплые отношения с сыном.

Я успела заметить, что этой темы данный вечно огрызающийся хищник касаться не любит. Только вскользь и очень мимолётно. Ну что ж, надеюсь, когда-нибудь я смогу стать к нему ещё ближе.

— А почему часы пылятся на полке? — разумеется, преувеличиваю, потому что, как мне кажется, пыль с этих часов вытирается намного чаще, чем с любых других горизонтальных поверхностей. — Отчего ты их не носишь? Я ни разу их на твоей руке, пожалуй, не видела.

— Ношу. Иногда. Поторопись, а то опоздаем.

Перед выходом бросила на себя изучающийся взгляд в зеркало. Мне казалось, что на лице жирным шрифтом описано всё, чем я занималась минувшей ночью, причём Капс Локом отдельно выделена пара особо острых моментов, а каждый прохожий станет тыкать в меня пальцем, совершенно точно зная, что я сегодня стала близка с мужчиной.

Но беглый осмотр однозначно уверил в том, что всё осталось таким, как было прежде, и с этой успокаивающей мыслью я спокойно доехала до места назначения, а Максим прихватил в кофейне большой стаканчик мятного чая.

— Вот здесь посидишь, а я переодеваться.

Никогда не интересовалась футболом. Если честно, меня и сейчас не слишком увлекла игра, но оторвать влюблённый взгляд от завораживающих движений самого красивого в этом зале мужчины выше моих сил. Совершенно не следя за ходом игры, просто наблюдаю за Максимом, изредка украдкой его фотографируя. Он зачем-то нацепил на голову простую чёрную шапочку, благодаря которой мужчину можно без особого труда мгновенно выхватить взглядом из всего движущегося действия. Временами забываюсь и незаметно для самой себя уплываю в объятия минувшей ночи, перебирая в памяти священные воспоминания и вновь переживая свои первые интимные эмоции.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Кроме меня в числе болельщиков оказалась стайка шушукающихся девчонок, то и дело тычущих пальцем в игроков. Видимо, меня одну совершено не интересует текущая ситуация на поле и (за единственным исключением!) передающие друг другу мяч мужчины.

Когда игра закончилась, я даже испытала лёгкое разочарование, потому что пора возвращаться к обычной скучной действительности: терпеть нападки папы, садиться за уроки и пытаться всеми силами избежать маминых расспросов и собственных фантазий.

От неожиданно нахлынувшего уныния спасло предложение Максима прокатиться в офис по его делам.

— Я буду занят недолго, но ты сможешь посидеть в компьютере, по памяти подготовиться к предметам или почитать интересные материалы, за которые тебе придётся пообещать мне что-нибудь пикантное, — последнее слово он произнёс растягивая и с игривой интонацией.

— А ты тот ещё вымогатель.