Глава 14. Великая танцовщица Глафира Глазунова

«Попалась!»

— Нелля! — Леонид сам удивился, до чего изменился его голос. Стал сиплым, словно чья-то рука сдавила горло. Пришлось прокашляться.

— Да, Леонид Сергеевич, — откликнулись из приемной, вежливо подождав, когда босс сможет говорить.

— Принесите мне личные дела работников лаборатории.

— Все?

— Да, — он не хотел, чтобы по заводу пошли слухи, что директор затребовал дело Глафиры Глазуновой. Хотя на дворе был век мессенджеров, корпоративных сетей, CRM и прочих наворотов, облегчающих обмен информацией, отдел кадров «Стройдома», откуда высокомерно поглядывал на остальных один из самых продвинутых HR-менеджеров, кропотливо собирал бумажные эквиваленты личных дел, где каждый работник от руки заполнял анкету, усиленную вопросами по специальности.

— Вы можете просмотреть файлы-копии, у вас есть доступ по сети к папке отдела кадров.

— Нет, нужны оригиналы, — Скворцов не раз убеждался, что на копиях бывает трудно рассмотреть фотографии, которые по старинке вклеивались в правый верхний угол личного дела.

Когда документы легли на стол, Леонид поднялся и закрыл за Неллей дверь. Ему нужна была тишина. Прежде чем открыть папку, досчитал до десяти. И не потому, что волновался. Наступал один из интереснейших моментов его жизни — сейчас он разгадает тайну, мучавшую его с августа.

Скворцов вздрогнул от неожиданности, когда тишину разорвал звонок из приемной.

— Я занят! — гаркнул он.

— Ваша мама… — успела сказать Нелля.

— Я сказал, занят!

За дверью секретарь что-то торопливо заговорила.

Дело Глазуновой было вторым. Перевернув пластиковый файл с наклейкой «Агута М.С.», Леонид закрыл глаза. Сердце билось о ребра с упорством солирующего барабанщика группы Рамштайн.

Через час Нелля, обеспокоенная долгим молчанием Царя и вконец задерганная королевой-матерью, решилась приоткрыть дверь и заглянуть в кабинет.

Босс лежал на ковре, раскинув руки.

— Аллах милосердный! — прошептала женщина и медленно обошла Скворцова. Присела на корточки, чтобы пощупать пульс. Коленки предательски щелкнули, и «мертвец» открыл глаза.

— Леонид Сергеевич, вам плохо?

— Нет. Мне хорошо.

— Ну, тогда я пошла? — Нелля показала пальцем на дверь, за которой опять разрывался телефон.

— Идите. Вы свободны, — когда личный секретарь директора поднялась и развернулась к выходу, добавил: — Можете всю неделю не приходить на работу. Я буду на заводе…

* * *

— Глашка, ну как ты могла? — после йоги Виолетта затолкала давнюю подругу в душевую. Лора осталась стоять «на стреме», давая возможность поговорить без свидетелей.

— Сама не знаю, — Глафира виновато опустила голову. — Со мной впервые такое. Даже Глебу, который был настолько горяч, что у меня дымилась парта, позволила дотронуться до себя только после свадьбы, а тут как прорвало. Наверное, на меня музыка подействовала. И запах… Знаешь, как он обалденно пахнет? Меня сразу унесло… В нирвану… — услышав вздох Виолетты, спросила, ища в глазах подруги ответ: — Сильно Александра Михайловна злится?

— Да уж, — Вета облокотилась о кафельную стену и сунула руки в карманы джинсов. — Натворила ты дел. Не знаю, позволит ли теперь Звонцова своими больными заниматься. — Увидев, как сильно раскаивается Глафира, хмыкнула: — Да я и сама виновата. Пошла у тебя на поводу.

— Что теперь будет?

— Как говорит тетя Саша «Не дрейфь подруга, прорвемся». Мой рот на замке. Если ты не захочешь, Скворцов никогда не узнает, кто в первый же вечер знакомства делал ему минет.

— Вета, тише! — Глаша ударила подругу по плечу, а та сделала шаг навстречу и крепко обняла Глазунову.

— Ну что? Выяснили отношения? — в душевую сунула нос Лорка. — Или вы сюда пообжиматься зашли?

— Нет, мы о пользе и вреде минета поговорили.

— Фу! — скривилась Лариса.

— Ну да, — кивнула Глаша, — тебе всей прелести такого любовного акта не понять.

Август выдался мягким. После холодов предыдущих месяцев лето словно смилостивилось и позволило снять надоевшие куртки.

Захотелось надеть босоножки на высоком каблуке, цветастое платье и посидеть в каком-нибудь открытом кафе.

Виолетта, оставшаяся после расставания с Глашки с Глебом не только личным психологом, но и близкой подругой, сама позвала сходить куда-нибудь. Кафе «Веранда» подходило под настроение как нельзя лучше.

Стеклянные столики и плетеные кресла, огороженные деревянными перилами со стоящими на них горшками с незамысловатыми цветами, купола огромных зонтов, оборки которых плясали от ветра, легкая музыка и беззаботный смех — что еще нужно для того, чтобы чувствовать себя свободными и счастливыми?

Однако счастья в этот вечер было отмерено не всем.

Звонок Александры Михайловны прокричал, что на свете существует душа, требующая немедленной помощи.

— Танго? Вы хотите, чтобы я за два дня научилась танцевать танго? — Виолетта улыбнулась застывшим в недоумении подругам. Те давно привыкли, что доктор Звонцова отсылала к ней своих подопечных. Случалось и такое, что опеку над «хворым» брали все трое — их давнее увлечение йогой позволяло вытащить «на свет» человека, погрузившегося в пучину болезни. Без фанатизма и с пользой для ума и тела.

Именно йога упорядочила Глашкино мировоззрение и сделала ее фигуру лучше. Небольшие, но для придирчивого женского глаза всегда заметные жировые отложения исчезли, уступив место гладким мышцам и упругой коже. А что говорить о гибкости? Даже в школьные годы Глафире не удавалось встать на голову или выгнуться мостиком. А тут, пожалуйста, и осанна гиены, и молящегося воина, и кобры, и многие другие позы, что имели загадочно звучащие названия и способы скручивания.

— Александра Михайловна, ладно, возьмусь. Но только потому, что Скворцов ваш родственник, — Виолетта вздохнула. — А нельзя использовать какой-нибудь другой танец? Может, вальс? Его я худо-бедно изображу. Нет? Окей, — еще раз вздохнула. — Присылайте фотографию.

Услышав фамилию «пациента», Глаша не особо напряглась. Мало ли на свете Скворцовых? Но когда ей передали телефон, с экрана которого смотрел, сведя брови к переносице, ее босс, она завизжала.

— Ты чего? С ума сошла? — Лорка больно пихнула локтем, оглядываясь на людей, чье внимание привлекла соскочившая с места девушка.

— Девочки, это Леонид Сергеевич, директор моего завода!

— Это тот, по которому ты сохнешь? — уточнила Виолетта, отбирая телефон назад. Увеличив фотографию, более внимательно посмотрела на темноволосого мужчину.

— Веточка, милая, можно я пойду на встречу с ним? — Глаша умоляюще сложила ладони.

— Нет, ты точно с ума сошла, — Лорка откинулась на спинку кресла и укоризненно покачала головой. — Это же работа, а не развлечение. Виолетта, не позволяй ей. Тетя Саша тебя не простит. Это не профессионально.

Глашка села и, сдвинув в сторону пустые бокалы и чашки, положила лоб на скрещенные руки, словно собралась рыдать.

— Такой шанс, — буркнула она. — Он меня, может, и через год не заметит. Так и помру старой девой…

— Ну, старой девой ты не помрешь, потому как давно не дева, — погладила страдалицу по голове Виолетта.

Лорка фыркнула и отвернулась, догадываясь, что подруга все-таки пойдет на уступки: она даже немного ревновала к Глафире — самой младшей и самой симпатичной в их компании.

Вета почесала Глашу за ушком.

— Киска, найди какой-нибудь другой способ завлечь своего босса.

— Какой? — подняла лицо Глазунова. — Скворцов меня в упор не видит. Сколько раз заходил в лабораторию, даже взгляд не остановил. Мы все как близнецы в белых или синих халатах.

— А ты ему спляши. Танго, — посоветовала Лора. — А для верности — на лабораторном столе. Гарантирую, заметит.

— Злая ты. Ни помощи, ни сочувствия. Как будто не любила никогда, — огрызнулась Глаша. — Она вообще любить умеет?

Вопрос предназначался Виолетте. Она сдержанно улыбнулась и переглянулась с Лоркой.

— Да делайте что хотите! — та встала, обошла стол, направляясь к витрине с пирожными. — Только не жалуйтесь потом, что вышло что-то не то и как-то не так. Надо уметь отделять личное от профессионального.

— Угу, — проводила ее глазами Глафира. — Без профессии психолога танго не станцевать.

— А ты умеешь? — Виолетта выпустила из зубов коктейльную трубочку.

— Я уверена, что и Скворцов не умеет, иначе твоя Александра Михайловна не предложила бы танго. Здесь, как я понимаю, главное не сам танец. Музыка, таинственная незнакомка, близость женского тела и все такое. Я когда-то в институте на доминиканскую бачату ходила, знаю, как партнер завести может. Тоже, кстати, латиноамериканский танец.

Через два дня Александра Михайловна позвонила вновь.

— Скворцов приходил на прием. «Рецепт» ему выписала. Как ты сказала, Петипа, 12. Жди.

У новоявленной танцовщицы кровь отлила от лица, когда Виолетта сообщила условный пароль «Клиент созрел» — Лора еще дулась, и дразнить ее ни Вета, ни Глаша не хотели: делали вид, что договор между ними не состоялся.

Тем же вечером воодушевленная Глафира набрала в поисковике «уроки танго». Щелкнув по клавише «Enter», открыла из предложенного Гуглом списка первое видео. Потом второе, третье и поняла, что ничего не поняла. Преподаватели то по одному, то в паре долго и нудно объясняли каждое движение, а время, отведенное на обучение, безжалостно уплывало. Глубокая ночь, непонятные испанские термины и осознание, что с танго не так все просто, как казалось вначале, ввергли в отчаяние.

Спасение пришло оттуда, откуда не ждала. Оставив компьютер на пару минут, вместо выбранного урока, где ее учили выписывать восьмерки, крутился видео-ролик какого-то американца. Стройный черноголовый мужчина довольно бойко двигался, сопровождая каждое движение повтором слов «шот» и «лонг». Глаша хотела было вернуться к восьмеркам, как усталый взгляд наткнулся на слова, возродившие в ней уверенность.

«Танго доступно и просто. Научиться танцевать за четыре минуты».

— Так это то, что надо! — воскликнула она и встала в нужную позицию.

Повторение — мать учения, и к следующему вечеру простые движения были освоены и даже отрепетированы в паре. Во время обеденного перерыва Сафронов хоть и топтался на месте, мыча мелодию из фильма «Правдивая ложь», все-таки сумел помочь школьной подруге: теперь Глаша точно знала, где должны находиться руки, пока ноги выполняли длинные и короткие шаги.

* * *

Виолетта повертела Глафиру, оценивая ладно сидящее платье. Та вытащила из пакета туфли на каблуке.

— Не слишком высокий?

— Я в них как в тапочках.

— Переживаешь? — заметив, что у подруги дрожат пальцы, Вета налила ей воды. — Не факт, что он придет сегодня.

— Но если придет, а мы его упустим, навряд ли заставим вернуться вновь. Провалим все задание, — Глазунова, порывшись в сумке, достала коробочку с накладными ресницами и хлопнула ею по столу. — Клей давай! — устроившись на вертящемся кресле, повернула голову к свету.

— Я не поняла, к чему этот маскарад? — Вета смотрела на милое в естественной красоте лицо подруги, которая даже закрыла глаза, ожидая действий опытного визажиста. — Ты же хотела, чтобы Скворцов тебя увидел?

— А вдруг напортачу? — Глаша открыла один глаз. — Я же со стыда при встрече на заводе сгорю. А так я — не я, и вообще, что такое милонга впервые слышу. Это как второй шанс, понимаешь? Если первый выстрел холостой, всегда есть возможность пальнуть еще раз.

— Смотри, не убей его с первого раза.

— Ну, все, — «охотница» вновь зажмурилась, — делай из меня красавицу. Роковую. И парик черный, как в голливудских фильмах.

— У тебя свои волосы классные.

— Конспирация! — прошептала Глаша и подняла вверх указательный палец.

Черный парик на свернутые в узел волосы не наделся, пришлось остановиться на рыжем.

— Здорово получилось! Рыжий тоже хорошо смотрится. Я саму себя не узнаю, — «роковая» красотка придирчиво рассматривала свое отражение.

Когда Виолетта отошла к окну, чье расположение позволяло легко обозревать подходы к клубу милонги, Глаша, воровато оглянувшись, быстро стянула с себя трусики. Спроси ее подруга, зачем она это сделала, ей пришлось бы оправдываться, что это вовсе не из-за желания оголиться, а лишь потому, что проступающие через тонкую ткань резинки портили все впечатление от платья, выбранного с такой тщательностью и желанием поразить определенного мужчину.

«Не будет же он лезть под платье, — рассуждала Глаша, вертя попой перед зеркалом. — Шот-шот-лонг-лонг».

Сделав несколько шагов танго, Глазунова результатом осталась довольна. Платье сидело как влитое и никакие поперечные полосы не портили его строгих линий.

Глафира подрагивала от нетерпения, как кобылица на ипподроме перед забегом, но ее «жокей» отчего-то не спешил появиться.

— Глаша, успокойся, — произнесла Виолетта, слыша, как подруга цокает каблуками. — Попей воды.

— У меня уже полный живот, — Рыжая замерла за соседней занавеской. Ее пальцы так сильно сжали плотную ткань, что грозились оборвать гардину. — А ты уверена, что не пропустила Скворцова? Может, не узнала, и он сейчас в клубе?

— Нет, не пропустила. А ты угомонись, иначе вспотеешь.

— Ох, черт! Духами побрызгаться забыла! — Глаша кинулась к дивану и лихорадочно вывернула на него свою сумку. Косметика разлетелась в разные стороны. Поймав пузатый флакон, побрызгала перед собой и, раскинув руки, вошла в терпкое облако.

— А Лорка любит цветочный аромат, — с улыбкой обернулась на нее Вета. Увидев лежащий на полу мобильник, спросила: — Телефон возьмешь?

— Зачем? Только мешать будет. Да и карманов нет. Не в трусы же его совать? — произнесла Глашка и тут же прикусила губу.

— Блин, чуть не упустили, — Вета прилипла к окну. — Смотри, пришел.

Даже через толстый слой косметики было заметно, что Глафира побледнела. Подошла к подруге и выглянула из-за ее плеча. Скворцов стоял к ним спиной.

— Иди. Чего застыла?

— Не могу. У меня ноги вдруг деревянными стали, — Глашка смотрела на Вету щенячьими глазами.

— Так, успокоилась. Это всего лишь танцы, ничего плохого там с тобой случится, — Виолетта обняла подругу и погладила по спине. — Дышим глубоко и ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Ой, Ветка, — сквозь смех всхлипнула Глаша, снимая двумя пальцами с ее плеча искусственные ресницы. — Все мои гаджеты на твоей толстовке остались.

— Давай и второму глазу естественную красоту вернем. И губы снова подкрасим. Так, делаем «ом» и вперед!

У входной двери пришлось придать замершей Глафире ускорение. Та слетела с крыльца ласточкой и тут же вцепилась в рукав Скворцова.

— Боже, ну где же вы ходите! Сколько можно вас ждать! Уже началось!