Глава 33

Андрей

Как он устал от женских слез.

От ее слез. Они напоминали, что он бессилен, скован по рукам и ногам, что у них нет будущего — такого, как она ждет. У него нет. Но он покорно обнимал ее и ждал, что она успокоится, пока в кармане джинсов не завибрировал телефон.

— Да.

— Андрей, — раздался холодный голос Глодова. — Что происходит?

Этого звонка он ждал. Отстранив Лену, вышел с кухни, оставив плакать ее в одиночестве, и присматривать за дочкой.

Вышел на крыльцо, чтобы поговорить без свидетелей.

— О чем ты?

Андрей закурил, неторопливо выпуская дым, и с интересом слушал, как Глодова ломает от тихого бешенства.

— О том, что произошло в больнице. Куда ты увез семью?

— В безопасное место, — он затянулся. — А в чем дело?

— Охранник сказал, возник конфликт.

— Ничего не было.

— Ты зря это сделал. Семья будет отвлекать тебя от работы. Твоя жена больна. Куда ты их увез?

Андрей усмехнулся: интересные вопросы.

— Не твое дело, — еще одна затяжка. — Ситуация с Исаевым мне не нравится, так лучше для всех. Мне спокойней. Он раскололся? Что говорит Руслан?

Глодов несколько секунд бешено дышал в трубку. Андрей знал, что охранник из больницы доложит начальнику. Но не думал, что Глодов так откровенно покажет злость, что Андрей стал недосягаем.

Значит, правильно сделал, что вывел их из-под удара.

— Так что с Русланом? Он допросил Исаева?

— Поговоришь с ним сам. Когда тебя ждать?

— Скоро, — бодро кивнул Андрей и растоптал окурок. — Пока.

Прежде чем войти в дом, взглянул в окно: вытерев слезы, Лена весело разговаривала с дочкой. Жаль ее. Как жаль. Хорошая она. Верная жена. То, что она сказала о дочери — чистая правда. Болезненная, жгучая, как свинец, который льют под веки — она слепит и не дает дышать.

Он им никто.

Потому и Дину бросил. Бросил всех и все.

А вот эту козявку бросить жалко. Он смотрел, как играет дочь. Забавная, добрая еще девочка, как все маленькие, это потом их жизнь обтачивает, кого сильней, кого мягче. Кого совсем беспощадно. Вырастет наверняка красавицей. А кем она вырастет, если Лена умрет, где? Из родни вроде тетка у нее была и все. Но с теткой все уже — он им документы поменял, даже по архивам не восстановят, кто настоящая родня.

Случись с ней что — попадет в дом малютки. Повезет, если нормальные люди удочерят, а если нет?

Это непривычное беспокойство о будущем дочери вгрызалось все сильней. Была бы семья у нее, как у Дины… У той родители были, ее мудак, бабла в семье хватает, дети там сиротами не останутся… А Лена? Что происходит с детьми, попавшими туда, кем они вырастают, он отлично знал.

Лена начала плакать, как только он появился в кухне, и отвернулась.

— Мне нужно уехать, если что, звони, — кивает, а сама ревет. Андрей подошел и прошептал, вынудив ее обернуться. — Не плачь…

Сгибом пальца снял грустную слезинку со щеки. Ласково улыбнулся. Вспомнил Лену во время их короткого романа, какой веселой и нежной она была. Ей жизнь уже испохабил, испохабит и дочери.

У нее были большие, влажные глаза.

— Я с тобой согласен. Я сделаю так, чтобы она не осталась одна, если с тобой что-нибудь случится.

— А с тобой?

Он хотел бы что-то сказать, да только рот открыл, пока пальцем вел по Лениной щеке.

— Пойду собираться.

Пока забивал патроны в магазины, пальцы слегка дрожали. Дурак. Натуральный дурак. Себя загнал в угол и их заодно. Идет в окружение врага фактически, знает, что ему не доверяют, хотят держать на коротком поводке и все равно идет, потому что не пойти — хуже. Все деньги, что были, он оставил ей, проверил машину, выгреб все, включая долларовую заначку.

— Деньги на столе, — тихо сказал он, и долго смотрел на нее. Лена стояла в лучах солнца, светлые волосы выглядели легкими и воздушными, а худое после болезни тело невесомым.

На языке много чего вертелось: если не вернусь, делай то-то, деньги лежат там-то, обратись туда-то за новыми доками. Дурацкие инструкции, которые не помогают, а пугают еще больше. Она смотрела неземными глазами, их выражение было — как у ребенка? Слишком слабая, больная, с малышкой. Она одна не выживет. Так что он вернется. Вот что бы ни случилось — вернется.

Андрей промолчал и вышел из дома.

Дорога в город была долгой. Петлял, чтобы удостовериться, что не ведут следом. По дороге позвонил старому знакомому, попросил в новый комплект документов внести изменения.

— Ты уверен? — переспросил он. — Документы в работе, потом переделывать сам понимаешь. Не получится.

— Уверен, — Андрей бросил трубку.

Пробрался в промышленный район, где оставил Исаева с парнями. Интересно, что от него осталось? Может, зря едет?

Мысленно прокрутил разговор с Исаевым еще раз. Когда тот предлагал сказать, где брат в обмен на свободу, очевидно, что лгал. Этого он, скорее всего, не знает. Иначе освободил бы сам, а не стал жертвой шантажа. Или солгал в чем-то другом. В чем — не так важно. Предельно ясно, зачем он неумело выкручивался и предлагал то одно, то другое — хотел выйти оттуда живым. Вот и все.

Охрану заприметил сразу — «незаметные» парни попались несколько раз. Глодовские. Нужно быть настороже. Подъехал к ангару и выбрался из машины. Налетел порыв ветра, хлопнул полами пиджака, оголив кобуру, взъерошил волосы. Ветер пах пылью пустырей и заброшенной стройкой, ржавым железом.

За дверью стоял знакомый парнишка.

— Где Руслан?

— Внизу, — тот мотнул головой в сторону спуска в подвал.

Андрей направился туда, но как только начал спускаться, насторожился. К привычной подвальной вони примешался тяжелый запах крови, словно Исаева пришили давным-давно и он идет прямо в ловушку. Но эту версию он отмел. Такие, как Руслан, свидетелей убирают с помощью огнестрела, а тогда бы здесь воняло иначе: пороховой гарью, и не так сильно — кровью.

Он толкнул дверь, и в подвал полился свет сверху.

Исаев был жив. На этом хорошие новости заканчивались.

Его приковали к скобе в стене, пропустив через нее перемычку наручников. Ненужный стул валялся в стороне: в полумраке поблескивали металлические очертания. Руслан ждал с двумя парнями. Как голодные псы, они следили за Андреем, пока он неторопливо спускался по лестнице.

Исаев скорчился у стены, лица не видно, но судя по обмякшему силуэту и свесившейся голове, в полуобморочном состоянии.

— Что с ним? — спросил Андрей, прикуривая.

Огонек вспыхнул в темноте, он глубоко затянулся. Курить особо не хотелось, а вот замаскировать вонь сигаретным дымом — да. Еще это отличная отвлекающая деталь: уголек в темноте притягивает взгляд.

Ответил Руслан:

— Отключился.

Игнорируя его, Андрей подошел, и пошевелил безжизненную руку снайпера носком ботинка.

— Я же говорил: вернусь утром, и чтобы он смог говорить.

Руслан продолжал смотреть с подозрением. После того, как он перепрятал семью, другого и не ждал. Взгляды всех троих он спокойно выдержал.

— Приведите в чувство. Водой облейте холодной, — никто не шелохнулся и Андрей добавил. — Парни, я вас не понял…

Руслан кивнул и один начал подниматься по лестнице. Пока не вернулся, они молчали. Ему далось это легко, а вот глава охраны нервничал. Охранник выплеснул ведро холодной воды на Исаева. Андрей отступил, чтобы не попало на ботинки.

Исаев пришел в себя резко, задыхаясь под потоком ледяной воды, рухнувшей сверху. По себе зная, как это неприятно, он даже посочувствовал парню — как бы не случился шок. Но ничего — молодой, крепкий. Он пришел в себя, словно вынырнул с глубины: глубоко, с хрипом вдохнул, затряс головой и дико оглядел их. Андрей наблюдал, как взгляд тупеет, как в нем поселяются глубокое потрясение и обреченность. Парень возвращался в реальность, где ничего хорошего не ждало. Но Андрею было нужно, чтобы тот полностью пришел в себя.

— У кого ключ?

— Допрашивай так, — голос Руслана стал ниже.

— Давай ключ.

Тот тянул.

— Поверь, так будет проще.

Руслан порылся в карманах, отстегнул наручники сам.

Ершится, но приказы пока выполняет.

Освобожденный Исаев с облегчением опустил руки и оперся на стену спиной. Андрей с интересом наблюдал за пленником: он не мог не знать, чем это кончится. Должен думать, что его сейчас пришьют… Но Исаев даже не смотрел на Андрея. В плечах было облегчение — он признал поражение. Смирился. Сдался — когда в положении тела, склоненной голове видно согласие с тем, какую судьбу для тебя выберут другие.

Это Андрей тоже знал по себе.

— Идите, погуляйте, парни. Нам надо поговорить.

— При мне.

Андрей покорно кивнул, повернулся к Исаеву. Охрана осталась позади, и что он делает, мог видеть только снайпер, но никак не Руслан. Парень перестал дышать, когда увидел, что Андрей достал пистолет и тихо накручивает глушитель.

— Ну, как хочешь. Надо его перевезти. Глодов сказал, спрятать в надежном месте.

— Мне он ничего подобного не говорил, — Андрей физически чувствовал, как Руслан сверлит ему спину взглядом.

— Позвони ему, — пожал плечами Андрей и приказал Исаеву. — Вставай.

Эти засранцы не уходили. Ругнувшись, Руслан набирал номер. За спиной стало тихо — все стояли на своих местах. Сейчас Глодов ответит, что не говорил ничего подобного и его возьмут на прицел. Исаев не торопился выполнять приказ — чувствовал, что-то не так.

Мысленно Андрей представил каждого: у Руслана трубка в руках, его можно последним… Два других вооружены. Отшвырнув сигарету в угол, он обернулся и выстрелил без предупреждения — за спину Руслану.

— Ты что творишь!..

Первый упал сразу. Наверное, даже не понял, что умер — Андрей попал точно в голову. Второй схватился за оружие, и рухнул следующим. Выстрелы были негромкими, приглушенными даже в подвале, где любое движение отражалось от стен.

— Ты что творишь, урод! — снова заорал Руслан.

Закрываясь рукой, он бросился к выходу, и Андрей поднялся по лестнице вслед за ним. Исаева пока бросил. Никуда он не сбежит. Выглянул наружу, щурясь на яркий свет — на первом этаже пусто. Через окно было видно, как Руслан, чуть не падая, бежит к машине, чтобы укрыться за ней. Трубку он потерял по дороге.

Здесь еще трое — тех, кого он видел. Пока разберутся, что к чему, у него фора в несколько секунд. Андрей спустился вниз и рывком заставил Исаева встать.

— Вперед, — приказал он, и толкнул к лестнице.

Его авто припарковано у входа. Специально так поставил. Когда они поднимались, один из охранников застонал — недобиток.

— Быстро! — прорычал Андрей, заставив шевелиться.

Исаев, сильно избитый, шел с трудом, спотыкался. Он его еще при свете дня не видел, как сильно отделали. Андрей выдвинулся вперед, держа проем под прицелом, а Исаева бросил перед собой на пол, чтобы не мешал. Пинком заставил проползти на крыльцо. Рядом с машиной Руслана уже не было — где-то спрятался. Парней тоже не видно.

Открыл машину с брелока и сказал:

— В багажник.

— Чего? — спросил Исаев. Краем глаза Андрей видел, что у того лицо все в крови.

— Не хочешь, стреляю здесь.

Без разговоров снайпер залез в багажник. Андрей захлопнул крышку, когда обходил машину, чтобы сесть за руль. Развернулся на гравийке и тут же разогнался, рассчитывая таранить, если они успели перегородить машинами выезд.

Не успели.

Он оценил в зеркале заднего вида пустынный ангар и выехал с территории. Выжал все, что мог из машины, чтобы быстрее убраться отсюда. Вылетел на дорогу. Сколько у него времени? Кто знает. Пока Руслан дозвонится Глодову и они решат что делать. Вряд ли его сдадут властям. Им нужен парень, и пока тот у Андрея, его не тронут. Можно ждать звонка с предложениями. Попытаются выкупить — за инфу или бабки. Телефон он пока отключил.

На меры безопасности ушло много времени.

Тачку пришлось менять, проверять слежку. Вернулся он ближе к вечеру. Но вернулся, как мысленно обещал ей. Когда загнал машину во двор, и открыл багажник, Лена выскочила из дома. Хорошо хоть без дочери.

— Господи, — глаза полезли на лоб, когда она увидела в багажнике скрюченное тело. — Андрей…

Он приложил палец к губам.

— Тихо. Это Исаев. Иди в дом, милая.

Она помедлила, затем разум взял в верх. Лена беспомощно смотрела из кухни, как он затаскивает пленника на крыльцо и открывает крышку погреба. Исаев кашлял. По лестнице сам спуститься не смог, и Андрею пришлось затаскивать его. Положил на голую землю.

Вернулся, нашел в кладовке старое одеяло. Лена заглянула ему за плечо, ничего не сказала, но видно — в шоке. Раньше работу он домой не приносил. Испугана, а ничего не спрашивает. Привыкла.

— Я поговорю с ним немного, — сказал он. — Не разговаривай с ним, и близко не подходи. Не бойся.

Она съежилась, кивнула — ее беспокоил непрошенный гость. Андрей спустился в погреб, перед этим проверил звонки: пока не звонили. Прежде чем снова общаться с клиентом, нужно как следует допросить Исаева, чтобы решить, как лучше его использовать. Точно можно было сказать одно: с работой на Глодова покончено, но трофей того стоил.

— Вставай.

Одеяло он швырнул на Исаева, еще и пнул для ускорения. Тот застонал, заворочался. Днем он надел на снайпера наручники — из своих запасов. Андрей наклонился, схватил за перемычку и дернул за скованные руки, заставляя сесть.

— Не прикидывайся, — усмехнулся он. — От такого не подыхают. Рыпнешься, брюхо прострелю и брошу здесь. Садись, разговаривать будем.

Исаев со вздохом приподнялся. Глаза были мутными, но вполне осмысленными. Левую часть лица, которой больше всего досталось, деформировало от отека. Ссадины и участки с содранной кожей стали черными от спекшейся крови, как от сажи. Он сипло дышал ртом.

— Закурить дать? — впрочем, вместо сигарет Андрей вытащил оружие.

Исаев помотал головой, наблюдая за пушкой.

— Как они меняют отпечатки?

Снайпер удивленно пялился на него и вдруг рассмеялся.

— Я знал, что тебя это заинтересует.

Страшная, уродливая ухмылка Исаева безумно злила. Большим пальцем Андрей вытер парализованный угол рта — единственное проявление нервозности.

— Живется тебе не сладко, — продолжил Исаев, наблюдая за каждым движением. Спокойно, как приговоренный к смерти, которому больше нечего бояться. — С тех пор, как ты облажался на мосту, как девственник, да, и тебя взяли?

Он вел себя так, словно это он главный, он ведет допрос.

Нашел слабое место.

Самую большую его уязвимость. Необходимость до конца жизни жить на дне. Андрей неосознанно осмотрел пленника еще раз — отыскивая слабое место, как волк перед атакой, и от Исаева это не укрылось.

— Артем тебе поможет. Помоги нам убрать Богданова, который держит его в заложниках, и Глодова, и за нами дело не застрянет.

— Как? — повторил Андрей.

Риск того стоил, да. Рискнуть и увести ценного пленника из-под носа Глодова он был готов.

Но все равно ему не верил.

Было бы так легко, любой бы воспользовался. Андрей многих людей знал: при бабках и с большими проблемами, которые за такие возможности глотку бы кому угодно перегрызли.

— Отпечатки не изменить, — он неосознанно провел кончиками пальцев по внутренней стороне ладони. — Это невозможно.

— Их меняют в базе. Твои отпечатки остаются при тебе, но будут числиться под новым именем. Известные люди, как Богданов, еще лицо меняют. Новая жизнь.

— Биообразцы?

— Не знаю. У Богданова с этим не было проблем.

— В моем случае все не так просто, — усмехнулся Андрей, он присел на корточки перед Исаевым, закурил, глядя на влажную землю пола.

— Слушай, — Исаев вздохнул. — Я тебе предлагаю хорошее дело. Без подстав. Ты мне, я тебе. Получишь путевку в будущее. Деньги, новые документы, твои отпечатки за Андреем Ремисовым числиться не будут. Что еще надо?

— На всю семью? — небрежно спросил Андрей.

Исаев осекся, и нехотя признал:

— На тебя. У твоей жены с дочкой свои документы вроде были. Извини, только на тебя.

— Деньги откуда?

— Деньги Богданова. Из фонда. И личные. Там много, нам хватит.

Андрей приподнял брови:

— И на себя успел разделить?

— Мне нужен брат, — отрезал Исаев.

С таким вызовом, что Андрей снисходительно хмыкнул.

Звучит заманчиво. Даже слишком. Значит, есть второе дно. Исаев хорошо изучил его биографию. Знает, что предложить, на что надавить, и жить очень хочет. Даже если правда… Андрей начал терять интерес. Даже если правда: в его случае смены отпечатков пальцев мало. Он слишком известен. Он не Глодов и не Богданов, которые эту самую путевку в будущее могли купить за бабки и свалить, но по сравнению с ним, они чисты, как младенцы.

— Предложение интересно, но не для меня. Мои образцы ДНК в базе.

— Тебе нужно поговорить с Артемом.

— Фотография растиражирована. Пластической операцией этого не исправить. Это только в дешевом кино срабатывает, Исаев.

— Поговори с ним! — он сделал упор на последнем слове. — Он в этом разбирается, не я.

Голос стал хриплым, давящим: Исаев хотел быть полезен.

И тем не менее ценность для Глодова он представлял. Судя по действиям бывшего клиента — большую ценность. Андрей еще раз проверил телефон: звонков пока не было.

— Как ты в это попал?

— Мой брат пропал. Я на тот момент служил, был в горячей точке. Дело с мертвой точки не двигалось. У меня кроме него никого не осталось! Уволился, приехал сюда, начал искать… На меня вышли почти сразу. Сначала человек Богданова. Затем Артему дали позвонить. Мы встретились. Короче на меня надавили, что если хочу увидеть брата живым, должен делать то, что они говорят…

Андрей уже знал, куда Исаев свернет дальше: за брата заставили работать на них. Затем пошли заказы.

— А почему ты к ментам не пошел?

Исаев сжал губы.

Хороший вопрос. Хорошим парням вроде него — это первый вариант для решения проблем. А он за СВД схватился.

— Брат нечист на руку?

— Да, — нехотя признал он. — Он уже попадался, по глупости. Все замяли, Богданов помог тогда выпутаться и взял Артема на работу. Или ты думал, он легально отпечатки меняет? Нам тоже обещали свободу и деньги, когда все закончится. Только я понял, что нас убьют как свидетелей.

— Ты говорил, знаешь, где он?

— Ну, не совсем. Когда Богданов меня шантажировал, я сильно не наглел, они угрожали покалечить брата. Но после встречи выследил, куда его увезли. Я дам адрес.

— Давно это было?

— Два месяца назад.

Андрей рассмеялся:

— За это время его давно перевезли.

— Я много знаю! Я расскажу, как мы связывались, где лежат телефон и мои вещи. Помогу тебе. Все что нужно, дождаться, пока Богданов или кто-то из его людей свяжется со мной, и выманить. Застрели Глодова, Богданов решит, что это сделал я, и захочет связаться, — неожиданно закончил он.

— Зачем, если Глодов будет убит?

— Он не последняя цель. Его телохранитель еще… И ты.

— А ты шустрый, — отстраненно заметил Андрей и поднялся. Схема оказалась сложнее, чем он думал. — Ты мне сейчас назовешь способы связи. Сдашь свои контакты, жилье, все. Я проверю твои слова. Если совпадет, посмотрим, как быть дальше. Пока обживайся. Ты здесь надолго.

Через перемычку наручников он пропустил собачью цепь, найденную в сарае, и замком приковал Исаева к опоре-балке, которая поддерживала веранду над погребом.

Прежде чем подняться, Андрей предупредил:

— Не ори громко. Здесь моя дочь живет. Не пугай ее, она маленькая.

Снаружи уже стемнело. Андрей захлопнул крышку погреба, безжалостно лишив Исаева доступа свежего воздуха, и вошел в дом. Как чужой остановился на пороге.

Лена безропотно ждала на кухне, пила чай за столом. Он с запозданием понял, почему так тихо — Аня уже спит.

— Ты как? — тихо спросил он. Лена держала ладонями чашку, как ребенок. Бледненькая, но нормально держится. — Я про перевязку забыл… Давай обработаю тебе швы.

— Я сама все сделала.

— Хорошо себя чувствуешь?

— Ничего… — она устало пожала плечами. — А этот, — она кивнула в сторону веранды и погреба, — долго у нас пробудет?

— Несколько дней. Лена, я не хочу тебя расстраивать… — как будто он и так недостаточно ее расстраивал или пугал. — На ночь не смогу остаться, срочные дела.

— Ты нас оставишь, когда он там? — пролепетала Лена, от лица отхлынула краска.

— Я его приковал, он не вылезет. Я вернусь завтра, — он с трудом смотрел в ее умоляющие глаза, полные тумана и страха.

Как не хотелось бросать ее и дочку наедине со снайпером, но с собой их брать еще опасней. На целые сутки — одних. Лена выглядела такой несчастной, что вопреки правилу никогда не забегать вперед и не обещать заранее, Андрей немного приоткрыл карты.

— Вернусь вечером и кое-что привезу, хорошо? То, что тебя порадует, милая.