Глава 35

Андрей

— Завтра идем к Богданову.

Присев на ступеньку, Андрей наблюдал, как позвякивая цепью, Исаев пожирает Ленин гуляш. При этих словах снайпер перестал жевать и уставился на него. Андрей невозмутимо стряхнул пепел.

Нехорошо здесь курить — и так дышать нечем.

Потерпит.

— Ты знаешь, где он? Ты его нашел?

Что выражало избитое, затекшее лицо Исаева, трудно было сказать. Глаза стали настороженными.

— Ты его найдешь, — отрезал Андрей. — Выйдешь на контакт, и дашь его выследить.

— Ты был по старому адресу?

Андрей был и ничего интересного не нашел, но не ответил. Дал понять — твое дело играть в чужой игре, и не вякать. Информации такие получают столько, сколько нужно, и ни граммом больше. Исаев вернулся к еде, но доедал без прежнего аппетита.

За последние сутки он много где был. Глодов не звонил, но слухи донесли, что его люди бегают по городу в панике. Без Андрея клиент чувствовал себя уязвимым. Собирает сведения прежде чем выйти на связь. И хорошо — Глодов пока ему не нужен.

Проверил конспиративные квартиры Исаева — те адреса, что он дал. Предварительно изучил местность, убедился, что нет растяжки — иногда такие, как он оставляли сюрпризы на брошенных или спалившихся адресах. Все было чисто. Работал он один — тут Исаев не соврал. Все денежные заначки Андрей забрал. Там немало было, деньгами его хорошо снабжали. Лене пригодятся. Нашел СВД, пистолет, патроны. Что интереснее, «винторез». Новый, в заводской смазке. Это уже любопытно.

— «Винторез» откуда взял?

— Дал Богданов, — буркнул Максим. — Оружием снабжал он.

— Зачем тебе? — Андрей затянулся, прищурившись от дыма. Со стороны прищур казался подозрительным.

«Винторез» там явно не просто так был.

Исаев медлил.

— Со мной связано?

Снайпер кивнул и нехотя признал:

— Когда узнали, что ты прикрываешь Глодова, разные идеи были, как тебя нейтрализовать. В том числе подставить.

— Так и думал, — что «винторез» его излюбленное оружие все знали. — Доедай быстрей. Надоело здесь сидеть. Завтра выдвигаемся.

Тот доел по-солдатски. Андрей забрал тарелку, подтолкнул к Исаеву бутылку, стоящую у ног, и встал. Он поднялся, захлопнул крышку погреба и остановился докурить во дворе. Пристроил грязную посуду на крыльцо и сел на ступеньку. Так тихо в деревне. Воздух чистый, дыши полной грудью. И звезд полное небо. Пахло сентябрем.

Уже холодает. Осень.

Надо девочкам найти теплую одежду. Столько забот с семьей — обо всем нужно помнить. Полоска кольца тускло светилась на пальце. Чужая такая. Внезапная. Он провел пальцем по гладкому золоту. Кольцо нагрелось от его тела, стало теплым. Хотел Дине такое надеть — не вышло. Ей надел, только ей. Потому что она права, и так нужно.

Когда эти кольца покупал, конечно, ее вспомнил. Все второпях, в последний момент. Зато Лене это было нужно. Он вспомнил, как покупал конфеты, входил в дом и волновался, когда лез за кольцами. Как будто она бы отказала… Кто знает, может, и отказала бы. Она прямо говорила, что о дочери теперь больше думает, чем о нем.

Она его любит.

Видно, что любит. И ему без них — что-то не так, уже что-то не правильно, не хватает чего-то, когда их дома нет. Привык о них думать, о них заботиться, их любить. Они его грели. Это его гавань.

Лена в нем нуждается. Но больше того — дочь.

Как Дина когда-то. Мягкая, ранимая, нежная — обреченная, если не беречь.

Он вспоминал глаза дочери. Пальцы крепко сжались на фильтре — сплющили. Мысли о дочери его топили, как сливочное масло. Воспоминания о ее глазах. Он такое странное чувство начал испытывать, что перед ним все другое меркло. В первый раз — когда Аня родилась. Но с тех пор, как они снова увиделись, это чувство крепло с каждым днем. Если ради нее не попробовать, ради чего жить вообще? Зачем? Зачем-то он вспомнил, как отходил после последней стычки с Шелеховым, блевал, и было ощущение, что выблевывает внутренности, так плохо было.

Период после тюрьмы казался черным и мрачным. Бессмысленным. Он как пустая безжизненная оболочка существовал, пил, улыбался, работал на Демьяна, но смысла в происходящем не было. Он его утратил… Андрей затянулся, обжигая пальцы, пытаясь припомнить — когда?

Не на мосту. Раньше. Когда понял, что раскрыт и до конца дней придется скрываться. Это их будущее с Диной перечеркнуло. Это и ничто другое, не мудак Кац, от которого можно было избавиться, если на то пошло…

Да, это все разрушило. Он оказался на дне.

Сейчас уже не так. Появилось ценное чувство смысла. Когда жизнь обретает понятные очертания, все меняется.

Она так радовалась, увидев штамп в паспорте.

Как маленькая.

Он улыбнулся, вспоминая ее объятия и нежные слова. Радость, что он принес конфеты. Она и есть маленькая, сколько ей — двадцать один? Так захотелось ее порадовать, еще посмотреть на это. Ей так досталось, что пустяки вызывали у нее бурю эмоций. Хотелось свозить ее на отдых, купить платье, хотелось, чтобы она забыла о том, что выпало на ее долю.

В успех он особо не верил.

Слишком жизнь потрепала, чтобы верить в хороший исход. Исаеву он не сказал, но все обдумал. Надо выманить его на встречу. Скорее всего, сам Богданов не придет, но пришлет своего человека. Неважно. Ему бы хоть зацепку — и он размотает клубок. Пусть Исаев требует встречу с братом. Микрофон, маячок — провернет тот же прием, когда сам встречался со снайпером. Отследит. Если удастся собрать информацию — хорошо. Получится захватить Артема Исаева — вообще удача.

И будь что будет, да… Будь что будет.

— Андрей, — на веранду вышла Лена. — Ты что так долго? Куришь?

Он кивнул, и обернулся.

Юная, такая красивая… Худая после болезни. В темноте кожа и волосы Лены слегка светились. Как в гостинице, в их первую ночь, когда она перед ним раскрылась и к себе приглашала. Она еще умела доверять — и доверяла так открыто и безгранично, как умеют только дети и влюбленные девушки.

Она ему себя вручила. Свою судьбу. И хотя он не просил этого дара, но принял.

— Вернись в дом, холодно, — пробормотал он непослушными губами.

Ради нее стоит рискнуть. Иначе зачем жить дальше, для чего?

Внутренняя готовность идти ва-банк не зная, что получишь в финале — награду, заключение или смерть, была горькой. Но одновременно давала чувство свободы, которое он не испытывал много лет.

Хотя планировал Андрей приступить к плану на следующий день, но отложил. Пришлось из-за Лены. Слишком слаба еще. И что, снова бросать одну, ночью, с Аней? В этот раз что-то его держало. Как будто предчувствие: не ходи, вдруг не вернешься. Пусть окрепнет, чтобы сама, если что справилась.

Или инстинкт просил остаться, еще немного с семьей побыть.

Посмотреть, как дочь играет. Как Лена — жена теперь, пусть по поддельным документам, но намерения были серьезные, хлопочет по хозяйству.

Посидит Исаев в погребе, ничего с ним не случится.

Лена старалась не замечать, что в погребе кто-то сидит, но готовить стала на троих взрослых.

Выждал неделю.

Даже лучше, что выждал. За это время лицо Исаева зажило и он стал похож на человека. На улице совсем похолодало, пришлось съездить в город за одеждой. Дочку померил рулеткой и купил осенний комбинезон — темно-розовый в белый горошек, ботинок купил две пары разных размеров, чтобы не возвращаться, если не подойдут. Лене — бежевое пальто, сапоги, ее размер угадать было проще. Купил ей цветы без повода — увидел, что на улице продают и спонтанно взял букетик. Какие-то осенние садовые цветы — он не разбирался. Но не импортные — это сразу видно. Местные. И букет простой, хоть и собран со вкусом. Несколько видов: некоторые похожи на пушистые ромашки, другие с круглыми бутонами. Разных цветов, как осенний лес: розовые, белые, желтые, бордовые.

Еще в городе набросил на себя черное пальто. Оставил расстегнутым — и пистолет прикрыт, и не жарко. Когда приехал, взбежал на крыльцо и сразу преподнес разноцветный букет — Лена его встречать вышла.

— Держи, это тебе, — почему-то голос дрогнул, он прочистил горло. — Не знаю, что за цветы, но красиво.

— Это хризантемы, — сказала Лена, спрятав лицо в цветах. — Спасибо.

Глупость полная. Но она правда особенная теперь. С его колечком на пальце, и не просто символ — молодая жена. Его жена.

— Я его заберу… — он топтался на пороге.

Лена заметила, что он не входит в дом. Положила цветы на сгиб локтя, тревожно приподняла брови.

Поняла, что уходит.

— Ты быстро?

— Постараюсь, — он не хотел пугать, но и лгать тоже. — Запритесь с Аней дома, утром или днем… В крайнем случае, завтра вечером, я приду. В столе доллары, бери, если что.

Он провел пальцами по ее щеке. Мягкой, еще по-девичьи нежной. По закону подлости именно сейчас не хотелось уходить. Она накрыла ладонью его руку, и они соприкоснулись кольцами. Он этот брак не распробовал. И хотя это только для нее делал — все равно изменилось что-то.

— Где Аня?

— Спит.

Он помедлил:

— Не буди, — поджал губы, глядя в большие голубые глаза. Красавица. — Не провожай.

Интуиция сводила с ума, орала: не совершай ошибку, останься. Не уходи — не бросай сейчас! Дальше нет смысла тянуть. Пан или пропал. Надо рискнуть. Риск дело благородное — можно вытянуть выигрышный билет и подарить себе новую жизнь. Всегда ведь везло… Не с Диной, это да. Но в остальном — всегда.

Она не знала, куда он уходит, но понимала, что рискует.

Схватила ладонями лицо, погладила. Правда, в ее взгляде утонуть можно было, столько там было боли и слез, любви, страдания, к которому она, к сожалению, уже привыкла.

Ее взгляд убеждал снова и снова, что риск того стоит.

— Иди к дочке, — пробормотал он, целуя ее в нос и мокрые щеки. — Давай, Лен, не смотри, я его вытаскивать буду.

Она кивнула и, баюкая цветы, ушла. Он услышал, как она заперла дверь.

Андрей поднял крышку погреба. Стрелок уставился на него снизу вверх, как волк из ловчей ямы. Заросший, несло от него сильно. Спустился и отстегнул цепь от опоры.

— На выход, — велел он.

Исаев начал подниматься, щурясь на солнечный свет. Андрей бросил ему куртку, затолкал в багажник и захлопнул. Выехал за ворота, остановился их запереть и прощальным взглядом окинул дом. Не хотел уезжать. На сердце скребли кошки.

Лена… Аня.

Уехал, словно от сердца оторвал.

Исаева нужно было привести в порядок. Отправлять его на встречу таким нельзя. Отвез на старую конспиративную квартиру. Заставил вымыться. Наблюдал из коридора, с оружием в руках. Тот быковал — мыться под контролем ему не нравилось. Одежда была только его — Исаеву оказалась маловата, но другой не было.

Загнав его на кухню, сковал руки и пристегнул к газовой трубе. Тот хрипло дышал, встревоженно наблюдая, как Андрей прикрепляет к нему микрофон, и датчик слежения.

— Сейчас позвонишь людям Богданова и скажешь, что ты меня достал. И поторгуешься, чтобы увидеть брата. При встрече передашь ему отслеживающее устройство.

— Ты что, меня отпустишь? — не поверил Исаев.

— Ну да, — Андрей нахмурился.

— А ты не боишься, что я сбегу?

— Тебе брат нужен или как? — Андрей нашел один из своих запасных левых телефонов. — Говори номер, я наберу. Договорись о встрече на прежнем месте. Понятно, за тобой пришлют кого-то. Ты поедешь с ними. Я вас отслежу. Мне твой брат нужен, я не дам его убить. Но если ты побежишь, или не дойдешь до места встречи, я тебя сниму, понял?

— Понял, — жестко ответил Исаев и продиктовал цифры. Андрей набрал и включил громкую связь.

Мучительно-долгие гудки, словно кто-то на том конце испытывает их нервы на прочность.

Наконец, ответили.

— Говори, — голос был холодным, неэмоциональным, словно ответил труп. Не Богданов. По интонации Андрей решил, что это охранник или кто-то, кто принимает сообщения.

— Это Макс, — он облизал губы. — Я достал Ремисова. Он у меня, живой, вас это интересует?

Подозрительная пауза.

— Как ты его достал?

— При передаче денег. Он подумал, и согласился поменять хозяина за гонорар. Он ваш. Но сначала хочу увидеть брата.

Снова пауза. Андрей подумал, что тот советуется с кем-то, поэтому отвечает с задержкой.

— Сбрось фото.

— Здорово… — пробормотал Исаев, косясь на Андрея и тот кивнул. — Без проблем.

То, что на слово не поверят — Андрей ждал. Сделал снимок крупным планом, стараясь казаться пленником, чтобы не вызвать подозрений. Им нужны доказательства, что Исаев не врет и все.

Фото ушло.

— Эй, — сказал Максим, когда пауза затянулась. — Я могу встретиться с Артемом?

— Зачем?

— Поговорить, убедиться, что с ним все в порядке. Просто увидеться, в конце концов! Взамен дам адрес, где находится Ремисов. Идет?

— Идет.

— Встречаемся во сколько?

Исаев рассказывал подробности контактов с хозяевами. Встречались они на одном месте, за городом. Исаев должен прийти первым и ждать. Местность хорошая — лесистая, есть возвышенности, туда подходят автомобильные дороги и склон окутан тропинками. Андрей все предварительно изучил на картах.

— Три ночи, — тут же раздались гудки.

— Все? — уточнил Максим.

Андрей кивнул и оставил пленника «отдыхать» пристегнутым. Сумка с оружием в машине, все готово, но спать он не мог. Выкурил сигарету, думая о Лене и жалея, что нет ее фото. Сильно хотелось на нее посмотреть.

Старался не думать о предстоящей ночи.

Это как прощаться мысленно. Детали плана готовы. Риски взвешены. Рефлексия ни к чему.

Около полуночи Андрей вывел Исаева на улицу — снова в багажник, конечно. Куда еще. Сел за руль. Ночь была пасмурная. Лунного света мало. Это хорошо. Выждал в машине минуту, размышляя, не закурить ли еще, как вдруг зазвонил телефон.

Не тот, с которого они богдановским звонили. Старый его телефон, который он как-то проверил на предмет звонков, да так и не выключил.

Звонил Глодов. С кривой, слегка сумасшедшей улыбкой Андрей ответил.

— Алло?

Звонок развеселил, когда он представил чувства бывшего клиента: как тот готовился к разговору, нервничал, и Руслан наверняка прослушивает линию.

— Андрей, — Глодов говорил сдавленно. — Что произошло?

Он не смог подавить смешок. Расстрелял его людей, забрал заложника и тот спрашивает — что произошло.

Да все в порядке, братишка.

Он все-таки закурил.

— Ты не сказал мне правды, — Андрей затянулся, рассматривая горящий в темноте ярко-оранжевый огонек. Задержал дым в легких и выдул. Голос прозвучал хрипло и тихо.

Долгая пауза.

— Ты не понимаешь почему? — намекает на его темное прошлое. — Я тебе платил, а ты меня кинул. Застрелил моих людей. Так может я не зря тебе не доверял?

— И зачем ты позвонил? Праведный гнев на меня излить?

Снова пауза.

— Договориться.

— О чем?

Пока отсиживался с семьей в деревне, почитал новости — об убитых нигде не было ни слова. Глодов мог вызвать ментов и натравить на него, но этого не сделал. Скрыл. Это как нельзя лучше доказывало, что у него проблемы с законом, и Исаев нужен ему как воздух. А вот и подтверждение.

— Исаев. Что ты за него хочешь? Давай договоримся о сумме.

Проблема в том, что Исаев и ему нужен.

— Не деньги, — Андрей говорил спокойно. — Новая личность, чтобы я смог уйти на дно.

Андрей терпеливо подождал, пока тот соберется с мыслями.

— Это дорогая услуга.

— Так тебе нужен Исаев, или нет?

— Погоди, мне надо обдумать… Не клади трубку, — Глодов встревоженно дышал.

Тянет время — специально тянет, чтобы Андрей дольше висел на линии.

— Пытаешься меня отследить? Звони, как обдумаешь.

Он сбросил звонок и отключил телефон, не слушая возражений клиента. Завел машину — некогда ждать, и, блеснув фарами в темноте, выехал на пустынную дорогу. Глодов уже многое сказал: Исаев ему безумно нужен, смена личности — правда, а не фарс, и они с Русланом полностью сбиты с толка и пытаются прощупать его.

Только поздно.

Исаева он решил использовать сам.

На место они добрались заранее и приближаться не стали. Придется пройтись. Осенняя погода оказалась переменчива. Тучи собирались весь день и пошел мелкий дождь. В лесу влага просто висела в воздухе. Серый асфальт, темные ели, еще и стемнело.

Андрей занял место повыше.

Вышел из авто, забрав сумку, вывел Исаева и вместе они поднялись — чтобы от машины уйти. Исаева он оставил на тропе.

— Жди здесь. Считай до ста и начинай спускаться к месту встречи, — Андрей притормозил. — Если попробуешь сбежать, я тебя пристрелю.

Тот кивнул.

Андрей поднялся по тропе до ровного участка быстро — за двадцать секунд.

Хорошая позиция.

Опустился на колено. Холод тут же проник через джинсы. Еще и влажно здесь. Быстро собрал «винторез» — из дома Исаева он забрал именно его. Привык с ним работать. Собрал за несколько секунд. В мокром хвойном лесу запах оружейной смазки казался чужим и резким. Андрей не стал долго готовить площадку. Времени это займет немного. Застегнул пальто на все пуговицы, и лег, аккуратно поставив винторез перед собой — цевьем себе на руку, используя как упор.

Через прицел нашел Исаева.

Плоховато видно, мешали ветки. В прицеле ночного виденья все было черно-зеленым. Но маршрут — тропа, просматривался почти полностью. Выдохнул пар — сильно похолодало. Нужно было перчатки надеть…

Андрей размял кисть, прежде чем снова взять оружие. Сросшаяся кость почти не беспокоила — только вот в такие моменты, когда сыро, холодно, и важна меткость.

Он надеялся, что стрелять сегодня не придется.

Исаев не дебил.

Бежать здесь некуда и ему нужен брат. Попробует кинуть его или подставить — получит пулю.

Наконец, Исаев спустился. Его фигура различалась внизу склона у тропы. Пришлось ждать. На холоде дубели руки, и дождь снова пошел — мелкой надоедливой взвесью. Андрей дышал ровно, вдыхая запах хвои, стали и смазки.

В перекрестии прицела мелькнули фигуры — к Исаеву подошли!

Он мгновенно напрягся, приходя в боевую готовность. Лишние мысли ушли, его накрыло холодное спокойствие, которое всегда помогало действовать…

— Где Ремисов… — помехи, они говорили нечетко, зато ответы Максима слышно хорошо.

— В надежном месте. Сначала я увижу брата, затем скажу.

Ему что-то ответили, но помехи испортили качество звука. Затем он вообще пропал — как отрезало.

— Твою мать, — пробормотал Андрей от догадки. — Глушат связь.

Он прильнул к окуляру.

Силуэты на поляне никуда не делись. Широкоплечий — Исаева, и еще двое мужчин. Разговор шел спокойно: никто не дрался и руками не махал.

На тропинке что-то мелькнуло. Что-то быстрое — как тень.

Андрей дернулся, проследил тропу, пытаясь понять, что это было… И оцепенел. По тропе вверх, останавливаясь, чтобы обнюхать землю, бежали явно натасканные и притравленные на след собаки.