Глава 36

Андрей

Собаки держались тропы, но были ниже человека и терялись за мешаниной веток. Так просто не снять. Палец напрягся на крючке.

Стрелять или нет?

Раз спустили псов, подозревают, что Исаев с сообщником. Выстрелит — выдаст себя. Подхватив «винторез», он вскочил и бросился к машине другим путем. Надеялся, что дождь и влажность собьют их со следа, но если собаки приучены к запаху смазки — найдут.

Да здесь и не далеко.

Он побежал через лес, надеясь добраться до машины прежде, чем собаки на нем повиснут.

Думать было некогда.

Ни стрелять, ни драться — не вариант. Если повезет, Исаев отмажется от обыска и удастся отследить маршрут, но только в том случае, если это — обычные меры безопасности для Богданова… Опьяняюще глупая надежда.

Сто процентов засыпались.

Он был на полпути к машине, когда псина его настигла.

Услышал по шелесту позади: собака бежала через ночной лес тихо, но не бесшумно. Решил не стрелять. Обернулся, бросив «винторез» и достав нож. Он не знал, насколько тренированы эти собаки, но на всякий случай спрятал нож в рукаве пальто, чтобы она не засекла вооруженную руку и на нее не бросилась.

Адреналин так зашкалил, что кровь вскипела.

Здоровенная овчарка с оскаленной пастью и остекленевшими от ярости глазами атаковала со свирепым рычанием из темноты. Вцепилась в предложенную руку с остервенением. С морды летели клочья пены, словно у бешеной. Это был крупный кобель — килограммов сорок, и влетел в него, как таран. Андрей развернулся, пытаясь силой инерции погасить силу удара. Овчарку он стряхнуть не пытался. Наоборот, дальше просунул руку в пасть и ударил спрятанным ножом в шею. Стряхнул с себя взвизгнувшего пса вместе с пальто. Инстинктивно встряхнув «трофей», пес рухнул на землю, перебирая лапами — еще живой, но уже не боец.

В этот момент из темноты подоспела вторая собака.

Не успел.

Он выругался матом сквозь зубы. Рванул из-за пояса пистолет и встретил прыгнувшего пса градом выстрелов. Рядом раздался лай. Когда был на позиции, не пересчитал собак в прицеле «винтореза», но было больше трех. Андрей рывком наклонился, чтобы подобрать оружие: в автоматическом режиме полной обоймы хватит на очередь, когда на него прыгнула третья овчарка.

Обдала тяжелым дыханием, выщерив зубы — метила в горло, но он успел закрыться. Зубы сомкнулись на плече, и она энергично замотала головой, принуждая бросить оружие. С другой стороны налетела вторая и вцепилась в бедро. Вдвоем повалили его на землю. Без пальто, ночь осенняя, холодная, но он в пылу драки не замечал холода. Поволокли по подмерзшей земле. Плечо разорвало болью, Андрей попытался оттолкнуть одну из собак ногой, но с двумя справиться не смог.

— Сидеть, — скомандовал голос.

Псы, роняя слюни, сели, внимательно следя за движениями. Харкали на выдохе, не успокоившись.

К нему вышел мужчина в костюме и пальто, с двумя поводками в руках. За ним еще один, профессионально держа на прицеле. От луча фонарика Андрей зажмурился, так по глазам резануло. Короткий взмах ногой и «винторез» отлетел в сторону. Андрей застыл в одном положении, чтобы псы не бросились снова, и настороженно следил за «гостями». Плечо и бедро горели — особенно плечо. Рубашка намокла от крови. И место еще такое — чувствительное. С прокушенной мышцей реакция не та, она уже задрожала. Ни оружие поднять, ничего — практически инвалид. После драки он резко ощутил холод, проникший под тонкую рубашку.

Незнакомец опрокинул его ногой, и прижал, рассматривая. Андрей ничего не видел — все засвечено ярким, белым светом фонаря.

— Ремисов, — нейтрально заметил мужчина. — Я его узнал. Позвоните хозяину.

Ногу с него так и не убрали.

Андрей сглотнул.

Вокруг лес и тихо. Захотят — уберут прямо здесь. Он прислушался, пытаясь понять, что происходит за пределами поляны, но слышал только собачье дыхание над головой. Спина немела от холода.

Что там Исаев? Живой или нет?

— Собачку мою убил, — добавил здоровяк с поводками и сплюнул рядом с его головой. — В этой собачке больше человечности, чем в тебе, мразь, было.

Тон настораживал.

Он нажил себе личного врага, застрелив одну овчарку и заколов вторую. Впрочем, одна еще подавала признаки жизни. Слышно, как периодически скулит.

На голову набросили мешок сзади. От неожиданности Андрей вздрогнул. Яркий луч фонаря просвечивал ткань насквозь.

— Вставай, прокатимся.

Его подняли за шиворот, на запястья набросили пластиковую стяжку, стянули. Прокушенное плечо заныло, стоять было трудно. И как пройти путь до машины с мешком на голове, в лесу? Пока он ориентировался, но стоит двинуться — потеряется. С мешком на голове не побегаешь.

— Охраняй, — скомандовали собакам.

Его повели через лес.

Андрей прислушивался, шагая на ощупь. По ощущениям шли к дороге. Напряг запястья, проверяя путы на прочность. Судя по стяжке, они не планировали никого брать.

Конвоиры ничего не говорили, но он понимал, зачем мог понадобиться.

Богданова интересует его клиент.

Под ногами появился асфальт, они остановились. На голову нажали, заставляя пригнуться, и запихнули в машину. Судя по характерному звуку двери, это был микроавтобус.

Собак посадили с ним, значит, и их инструктор здесь.

Он привалился к стенке, больно врезавшись в нее, когда машина разворачивалась. Вспыхнул свет фар, видимый через плотный покров мешка: у них еще минимум одна машина.

— Глянь, какой «винторез», — раздалось приглушенное слева.

Значит, еще кто-то. И винтовку с собой забрали.

Инструктор разговор не поддержал.

Где-то полчаса ехали, прежде чем машина внезапно затормозила — на месте? В город не въезжали, шум городских дорог он бы услышал.

Его вытащили, и куда-то повели.

Тихо — точно, загородная глушь. Вокруг охрана — слышно по коротким разговорам. Открылась дверь, его завели в помещение. Запахи, звук паркета под ногами — это приличный жилой дом. Вели его вниз. Он по опыту знал, что ничем хорошим это не кончится.

Спустился по холодной лестнице. Его толкнули спиной к стене. Холод бетона проникал под рубашку, но не унимал горящее от укусов плечо.

Допрашивать будут насчет Глодова. Он на это мог жизнь поставить, что и делал. Мелькнула испуганная мысль — как там она? Единственное, что пугало. К плену, даже потенциальным пыткам он был равнодушен.

А вот Лена…

Исаева взяли тоже. Даже если не сразу заподозрили, то теперь, когда он привел Ремисова на хвосте, точно. Он парень крепкий. В прошлый раз доказал. Но кто знает, насколько умелый палач у Богданова, и снайпер еще от издевательств Глодова и его, Андрея, погреба не отошел. Выдержит ли второй раз?

К счастью, Исаев не знает, где они.

С него сорвали мешок.

— Ремисов? Думал, ты серьезней выглядишь.

Андрей зажмурился, спасая глаза от света. Когда открыл, увидел парня в черном костюме. Среди тех, кто был на поляне, его не было.

— Отвечать готов? Где Глодов?

Оценил мгновенно: не Богданов.

— С шестеркой говорить не буду.

— Ну-ну, — тот оглядел его и борзо улыбнулся. — А вот так тебе понятней?

Он резко и сильно врезал в живот. Андрей согнулся, задыхаясь от боли: словно внутренности разорвало от удара. Даже на колено упал, пытаясь сгруппироваться и пережить боль. Дышал быстро и сдавленно, молясь, чтобы острая боль в животе действительно не предвещала разрывы. Даже об укусах забыл.

— Смотри, не убей его, — сказал кто-то от порога. — Видишь, как скрючился. Он старый и весь калечный.

Андрей хотел огрызнуться, но мог только дышать, раздувая щеки. Поднял голову, как волк вглядываясь в них. Все расплывалось. Обоим было не больше двадцати пяти и оба здоровенные, как шкафы. Эти ухмыляющиеся рожи он запомнил.

Тот ухмыльнулся и нанес еще один профессиональный удар.

— Ну что, передумал?

— Дай… поговорить… с Богдановым.

— Ты для Богданова никто, кусок дерьма. Будешь говорить со мной. Не захочешь, я тебя заставлю. Но господина Богданова ты не увидишь, можешь просто об этом забыть.

Эти люди вели себя иначе. Не так, как он привык.

Парни были хорошо тренированы. Охрана поставлена выше всяких похвал. Его не унижали, когда отказали во встрече с шефом. Они не набивали себе цену. Судя по тому, как эти люди держались, они действительно считали его не больше чем куском дерьма. Таких к шефу не пускают. С ними работают специально подготовленные профессионалы, а шефу передают чистенькую ценную информацию, пряча то, что осталось от информатора в лесной могиле.

Андрей скрючился на полу, давая себе время прийти в себя.

Парни не торопились, даже не отличались особой жестокостью. Просто относились к нему как к объекту. Не боялись ни его, ни его репутацию. Их только раззадоривали слухи, которые о нем, несомненно, слышали.

Он никак не мог взять в толк, пока его избивали, вошли они в такой раж из-за того, что работал на Глодова и оказался в руках тех, кому выпил немало крови и теперь те отводили душу, или дело в том, кем он был?

Били его размеренно и профессионально. Причиняя боль, но не калеча сильно.

Точно так же, как он сам еще недавно советовал обработать Исаева.

Он пытался увернуться как мог, но парни действовали слаженно, а руки скованные. Удары достигали цели.

— Не надо, — выдавил он, сообразив, что не может быть быстрым из-за травмированного плеча. Уже отекло лицо, поясница горела огнем — еще немного и отобьют почки.

Давно он этого не делал — не просил пощады.

Перевернулся на бок и какое-то время лежал, пока они обменивались издевательскими шуточками. Больно. Очень больно, непривычно тяжело. Андрей пытался отдышаться.

Тяжело, потому что безнадежно.

От него хотели получить информацию и не собирались торговаться.

— Где Глодов, ублюдок?

Он попытался сосредоточиться на чем-то другом, чтобы отвлечься от боли.

Раньше получалось ее контролировать. Может, он действительно стареет, но раньше все было проще. Однажды Дина перевязывала ему руку и волновалась, как он теперь возьмет оружие в руки, как сможет себя и ее защищать. Как сейчас помнил, что ответил ей: я могу контролировать боль.

Больше не получалось. Не получалось… Хотелось, чтобы все прекратилось, и он был безумно рад думать о Лене…

Лена… Лена.

Спасительные мысли.

Такая сладкая девочка была. Еще не испорченная жизнью — такими светлыми, как она, бывают лишь дети. Не узнавшая жестокость как Дина. Молодая, прекрасная, легкая. В рот ему смотрела, что он ни сделает — принимала с интересом и восторгом.

— Кто же от такого откажется… — пробормотал он опухшими губами.

— Что? — переспросил парень, и гадко прищурился. — Бормочет что-то. Нервы сдали?

Ненадолго его оставили в покое.

Наполовину закрыв веки, Андрей лежал на бетонном полу, и наблюдал за ними. Звонили Богданову или приближенному: молчание возымело силу. Его избили, но вытянуть ответы не смогли. Теперь нужны инструкции.

— Ладно, — сказал охранник, закончив разговор. — Где прячешь семью? Их сюда привезут, этого хочешь?

Парализующий страх, словно яд, растекся по венам.

Адреналин в крови призывал действовать, а он лежал, отвернув лицо в сторону, и думал о ней.

Лена-Лена…

Маленькая, красивая девчонка, с которой он познакомился лишь для одного — для постели, а она без спроса родила ребенка. Избитый, с заплывшими глазами и тонущий в боли и безнадеге он только сейчас понял, что действительно полюбил эту девчонку. Так сильно, что не скажет ничего, даже если разрежут на куски.

Про Глодова — может быть. Про нее просто нет.

Пусть режут.

Его захлестнуло незнакомое ощущение пьянящей животной привязанности, из-за которой умирают и терпят пытки. Пугающая, но искренняя любовь к той, без которой просто плохо.

И от этих чувств он сходил с ума.

Что не выдержит издевательств и ему влезут в голову, как когда-то. По молодости и неопытности он оговорил себя после многочасовых пыток, сдался и дал на себя компромат. На долгие годы позволил собой помыкать и огромной ценой исправил ту ошибку. Это теперь навсегда в душе: тонкой тенью, паутинкой, затянувшей сердце — недоверие к себе.

А она бы и за это его простила.

Если из него вытянут адрес против воли…

Адская смесь любви и черного страха заставила его броситься на них, хотя это было абсолютно бессмысленно.

Его остановили ударом ноги.

Рухнув, Андрей заставил себя успокоиться. Обуздал взрыв эмоций, вызванный угрозами. Они угрожают, чтобы раскололся. И все. Семью только для того упомянули, потому что избиение ничего не дало.

Сам по себе он Богданову не нужен. Просто попал между молотом и наковальней. Им нужен Глодов. Его смерть отделяет Богданова от желанной цели. Говорить о нем рисково, но от семьи их нужно отвлечь.

— Я с Глодовым разбежался, — выдавил Андрей, когда его заставили встать и прижали к стене. Перед собой он держал нетравмированную руку, чтобы успеть отбить удар, если что. — Из-за того, что Исаева у него отбил…

— Зачем ему Исаев?

Андрей замешкался. Правду сказать страшно, но ведь снайпер мог расколоться и растрепать, что сам предлагал новую личность. Хотя вряд ли… Вряд ли.

— Не знаю точно… — он сплюнул кровь. — Мы работали, пока я Исаева не забрал. Хотел обратно ему продать. Мы созванивались, да я передумал.

— Почему передумал?

— Мутно было…

— Ты че врешь? — разъярился парень.

Андрей получил удар в живот. Открыл рот, не в силах вдохнуть и несколько секунд таращился на лампу под потолком.

— Зачем организовал встречу с Исаевым? — еще один удар прочистил ему мозги до кристальной ясности. — Ты оглох?

— Исаев обещал новые документы… — просипел он, поняв, что в деньги никто не поверит. — Новую… новую…

От боли он не смог договорить.

— Выведу на Глодова, — выдохнул Андрей. — Отдам взамен…

— Торговаться просили? — беззлобно переспросил охранник, но бить не стал. — Заткнись.

Отпустил и Андрей съехал по стене. Один ушел — докладывать хозяину, второй остался.

Об этой передышке он мечтал.

Ему даже дали воды. Глотнув из горлышка, он осмотрелся, пытаясь хоть какие-то сведения выудить из обстановки. Охранник один, но вооружен.

Искусанная рука почти не ощущалась и сильно дрожала.

Минут через сорок вошел пожилой мужчина с сумкой в сопровождении охраны. Сумку поставил на пол и присел на корточки, глядя на Андрея глубоко ввалившимися, какими-то старческими глазами, хотя ему лет шестьдесят от силы было.

— Ну и что у нас? Раздеться можете?

Врач.

Он напрягся: его палач бы меньше испугал.

— Разденьте, — велел врач. — И помойте его. Работать невозможно.

Андрей постарался раздеться сам, но рука плохо слушалась. Больше всего врача заинтересовало прокушенное плечо. С бедром было лучше, а вот плечо — в лохмотья. Его отвели в соседнюю комнату и загнали под душ — с обычным жестяным поддоном и шлангом. Вода была чуть теплая, он мгновенно продрог, но встряхнулся. Из одежды дали старую футболку и тренировочные штаны. Обувь забрали.

Затем врач осмотрел еще кровоточащие раны.

— Будем зашивать. На лицо тоже надо накладывать швы, — предупредил он Андрея, словно тот пациент.

Дольше всего провозился с рукой. Под местной анестезией почти не больно — препараты хорошие и их не жалели. Андрей рассматривал врача, не личный ли доктор Богданова? На лице швы наложили в двух местах: бровь, скула.

— На роже сколько швы пробудут? — спросил наблюдавший за этим охранник.

— Дней пять… Плечо дольше. При условии, что бить не будете.

— Плечо не интересует, — буркнул охранник.

Пять дней. Они будут ждать пять дней. Все это время она будет одна с ребенком. А его будут держать здесь. Богданов готовился к какому-то плану. Разгадать его Андрей не мог, но знал, что на сто процентов его убьют потом. Но пять-семь дней есть точно.

Врач вышел, охрана свалила вместе с ним. Лязгнув замком, закрылась дверь — он остался один. Подвальная комната напоминала камеру. Обошел ее, как зверь, принюхивающийся к новой клетке, огляделся. Санузел, стул, кровати нет. Под потолком — две камеры.

К нему пришли через несколько часов. Одурманенный лекарствами, он потерял счет времени — уже утро было? Или день? От усталости он не вспомнил, видел ли этого мужика прежде: высокий, черные волосы, средний возраст. Абсолютно непримечательное лицо — они тут все одинаковые. Держится разве что иначе: вальяжно стоит перед ним, сверкая перстнем на левой руке.

В таком же костюме, что и остальные богдановские, а значит, тоже охранник, только рангом повыше.

— Угощайся, — он предложил сигарету.

Андрей взял и жадно, с наслаждением затянулся. Голова поплыла с первой затяжки, но мозги прояснились.

— Знаешь, почему твой допрос остановили? — спросил тот. — Исаев раскололся, когда пообещали заняться его братом. Рассказал все. Ты держал его в погребе на территории своего дома.

Дым стал неожиданно горьким и едким. Андрей раскашлялся, понимая, что скажут дальше.

— Мы знаем, где твоя семья.

Он инстинктивно съежился. Дрожащей ладонью обхватил раненое плечо. Смотрел в пол, думая — правда это или ложь? Они могли вычислить адрес, или блефуют?

— Ты выступишь посредником на переговорах с Глодовым. Исаев уберет его. Затем ты возьмешь на себя убийство.

Вот, чего он хочет.

Андрей затянулся, пытаясь побороть оцепенение. Скорее всего, они захотят, чтобы Глодова убили публично — дерзко и жестоко. Это привлечет внимание. Особенно если все на него свалят и арестуют. Шуму будет много. Скорее всего, убьют при задержании или как-то иначе Богданов решит эту проблему. Живой он им нужен уже не будет.

Замысел Богданова подходил к концу. Он свалит за границу, и все.

Они понимают, что с ними разберутся так же? Но в его планы не входило открывать им глаза. Нужно искать выход. Он понимал, какого ответа от него ждут.

— Хорошо, — ответил Андрей.