Глава 37

Андрей

Дни в каменной клетке тянулись, как пытка. Как запертый зверь он бродил по комнате, быстро смирившись с неволей. С ней он знаком по тюрьме. Если в первый раз это едва его не сломало, то теперь он ждал, когда позволят выйти.

Швы на срастающихся ранах зудели.

Первые сутки его лихорадило. Плечо распухло. Ему дали антибиотики, и заживало как на собаке. Андрей перестал ориентироваться во времени суток, привык к спертому воздуху.

Думал о них.

Почти неделю одни…

Надеялся, что богдановские блефовали — иначе Лену с ребенком притащили бы сюда, как поступили с братом Исаева. Но рассчитывать на это боялся.

Швы сняли на шестой день.

Врач разрезал их и аккуратно вытянул пинцетом.

— Как новенький, — без улыбки сказал он.

Зеркала, чтобы оценить, на что теперь похоже лицо, не дали. Андрей прикоснулся подушечками пальцев к скуле, и ощутил гладкую, новенькую кожу.

Охрана без интереса наблюдала за ним.

Дверь была широко распахнута и прохладный воздух из коридора разбавлял духоту замкнутого помещения и запах спирта. В камеру вошел мужик с перстнем. На матрас в углу — его спальное место — бросил вещи. Джинсы и рубашка новые. Ботинки были его.

Врач молча собрал инструменты и вышел, охрана осталась.

— Закуришь? — он сунул руку во внутренний карман, предложил непочатую пачку. Сам не курил и дымом от него не пахло, ему принес.

Андрей торопливо раскурил — даже руки задрожали, почти шесть дней без курева. Затянулся вкусным дымом, и остолбенел: следом за сигаретами из кармана появился кубик. Обычный детский кубик из пластмассы. Ярко-голубой. Ими Аня играла буквально везде — она кубики обожала. Он дышать перестал, из открытого рта шел дым, который он забыл выдохнуть.

Твою мать, чуть сердце не остановилось.

— Хорошая у тебя девчушка, — улыбнулся тот, протянув игрушку. — Красавица, в маму пошла.

— Где она? — выдавил Андрей, едва справляясь с речью. Получилось что-то нечленораздельное и растянутое, похожее на звуки, издаваемые животным.

— Твои близкие в безопасности, — сказал он, довольный произведенным эффектом. Отдал кубик и Андрей судорожно сжал мягкий, теплый пластик. — Не волнуйся, я хотел убедиться, что ты понимаешь.

Лично он хотел перегрызть глотку недоумку с перстнем. Вместо этого ловил каждое слово. Своего он добился. Андрей стал предельно внимательным.

— Сейчас поговоришь с Глодовым, убедишь, что Исаев у тебя и предложишь выкупить. Назначишь встречу.

— Где? — он откашлялся от дыма, но неприятное онемение на сердце не прошло.

— Где хочешь. Требований несколько, Глодов должен прийти лично. Нужен обзор, чтобы Исаев его снял. Если не сможет, пришьешь его сам. Потом сдашься.

— Что дальше?

Они понимали, что предлагают ему пожизненное. Но не так это и плохо, если разобраться. Все равно жизнь. Даже капля надежды. Могила таких возможностей не дает. И упругий кубик в дрожащих пальцах умеет убеждать.

Конечно, нужно соглашаться.

Кубик — не стопроцентное доказательство, что Аня у него. Это не фото, видео или она сама, в конце концов. Но очень весомое. Очень.

— Ты поймешь, что говорить, чтобы с твоей семьей все было в порядке. Когда сядешь, претензий не будет. Пусть жена к тебе ездит, никто не против.

Андрей знал: Богданову он в тюрьме не нужен. Вообще не нужен будет живым, чтобы повесить на него все долги. Организует убийство Глодова, после этого его кончат и повесят все на него. Главного фигуранта он не видел ни разу, а как тот все разыграл? Ну ладно, если они хотят, он вступит в игру.

— Дай мой телефон, — сказал он. — Позвоню. Но смотри, Глодов мне не доверяет, будет непросто. Если надо, я выманю, будет вам труп, только ребенка не трогайте.

— Принесите телефон.

Набирая номер, Андрей пояснил:

— В деньги не поверит. Я просил хорошие документы, буду на них настаивать.

Возражений не последовало.

Он включил громкую связь. Гудки шли долго. В прошлый раз они с Глодовым расстались на плохой ноте — Андрей бросил трубку. А может, сейчас ночь? Он не ориентировался.

— Алло? — резко раздалось.

— Это Андрей, — пока слушал гудки, успел прокрутить в голове предполагаемый разговор. — Ты все обдумал? Последняя попытка, Игорь. В обмен на новые документы отдам тебе Исаева.

— Согласен.

— Надо встретиться. Лицом к лицу, без посредников. Если смогу убедиться, что организуешь мне документы, по которым можно выехать за границу, отдам тебе Исаева.

Повисла пауза: Глодов советовался с Русланом.

— В публичном месте.

— Конечно. Игорь, все что мне нужно — выехать за границу со своей семьей. Я не хочу твоей смерти.

Он сказал чистую правду, убедительно и серьезно. На этот раз пауза была дольше.

— В западном есть ресторан. Ты его знаешь. Приходи к семи.

Самое популярное время. Андрей покосился на охранника, тот кивнул. Будь у него выбор — не согласился бы. На территории Глодова, у него есть время подготовиться. Местность ту он знал — в том ресторане они бывали раньше. Людно. Опасно. Но в оркестре другой дирижер.

— Я приду один, — пообещал он, и вернул трубку надсмотрщику.

Они побили карты друг другу, только Игорь не догадывался, что Андрей договорился не от своего имени.

В комнату внесли «винторез». Тот самый, с которым его в лесу взяли.

— Вставай, — бросил охранник, оружие он держал осторожно, в перчатках. — Слушай сюда, он не заряжен, видишь, магазина нет? Магазин отдельно. Держи.

«Винторез» передали ему.

— Крепче, — велел парнишка, их спец по оружию, что ли. — Лапай получше. Теперь магазин.

Магазин бросили пустой. Андрей поймал, подержал в руках, глядя в глаза охраннику. Молодой — лет двадцать, и такой циничный. Андрей внезапно улыбнулся.

— А я в твоем возрасте родине служил, — он бросил магазин обратно, нагретый теплом его рук, знакомый, родной. Сердце отозвалось тоской по тем временам.

— Вижу, как ты служил, — весело огрызнулся тот.

Убедившись, что отпечатки остались, «винторез» унесли. Из него еще Максиму стрелять.

— Ну что, готов? — старший улыбнулся, почесал верхнюю губу, сверкнув перстнем. — Переодевайся.

Андрей натянул джинсы, черную рубашку и зашнуровал ботинки. Вместо старого пальто, истрепанного овчаркой, дали кожаную куртку. Тонкую и слишком легкую для холодных вечеров. Села хорошо — немного свободно, не вплотную, хотя ствол под ней все равно толком не спрятать… Да и не дадут ему ствол. Какая разница. Потертая — ее кто-то носил, и от нее умопомрачительно пахло настоящей кожей. Продел в джинсы свой ремень, который нашелся под стопкой одежды.

Как же там Лена?

Хоть бы узнать, что с ней — в безопасности или нет. За это он, не раздумывая, отдал бы правую руку. Его вывели из тесной комнаты, где он провел почти неделю. Уже в коридоре стало легче дышать — и это несмотря на натянутый мешок. А когда его вывели на улицу, голова вообще пошла кругом от душистого прохладного воздуха.

— Мы с Максом встретимся? — спросил он, когда его сажали в микроавтобус. — Нам нужен инструктаж по местности.

— Будет ему инструктаж. Без тебя, — его грубо посадили в авто. — Твое дело идти к Глодову и молиться, чтобы Исаев его достал.

Мешок с головы сняли только в городе.

Андрей повернулся к окну, как дикарь глядя на виды вечернего города. Мост в огнях, фонари, прекрасные проспекты и витрины. Отвык от цивилизации в тесной душегубке, похожей на собачью конуру.

Исаев уже на позиции?

Скорее всего.

Через час, когда он шел по тротуару от высадившего его микроавтобуса в сторону ресторана, Андрей, как хищник, рыскал взглядом по сторонам. За ним наблюдают. Возможно, пометили одежду, могли сунуть в куртку микрофон.

Где Исаев?

Он опасался крутить головой. Но в отражениях сверкающих французских окон ресторана, видел несколько зданий, в том числе высоток, где тот мог обустроить позицию.

Еще помнил, как тот работал, когда отстреливал партнеров Глодова.

И чем ближе к дверям ресторана, тем сильнее ощущение прицела между лопатками. Прямо на натянутой на спине куртке.

Впервые он видел безвыходность: позади богдановские, Исаев, который так же мог получить приказ застрелить его, кто знает их игры, впереди — озлобленный Глодов.

Хорошая ему пришла мысль: между молотом и наковальней.

Точно.

Два старых партнера, а теперь злейших врага схлестнулись, а он и Исаев — заложники в этой дуэли. До этого он пытался поймать на Максима его хозяев, теперь сам стал говорящей куклой.

И впервые за всю жизнь эта безысходность его не убивала.

Все дело было в ярко-голубом кубике в кармане куртки.

Двери в ресторан открылись автоматически.

Он не успел войти, но заметил ряды одинаковых столов покинутого зала, опустевшую барную стойку. Глодов успел забронировать зал и выгнать всех, включая обслугу. Огромный зал с пустующими столиками контролировали парни в черных костюмах, с рациями в руках.

— Стоять! — к нему, как те псы, бросились со всех сторон.

Андрей отступил к стене, развел и приподнял за полы куртку, чтобы увидели: не вооружен. После этого его развернули лицом к огромному аквариуму рядом с входом, и лицом впечатали в стекло, пока обыскивали.

Стекло было ледяным — изнутри на него давили, минимум, несколько тонн холодной воды. Стая золотистых рыб озадаченно прыснули от него. Его заставили поднять руки и зашитая заболела. С плеча и бедра швы снимать было рано.

— Полегче, — зарычал он, чтобы спрятать стон боли.

Обыскав, они отступили. Андрей обернулся. Придется идти через строй охраны, как через коридор позора. Как они смотрели! Ими он руководил когда-то. Бывшего коллегу провожали взглядами полными презрения и злости. Глаза говорили: предатель! Не в первый раз. Не реагируя на агрессию, он нашел Глодова.

Руслан выбрал хороший столик — в глубине. Далеко от окон, не увидишь даже в прицел. Знают его тактику.

Сам сидит на диванчике, рядом Руслан и еще полроты охраны.

Андрей смело направился к нему.

Словно невзначай огляделся. Удачно, очень удачно выбрано место для встречи. Выбирал Руслан — сто процентов. Слишком профессионально. Он ощутил беспокойство. Стекла слишком толстые — даже если подставить под выстрел, с такого расстояния клиента с одного, даже с двух и более выстрелов не снимешь. Слишком далеко для «винтореза» до зданий с хорошими позициями. Он это расстояние покроет с натягом. Плюс толстое стекло и удобный столик для встречи. Если это так — самому придется валить Глодова.

Сделать это в полном зале — сумасшествие. Скорее это его тут удавят без свидетелей.

Значит, Исаев где-то ближе…

Жаль, поговорить им не дали.

Он хотел сжать кубик в кармане, но делать этого на виду не стоит. Решат, что пронес оружие — завалят.

И придется сесть неудобно: лицом к Глодову, спиной к окну.

— Привет, Игорь, — Андрей упал за столик.

Глядя в глаза бывшего клиента, он ощутил себя в ловушке.

Богданову не откажешь в изобретательности. Если Исаев выстрелит: он отсюда не уйдет, тут все охраной нашпиговано. После этого его хоронить можно — изрешетят на месте. Или задержат до прибытия ментов, а они появятся быстро.

Кубик в кармане вдавился в бок.

Он надеялся, что дочь не у них. Если бы захватили Аню — ее бы привели в ту комнату без окон, а не просто игрушку передали. Он бы сделал все, что они хотят. Мгновенно бы сломили волю к борьбе. Но ее не привели, а ему не дали пересечься с Исаевым, чтобы тот не сболтнул, раскололи его или нет. Кубик где угодно могли взять… В больнице, откуда он забрал Лену в спешке, бросив некоторые вещи и Анины игрушки… Из их дома. Проблема в том, что этот кубик так помутил ему рассудок, что Андрей не мог отличить, что это — правда или отравленная надежда для перепуганного насмерть разума.

Не мог понять, ошибается или нет.

А цена ошибки будет страшной — жизнь его дочки. Прежде чем действовать не по плану, он должен точно знать, в безопасности они или нет.