Глава 38

Андрей

— Привет, — голос Глодова был стерильно пустым, он рассматривал следы от новых швов на лице Андрея.

Только презрение напрочь стирает эмоции. Руслан сверлил взглядом, игнорировать его было сложно. Андрей понимал, чего тот буравит — за стычку в ангаре.

Пошел к черту.

Насколько помнил — детей у Руслана нет. Не поймет, что он делает, зачем пришел и почему детский кубик жжет карман.

— Где Исаев? — спросил Руслан.

— Ты думал, я с собой его притащу?

— Нужно убедиться, что он жив. Может, ты его кончил.

— Слушай… — Андрей начал раздражаться, по большей части на себя и того черта с перстнем, который этого не предусмотрел. — Мне нужны документы, Игорь. Организуйте мне выезд из страны — я его отдам.

— Он тебе ничего не предлагал? — спросил Игорь.

Сунул руку во внутренний карман и Андрей напрягся — мышцы шеи заболели. На свет явилась длинная сигара. Отрезав кончик, Глодов сунул ее в рот и вкусно раскурил.

Не торопится. Не боится. Его обыскали, привыкли, что работает один — не боятся его. У них численный перевес.

Быстрей бы Исаев стрелял — зачем тянуть? Раз не стреляет, не может достать. Дико захотелось курить — от нервов.

Андрей молчал: ему говорить не о чем.

— Ты на меня полтора года работал. Со мной в баню ходил. Мою секретаршу трахал. Я твоей жене помогал. Мне интересно, Андрей… — Глодов выдохнул дым. — Зачем ты меня предал?

— Выгода, — коротко ответил он.

— И все? Как ты будешь своему ребенку в глаза смотреть? Папа у нее падла редкостная.

— Нормально буду смотреть, — к этому тону Андрей так и не привык. — Я тебе не подчиненный, так что заткнись.

Может, встать, и швырнуть его в стекло? Припечатать мордой к витрине и держать, пока Исаев не снесет полголовы, как его партнерам? Слова о дочке его задели.

— Ты пришел на наших условиях, значит, не смог использовать Исаева сам и готов сотрудничать. Тебе нечего против меня поставить. Ты один, ты пришел, ты безоружный. Ты понимаешь, что происходит?

Андрей следил за лицом, чтобы они видели его обычное выражение — кривоватое, не излучающее ничего, кроме лживой доброжелательности.

Вот, значит, как Глодов расценил его действия.

Под охраной ощущал себя неуязвимым. Они знали — он одиночка. Представить, что Исаев, которого он избивал и пытал, а затем похитил, может быть с «винторезом» снаружи, они не могли.

— Не понимаешь, — улыбнулся Глодов, изучив его. — Не думал я, что ты настолько самоуверен. Встань. Ты поедешь с Русланом и добровольно отдашь ему Исаева.

— Встань, ты оглох? — добавил охранник.

Замешкавшись, Андрей поднялся.

Сзади подошли — взяли за руки, звякнули наручники, но надеть не успели. Небрежно затушив сигару в пепельнице, Глодов поднялся и одернул дорогой пиджак.

Собрался валить.

Тщательно следя, чтобы не попасть в обзор — Андрей сам же обучал его привычкам безопасности, направился к выходу для персонала, но остановился напротив, глядя ему в глаза. Под охраной он ощущал себя неуязвимым. Изучил его с холодным презрением. Кац на него так же пялился. Андрей этот взгляд знал — так смотрят оскорбленные бизнесмены при больших деньгах и связях. Они не любят оставаться в дураках. Такой сорт людей боялся его, но недооценивал. Использовал, но презирал. Эти бизнесмены — числа им не было — Игорь, Власов, даже Кац, пользовались его услугами, когда боялись запачкать свои манжеты, а затем делали вид, что лучше него.

Глодов подошел ближе, уверенный, что Андрея держат.

— Мразь конченая, — со спокойной улыбкой сказал он.

— Пошел ты!

Андрей оттолкнул его ногой, вложив в удар всю ярость. Не смог ударить как следует, из-за охранника сзади и по инерции налетел на него спиной, но отшвырнул Глодова от себя.

Тот даже не упал — просто отшатнулся на несколько шагов. Даже равновесие не потерял. Но его профиль появился в окне, контрастный и хорошо различимый.

Реакция последовала незамедлительно.

Мощная пуля раздробила стекло вдребезги. Вторая — вышибла из Глодова мозги. Исаев любил бить в голову и в этот раз себе не изменил.

Стрелял не из здания — откуда-то ближе. Намного ближе!

Глодова отбросило от разбитой витрины, как куклу. Он успел издать странный горловой звук, прежде чем содержимое головы размазало по полу, и он рухнул в конвульсиях.

Выстрела не ждал никто.

Кроме него.

— Шеф! — заорал Руслан как ошпаренный.

Пока все бросились к Глодову, Андрей, врезав охраннику, пригнулся и откатился в угол. Мелькнула мысль, что Исаев мог получить приказ убрать его вместе с Глодовым. Ушел с линии огня. Словно вторя мыслям, мимо пронеслась пуля. Охрана завязала перестрелку с Исаевым: им нужно было вытащить клиента из простреливаемой зоны.

У него меньше минуты, чтобы убраться отсюда. Несколько секунд, прежде чем охрана переключится на него. До разбитой витрины ближе, но соваться туда опасно, он бросился к выходу.

Схватив стул, он швырнул его в охранника — единственного, кто оставался здесь и попытался его остановить. Внимание остальных было приковано к раненому шефу. Охранник увернулся от брошенного стула, не пострадал, но не смог прицелиться.

Андрей уже был рядом с аквариумом — до выхода оставалось несколько метров, когда тот словно взорвался изнутри. Одна из пуль продырявила стекло. Маленькая дырочка под давлением воды превратилась в оглушительный водопад. Андрей шарахнулся в сторону, инстинктивно закрываясь, чтобы не накрыло лавиной из воды и осколков. Содержимое выплеснулось на пол, он рухнул, проехав по скользкому полу.

Расколовшийся аквариум отвлек стрелявших. Он был огромным — почти во всю стену. Вода лилась и лилась. Андрею удалось подняться, он перешагнул через золотую рыбку, беспомощно трепыхающуюся в луже, и юркнул под прикрытие угла. Ногу пронзала боль на каждом шагу, но он добрался до выхода и выбежал на ночную улицу.

В дверях его занесло, нога стала неуклюжей. Он упал на колени, судорожно обыскивая взглядом тротуар — где укрыться?

Позади раздались одиночные хлопки, и окончательно осыпалась витрина.

Андрей судорожно оглянулся, высматривая микроавтобус богдановских. Точно здесь. Таких волков без наблюдения не оставят. Так что следят за своими марионетками.

И чуть не попал под перекрестный огонь.

Шарахнулся обратно, под прикрытие стены и забился за каменную декоративную клумбу в виде кадки с чахлой туей. Осколки от витрины застучали по спине, царапая куртку. Он вымок в аквариумной воде и осенний холод вцепился в него, словно старик с ледяными пальцами.

Снова выстрелы. Фонарь над головой взорвался, сыпанув искрами. Визуально он не видел, кто стрелял. Услышав пальбу, толпа с визгом бросилась прочь. Как не хватало оружия! От отчаяния он сжал кубик дочери в кармане. На джинсах проступила кровь. Шов разошелся. С порванного бедра и плеча их так и не сняли — врач сказал, что рано. От резких движений или при падении лопнул. К боли он приноровится, пустяк, лишь бы сохранилась подвижность!

Пуля чиркнула рядом, заставив его снова шарахнуться — кто стреляет?!

— Исаев! — заорал он почти в истерике.

Сквозь камень он пройти не сможет. Еще чуть ближе — и он труп.

— Исаев!

Он ни на что не рассчитывал.

Но все-таки его прикрыли: он узнал знакомые хлопки «винтореза», заставивших остальных заткнуться, и бросился из укрытия, весь в осколках стекла. В последний момент ускользнул из западни внутреннего угла здания и каменной кадки, где его чуть не зажали. Еще секунду — хоронили бы там.

В авто, припаркованном напротив, распахнулась дверь.

До него — два шага было, может три, но по простреливаемой дороге.

Из седана появился Исаев с винтовкой в правой руке и, пригнувшись, попытался пробежать эти два шага. Они с Максимом столкнулись, упали, сцепившись друг с другом и закатились кто куда. Оба воевали: тело само вспомнило боевой опыт. Андрей заполз за ближайшую машину, и сел, спиной прижавшись к колесу.

— У меня нет ключей! — заорал Исаев. — Нужна машина!

Андрей дышал в ночное небо, глотая пар. С ног до головы продрог и одурел от странного ощущения — словно его бросило в пузырь, где хранилось прошлое. Запахи гари и крови, жженой земли, звуки перестрелки и переговоров по рации, клекота вертушки. Угодил прямо в войну, которая локально разверзлась вокруг ресторана на несколько секунд.

Приближался вой сирен. Люди разбегались от перекрестка. Сейчас менты приедут, а богдановские свалят. Уже, наверное…

Он рывком перебрался за соседнее авто и оказался рядом с Исаевым. «Винторез» он бросил на асфальт, одна рука под курткой. Вторую тут же положил на винтовку, опасаясь Андрея. Он жадно дышал, глотая холодный воздух, как воду.

— Что ты сказал о моей семье! — Андрей схватил его за грудки.

Был бы нож — приставил бы к пульсирующей артерии на шее. Если нужно — глаз бы вырезал, расширенный и безумный с болезненно раздутым зрачком… Но оружия не было, только Анин кубик в кармане.

— Ничего! — Исаев задыхался.

— Ты говорил, где они? Тебя спрашивали?!

— Спрашивали… Я ничего не сказал… Я же не знаю, Андрей. Сказал, что на дачах меня в погребе держал, и ничего больше, клянусь!..

Андрей отпустил его, ощутив слабость. Руки словно отказали — он перестал чувствовать в них силу. Это был блеф. С Аней, ее игрушками — они блефовали, их не нашли…

— Нужна машина, — повторил Исаев. — Сейчас менты будут… Нужно вытащить Артема, Андрей, я знаю, где он и знаю, где будет Богданов. Я тебя прошу, помоги, мой брат в долгу не останется!

Исаев прав: время идет на секунды, и сирены все ближе.

— Времени мало! Глодова убили, они сегодня все решат… — снайпер начал запинаться.

Зрачки сильно расширены, и кожа бледная.

— Зацепило? — догадался Андрей.

Когда Исаев достал из-под ветровки руку, ладонь оказалась полностью красной, со сгустками крови. Ранен.

— Зажми! — велел Андрей и оглянулся. — Если не сможешь идти, ты труп.

Андрей подхватил «винторез» — прятать было некуда. Забросив его на плечо, он заставил Исаева встать. Хромая, бросился в переулок. Просто бы убраться! Винтовка оттягивала плечо и болезненно лупила в бок. Он помогал Исаеву идти — здоровый, тяжелый черт. И навалился на него в полную силу: с каждым шагом снайперу становилось тяжелее. Или глодовские ребята его подстрелили, или кто, но рана серьезная.

Поняв, что так они не уйдут, Андрей бросив Исаева, содрал с плеча «винторез».

— Пошел вон! — он шуганул из черной «тойоты» водителя.

Исаев заполз на заднее сиденье, Андрей сел за руль и сразу сдал назад — мимо удивленного хозяина тачки, развернулся и выжал газ в пол.

Голова плыла от страха, облегчения и адреналина.

— На квартиру ко мне поехали, — сдавленно сказал Исаев, в дыхании появились хрипы. — О ней никто не знает. Перевязать меня надо.

— На этой тачке нельзя.

Авто он бросил через пару кварталов.

Исаев стонал, не хотел идти сам, но Андрей заставил его. «Винторез» он разобрал на несколько частей и спрятал в пакете, найденном в машине. Они ушли в темноту, выбирали пустынные улицы, пока Андрей не поймал частника. Исаев на ногах не держался, так что решил рискнуть. Долгая поездка, затем снова путь пешком. В квартиру на втором этаже — грязную, со старой мебелью, Исаев вошел, шатаясь, и сгорбившись в три погибели. Андрей думал уже, что не дойдет. Снайпер сразу лег на тахту, накрытую замызганным одеялом, от которого пахло грязью. В кухне он отмыл руки от грязи и крови, в которой уделался, пока помогал Исаеву идти. Застыл, оперевшись на мойку. Ему нужно прийти в себя. Он уже ни на что не надеялся. Не ждал, что они уйдут. Пытался спастись по инерции. После перестрелки на перекрестке, напомнившей военную жизнь, пришло отупение. Боевая усталость, перемоловшая все чувства.

Думал, или менты или богдановские… Но кто-то с ними разделается.

Повезло.

По дороге он выгреб у Исаева последние деньги и купил сигарет. После ароматного дыма сигар бывшего клиента — шлак, но он закурил. Разобранный «винторез» с его отпечатками валялся под столом в пакете.

Конец игре.

Сейчас всплывет, что Ремисов был замешан в деле — а его точно сдадут, и начнется облава. Как в прошлый раз. Он ощутил безумную усталость. Отвращение к собственной жизни. Силы к борьбе иссякали и только мысли о дочери еще заставляли как-то мобилизоваться.

Он вышел в коридор.

— Максим… — хрипло позвал Андрей. — Мне нужно съездить домой, к семье.

— Подожди, — голос был слабый.

Андрей подошел: снайпер безвольно лежал с закрытыми глазами.

— Аптечка есть?

— Есть… Не бросай меня… Я обещаю, Артем поможет. Подумай, я Глодова завалил, мне сказали, твои пальчики на оружии. Тебя затравят. А если успеем — новая жизнь достанется тебе, а не Богданову…

— В смысле?

— Артем все сделает… Получишь новую личность вместо него. Ты же не думаешь, что Артем их раздает всем желающим. Такая возможность будет одна. Помоги его освободить…

От усталости Андрей молчал.

— Я не вру тебе, — Исаев по-своему понял молчание. — Мне дали встретиться с братом, я передал ему маячок… Его получится найти. Но мне нужна помощь.

Андрей уже понял, что главная роль не у него.

Он просто фигура с дурной славой и громким именем, на которую будет удобно повесить все. Настоящую ценность для Богданова представлял только Артем. Он пошел ему навстречу, разрешив встретиться с братом.

Есть много разных «но».

План Исаева — шаткие фантазии. Даже если передал — сигнал глушили, маячок могли найти. Но это лучше, чем ничего. Лучше, чем сидеть и ждать, пока его арестуют или убьют в чужой съемной квартире.

— Я помогу. Сначала я за семьей, затем вернусь. Тебе обработать рану?

— Сам… Подай аптечку.

Андрей с сомнением смерил его взглядом, но Исаев его убедил: спустил ноги на пол и с трудом сел. Отлично. Возиться не хотелось. Ему срочно нужно домой: Лена его неделю не видела… Его сладкая, любимая девочка…

Убедится, что все в порядке и вернется.

То, что сказал Исаев — логично. Если бы новую жизнь можно было получить так просто — все бы этим пользовались. Но Глодов и Богданов охотились за одним человеком — и одной возможностью.

Если повезет, это будет он.

Если нет… Что ж, он хотя бы попытался. И смотреть в глаза дочери будет не стыдно.

Прежде чем уйти, Андрей мельком взглянул в зеркало.

Нужно знать, какое она лицо увидит. На скуле и брови были широкие и красные рубцы со следами недавно снятых швов. Избили его сильно… Лишь бы дочка не испугалась.