15. Белая ворона

«Ты где?»

Это сообщение я отправила Ане еще в начале первой пары и до сих пор не получила ответа. К слову, сейчас уже пятая. И вместо того чтобы внимать преподавателю французского языка, думаю о своей подруге. Ее не было целый день. И она меня игнорирует.

Вообще-то, Аня не отвечает со вчерашнего вечера, после того как мой брат буквально выставил ее за порог, обозвав шлюхой.

Не знаю, поэтому ли ее нет в универе, но лично я именно по этой причине сегодня утром проигнорировала Ратмира и предложенный им завтрак и сразу поехала на учебу под предлогом, что до пар мне нужно успеть в аптеку.

Мне действительно пришлось туда заехать и купить лишнюю порцию бронхолитика, потому что «нянька» следовал за мной по пятам и, в случае чего, доложил бы Ратмиру.

Если б брат только знал, как же я на него зла. Даже думать не хочу об этом! Но все равно думаю…

Столько в нем вчера было агрессии, что мне и домой возвращаться не хочется. Хотя это и домом сложно назвать — логово мрачного, злого чудовища. У которого там, где раньше было доброе сердце, сейчас почему-то сплошная тьма и холод. И я не хочу это принимать. Я хочу своего брата обратно.

Конечно, я должна быть благодарна: меня кормят, оплачивают учебу, мне есть где спать и что носить. Вот только плата за этот комфорт оказалась чересчур непосильной.

Да, я не подарок и со мной бывают проблемы, и Ратмир знает это как никто другой, но это не повод лишать меня всего, а особенно — единственного человека, с которым за последние несколько лет мне удалось подружиться. И пускай мы совершенно разные, это не дает Ратмиру права унижать Аню.

И за что? За то, что она просто станцевала? Или за ее откровенную одежду? Ну так она и не обязана паранджу носить. Она из другого мира. И я теперь тоже являюсь его частью, живя здесь, среди так называемых «людей свободных нравов», но это не значит, что я буду танцевать грязные танцы и портить свое тело пирсингом. И в мыслях такого не было, хотя я не считаю, что все это делает человека плохим. Но и белой вороной я быть не хочу.

Я просто не понимаю, зачем Ратмир забрал меня от дяди, пообещав, что с ним мне будет лучше, а сам делает все, чтобы причинить боль. Держит в тотальной строгости не только в квартире, но теперь и за ее пределами.

Сегодняшний день в универе начался ужасно. Потому что без Ани я чувствую себя снова чужой, мне некомфортно.

Как там говорят? Не в своей тарелке?

Вот именно так, да. Хотя за столь короткий срок я и не могла привыкнуть настолько, чтобы ощущать себя здесь свободно, но теперь, лишившись поддержки Ани, я особенно чувствую разницу. И то, как быстро я к ней привязалась. Без нее даже насмешливые взгляды однокурсников сегодня будто стали острее.

Возможно, причина в моих припухших глазах из-за пролитых ночью слез. Я плакала до тех пор, пока не провалилась в сон.

Заснуть было проще всего, ведь ничего другого я все равно сделать бы не смогла. А я хотела! Хотела все исправить, но не имела права даже выйти из дома. Писала и звонила Ане, но она не отвечала. И все это выворачивало меня изнутри, давило проклятой безысходностью.

Я заставляла себя заснуть, чтобы забыть испуганное лицо подруги. Оно не понравилось мне. Большие стеклянные глаза. Дрожащие губы. Брат обижал ее, а я не смогла заступиться…

Ненавижу его.

Я так сильно ненавижу своего брата за это! Он не был таким жестоким. Раньше — нет. Сейчас, встретившись с ним спустя годы, я раскрываю его с новой стороны, и это убивает во мне все доброе, что сердце когда-то о нем хранило.

Я не хочу знать, что его так изменило. Через какие испытания ему пришлось пройти, чтобы стать настолько жестоким и холодным.

Но даже самое ужасное не оправдывает грубости к девушке, которая не сделала ничего плохого.

Когда заканчивается последняя пара, я застываю в подвешенном состоянии посреди коридора, и оно не поддается никакой логике, потому что я не хочу находиться в универе без Ани ни одной лишней минуты, но точно также не хочу возвращаться в квартиру брата, которая все больше напоминает клетку.

Большинство студентов уже разбрелось по аудиториям, кто-то ушел домой, и теперь я стою в пустом коридоре, крепко сжимая телефон в ладони.

Смотрю на время и понимаю, что нянька-телохранитель ждет меня на парковке. Но я планирую задержаться в универе и проверить, пойдет ли он меня искать…

Толчок в плечо вырывает из мыслей. В руке вспыхивает боль, а телефон вылетает из пальцев и падает на пол экраном вниз.

Ахнув, я наклоняюсь, чтобы его поднять, но перед лицом появляется черный носок лакированной туфли и отпинывает гаджет подальше. Что за?.. Я вскидываю голову и утыкаюсь взглядом в свою однокурсницу. Наташа Данилова, кажется.

— Под ноги нужно смотреть, чурка!

В миг потяжелевшее сердце грохочет в груди, как злой предвестник беды, сквозь его стук я слышу смех подружек Даниловой.

Стадное общество, которое часто определяет твое место в пищевой цепочке. Я знаю об этом, и все же это не заставляет меня отвести раздраженного взгляда, пока я медленно выпрямляюсь.

Просто не замечай их, Сатаней. Уходи.

Но я не могу уйти без телефона.

Проигнорировав агрессию, я разворачиваюсь, чтобы поднять телефон, но замечаю его в руках у другой однокурсницы.

Ну конечно. Я чую, чем пахнет, и мои челюсти непроизвольно сжимаются. Если я покажу им, что боюсь, они съедят меня живьем. Поэтому прикладываю максимум усилий, чтобы голос звучал ровно:

— Отдайте мой телефон.

— О, ниче се! Слышали? Почти на чистом русском сказала, — отпускает шпильку одна из девушек, и следом прокатывается волна насмешек.

Я шевелю пальцами, прежде чем сжать их в кулаки, этого требует инстинкт самозащиты. Я мечу взгляд в каждую овцу из стада, что окружило меня.

— Оль, ты слышала? Отдай ей телефон. По-русски же просит, — ехидно подначивает Наташа.

Взгляд в сторону. Взгляд прямо. На ту, что держит телефон, который, к моему удивлению, эта самая Оля протягивает мне, но улыбочка на ее лице не предвещает ничего хорошего.