16. Больно

И в следующую секунду моя голова вспыхивает от острой боли, а изо рта вырывается крик.

— Заткнись, блядь, — шипит Данилова и быстро наматывает мои волосы на кулак. — Пикнешь — вырву к херам твои пакли…

— Ната, шевелись давай. Если увидят, нам пиздец будет…

— Не будет.

Меня с силой дергают за волосы вниз, я с шипением падаю на колени, но даже не успеваю сделать вдох — меня затаскивают в ближайшую дверь.

Бросают вперед, а потом толкают в спину, и я падаю, приземляясь ладонями на кафель. Боль вспыхивает в коленях и руках, но мне не дают на ней сосредоточиться.

Вскользь доходит осознание: мы в туалете. Но и эта мысль быстро улетучивается, потому что меня опять хватают за волосы и рывком ставят в вертикальное положение на колени.

Больно…

Я проглатываю мучительный всхлип, прикусив изнутри нижнюю губу.

Тревога свирепо пытается вырваться вместе со слезами, но я из последних сил сдерживаюсь, принимая решение бороться.

Ведомая жгучим отчаянием, начинаю махать руками в надежде схватить источник боли, но запястья тут же ловят с обеих сторон, и кто-то дергает меня за волосы, вынуждая вскинуть голову.

Стиснув зубы, пыхчу, глядя сквозь пелену горячих слез и завесу волос на незнакомую мне девушку.

— Ну что, нравится, чушка? — Взмах руки — и моя голова дергается от хлесткой пощечины. Кожа в месте удара мгновенно вспыхивает огнем, а потом в щеки впиваются пальцы и заставляют посмотреть на мучительницу. — Нравится, когда вопрос решается насилием, да? — язвит она, удерживая мою голову в неестественном положении. — Думаешь, приехала сюда — и можешь вершить чужие судьбы?

Судорожно дышу, чувствуя, как закипаю внутри. Во мне так много всего, что это пугает. Я не знаю, как справиться с нарастающим давлением в груди. И делаю все, чтобы абстрагироваться от подступающей паники.

Я отказываюсь прямо сейчас быть слабой перед этими ненормальными.

Шипя сквозь зубы, пытаюсь освободить руки, но однокурсницы крепко их держат.

— Еще раз нажалуешься своему черножопому братцу — и тебя будут отлавливать в каждом углу, нигде не спрячешься. На всех насилия твоего ублюдка не хватит, — выплевывает она мне в лицо с откровенной ненавистью во взгляде.

— Я ничего не…

Моя голова дергается от еще одной пощечины, которая заставляет меня замолчать, и я чувствую на языке металлический привкус.

— Заткнись, вонючка, я не давала тебе права открывать свой грязный рот!

Вскинув голову, кричу этой стерве прямо в лицо:

— Я не сделала ничего плохого! Отвалите от меня!

Но она хватает меня за челку и задирает голову так, что из моего горла вырывается сдавленный стон.

— Слушай сюда, пидорасина. Из-за тебя отчислили моего брата. Из-за тебя его избили и превратили в овощ.

Она встряхивает меня за волосы так сильно, что я зажмуриваюсь от боли и чувствую, как натягивается кожа головы, почти онемев от жжения. И я не могу ничего поделать с вырывающимися слезами.

— Я покажу тебе твое место, сука.

Она снова трясет меня за волосы. А я обреченно стискиваю зубы от попыток сломить меня, отказываясь понимать, за что они так жестоки со мной.

— Слышишь меня, — шипит в ухо, — это только начало, черная уебанка. Ты ответишь мне за брата. За все, что с ним сделали из-за тебя, тварь!

Она небрежно откидывает мою голову и отходит, бросая приказ своему стаду:

— Снимите с нее одежду.

Кипя от беспомощной ярости, я сжимаю кулаки и кричу:

— Нет! Не смейте! За что… Я не сделала ничего плохого! Я не…

Но мой крик тут же тонет в стонах боли от того, с какой силой голову оттягивают назад, а потом я слышу, как рвутся пуговицы моей блузки.

— Прекратите, — рыдаю я, пытаясь сопротивляться, но их слишком много. — Хватит, пожалуйста!

Дышать становится тяжело, и я кричу, когда чувствую, что с меня стягивают блузку вместе с лифчиком. Они буквально рвут вещи прямо на мне, а я трясусь от беспомощности и снова кричу.

— Заткните ее, — шипит одна из однокурсниц, но мне уже плевать, кому принадлежит этот голос.

Я прикрываю свою наготу, кричу и плачу, пока мне по указке не затыкают рот. Грубо. Запихивая в рот часть моей же блузки.

— Теперь стягивайте с нее штаны и трусы, пускай идет с черной жопой до дома.

Я падаю на холодный кафель голой спиной, от удара из легких вышибает весь воздух, а когда они срывают пуговицу с брюк, начинаю отчаянно брыкаться и глухо визжать через тряпку во рту. Я борюсь изо всех сил, но их недостаточно…

Я задыхаюсь, в глазах все темнеет и реальность становится слишком холодной. Я дрожу, у меня кружится голова и не хватает воздуха, но внезапно все прекращается, когда до меня доносится тяжелое эхо мужского голоса:

— У вас есть десять секунд, чтобы съебать отсюда на хуй.

Мой незнакомец. Руслан… Это осознание вырывается из меня потоком новых слез.

Повисает тяжелая тишина, и все, что я слышу, — дикий стук собственного сердца в горле. Прикрыв грудь руками, я кое-как отползаю к стене в одних трусах.

Слышу глумливое фырканье, но из-за слез все еще размыто перед глазами.

— Она это заслужила, — без толики сожаления чеканит та, что пыталась вырвать мои волосы. — Ты хоть в курсе за кого вступаешься, Усманов?

— Пошла вон, — с холодом произносит Руслан, и когда я наконец промаргиваюсь, цокот каблуков стихает, и в туалете остаемся только мы одни.

Я вижу его суровый взгляд, четко очерченную, напряженную челюсть, лицо, будто застывшее каменной маской. Он снимает с себя пиджак, делает шаг ко мне и садится рядом на корточки, протягивает мне свою одежду.

Я сверлю его недоверчивым взглядом, а потом выхватываю пиджак и прижимаю к своей груди, не переставая смотреть на Усманова из-под насупленных бровей. Его взгляд не менее мрачен. И когда Руслан подносит руку к моему лицу, я тут же отталкиваю ее.

— У тебя кровь.

Он снова пытается дотронуться до лица и опять получает шлепок по ручище.

— Не трогай!

Руслан приглушенно усмехается, дергая уголком губ.

— Не будь дикаркой. Я помочь хочу.

На этот раз я не успеваю отбиться: его большой палец быстро проходится от уголка моих губ к подбородку, Руслан отстраняется, и я вижу на его руке свою кровь.

— Болит где-нибудь?

Мое дыхание затруднено. Все тело трясет. Зуб на зуб не попадает. И мне с трудом удается выдавить из себя три слова:

— Увези. Меня. Отсюда.