Глава 12

Ева

Мне хочется как маленькой девочке захлопать в ладоши, но я держу лицо, обозначая радость сдержанной улыбкой.

А дальше начинается суета. Приходится вызвать команду юристов и начбеза. Причем он вывозит и необходимых специалистов, и документы в порядке строгой секретности, как при какой-то спецоперации. Но у него всё получается. Поспать удается всего пару часов, но на следующий день утром мы подписываем документы. И я тоже не ставлю Арефьева в известность. Чем я лучше него? Ничем.

Еще через пару часов на счет переводят нужную сумму. Билланди сработал четко и вроде бы выглядел довольным. Сотрудничество с ним не вызывает у меня каких-либо серьезных опасений. Он нацелен на то, чтобы зарабатывать деньги. Тем более, если всё получится, моё положение укрепится.

Только сейчас я подошла к последнему рубежу. Я не знаю, сдержит ли Степан слово. Каких-либо особых причин делать это у него нет. Кроме сексуального интереса ко мне. Но секс такой ценой — это глупость, а Арефьев совсем не похож на дурака.

Вот и гадай теперь, что же изо всего этого выйдет.

Из аэропорта звоню Арефьеву:

— Здравствуйте, Степан Егорович, — здороваюсь исключительно вежливо, — Я готова выкупить вашу долю.

— Здравствуйте, Ева Дмитриевна! Рад вас слышать. Как Москва? — его голос звучит дружелюбно, но последний вопрос очень настораживает.

Он знает? Мой план провалился? Давлю в себе всё. Я ввязалась в авантюру и пойду до конца.

— Вы следите за мной, Степан Егорович? — стараюсь, чтобы голос звучал бесстрастно.

Слышу негромкий смех. Меня окатывает жаром. Я словно вижу его на старой даче с бокалом шампанского. Он также смеялся над какой-то моей шуткой. Сейчас не время для таких флешбэков. Возможно, для нас с ним вообще не время.

— Я приглядываю, Ева… — пауза и только потом моё отчество, — Дмитриевна.

Мне терять нечего. Денег, которых я получила от Билланди, хватит, чтобы начать всё сначала. Так что…

— Вы собрались идти на попятную, Степан Егорович?

— Ну, что вы! Я же вам обещал, что, если вы найдете средства, я продам вам свою долю. Вы их нашли… Чудесно. Когда встретимся для заключения сделки?

— Через три часа. У меня в офисе, — последнее подчеркиваю с особым удовольствием. Но потом решаю, что победу праздновать очень рано. У меня ничего нет, кроме его слова. Он в любой момент может передумать, — Если вас это устроит.

Тихий смешок.

— Меня устроит.

И вроде бы я сделала всё, чтобы утереть ему нос, но чувство, что он на шаг впереди меня не отпускало. И всё, что будет дальше, зависит лишь от его доброй воли. А это унизительно, когда ты пытаешься выиграть и делаешь всё от тебя зависящее. но весь фокус в том, что более сильный игрок позволяет тебе выиграть. Неприятно. Но разве есть у меня еще какой-то выбор? Выбора у меня нет.

— Что ж… Тогда до встречи.

— До встречи, Ева. Я соскучился, — без всяких попыток идти у меня на поводу его ответ перекрывает мне кислород.

Но он уже отключился. А у меня горит лицо и уши. Что со мной? Как давно я не чувствовала себя настолько беспомощной?

И как поступить правильно?

Дышу глубоко, стараюсь взять себя в руки. Я возвращаюсь не одна. Не к чему демонстрировать собственную растерянность. Постепенно прихожу в себя. Нужно просто правильно отреагировать. Я его не заставляла, да у меня и нет возможностей его заставить. Значит, что? Пойти до конца и выкупить его долю. И спокойно работать дальше. Господин Билланди давно и прочно женат, его интересует лишь бизнес. С ним мне будет проще. Сходить на ужин с Арефьевым, раз уж обещала. Даже переспать. Мне же интересно, что это — то, что я чувствую. Простой недотрах… Или нечто большее. Только если это не просто, это будет засада. Я понимаю, что такому, как он не скажешь: "Иди на фиг". Он просто не пойдет, пока не захочет сам. А когда захочет?

Пересекающиеся интересы в бизнесе всегда будут мешать, будут оставлять сомнения, возможно, небеспочвенные. И у меня, и у него. Я ведь тоже могу быть нечестной. Или он может думать обо мне так.

Под мои громкие мысли происходит посадка. В самолете меня отпускает. Может быть, я всё себе придумала и, успокоив свой охотничий азарт, Арефьев забудет, как меня зовут. А я… Мне не привыкать забывать. У меня это получается лучше всего. Лишь остается горечь на языке. И холодная постель. Теперь, когда дети выросли, это очень хорошо заметно. Но я научилась заполнять пустоты тем, что мне нравится. Работой, например.

Тем не менее, после посадки меня охватывает мандраж. А это плохо. Очень плохо. Чтобы довести всё до конца, я должна владеть собой, а не трястись словно перепуганный заяц.

Вот здание офиса. Мне нужно еще время. Только у меня его нет. Немыслимым усилием отключаю всё лишнее. Всё пройдет так, как пройдет. Я сделала всё от меня зависящее. Даже за гранью своих возможностей. Сейчас я не могу больше ни на что повлиять.

Поднимаюсь к себе. Арефьева еще нет. У меня появляется немного времени, чтобы сделать хоть что-то с расшалившейся нервной системой.

Но его, этого времени, не хватает.

Степан заходит в мой кабинет без стука, вызывая массу самых разных ощущений. От желания придушить его до парадоксального желания броситься ему на шею. Гашу в себе и то, и то.

— И как тебе это удалось? — цепкие глаза впиваются в моё лицо.

Улыбаюсь. Даже знаю, как выгляжу со стороны. Майка такую мою улыбку называет "голодная акула".

И одними губами произношу не совсем приличное действие, которое мужчины почему-то считают причиной женского благополучия.

Хоть я не издаю не звука, Степа — умный. Понимает, что я хотела сказать.

— Кому? — его каре-зеленые глаза вспыхивают голодным блеском. Я не собираюсь отвечать. Он не собирается успокаиваться.

— Лучше бы мне, — слышу я.

На секунду опускаю глаза вниз. Потом вскидываю взгляд на него.

— Ты передумал продавать мне свою долю?

Хмурится. От него волнами исходит бешенство. Кажется, я зря пыталась дергать тигра за усы. Он же меня сейчас загрызет…

Степану, видимо, плевать на всё — на то, что у нас с ним нет никаких отношений, что и близости между нами не было, что я ему — никто, как и он — мне.

Он нарушает мои личные границы так запросто, словно их между нами давно нет. Подходит ко мне близко-близко, кладет руку на щеку, гладит кожу большим пальцем. А я… Еле торможу себя, чтобы не потянуться за лаской. Нельзя же быть такой размазней…

Он не ответил на мой вопрос.

Это что — Пиррова победа? Он же сказал, что не обманет…

— Евочка… Сладкая моя… Тебе не кажется, что ты заигралась?