Глава 17

Степан

Ева осматривается по сторонам, оказавшись в моей спальне. Я же одержим нетерпением. Давно со мной такого не было. С юности. Когда от девчонки могло крышу унести так, что не поймаешь. Могло, но уносило редко. Я думал, что такого уже не будет.

Но ошибался.

Даже просрал разработанную схему по устранению конкурентов. Не то, чтобы её кто-то специально разрабатывал, но просто, когда само идет в руки, грех отказываться. И я не отказался, когда позвонила эта калоша — партнер Евы. Наверное, всё-таки в этом было и желание наказать саму Еву за динамо. Хоть в этом я не признавался даже сам себе.

Мы распаленные друг другом в машине. По-хорошему, надо бы ей предложить вина или, может, она что-то еще хочет. Но у меня как у подростка все мысли лишь об одном. Хочу её…

Она замирает посередине комнаты. Я пропустил её впереди себя. Оборачивается, облизывает губы. Мой пересохший рот заполняется слюной на это обычное движение.

Я приближаюсь и становлюсь вплотную к Еве. Молча берусь за подол ее платья, которое уже меня порядком раздражает. Хочу, чтобы она была голая. Тяну его вверх. Ева улыбается, черти начинают отплясывать в ее глазах. Меня это радует. Она слишком зажатая, отгороженная ото всех. Так она может вести себя со всем. Вот только не со мной. Со мной мне нужно, чтобы Ева была открытым пламенем. Ева вытягивает вверх руки, позволяя снять с себя одежду. Сняв платье, я любуюсь ее грудью. Хорошей такой четверкой с розовыми сосками. Сейчас под моим взглядом они собираются словно требуют ласки.

Кладу руку сзади на шею Еве, глажу пальцами кожу, а сам всматриваюсь в ее глаза. Что же в неё такого, что меня настолько повело? Или это это просто шанс обрести кого-то по-настоящему стоящего? Может, именно поэтому я так реагирую именно на эту женщину?

Мои пальцы съезжают с шеи, пробегаются по ключице, очерчивают контур полной, налитой груди. Ева вздрагивает. Её тоже штормит от меня. Надеюсь, также сильно. Мне бы этого хотелось…

— Ты тоже раздевайся, — говорит она мне тихо. Голос у нее хрипнет.

И тянется к пуговицам на моей рубашке. Член давно уже в боевой готовности. Возбуждение доставляет определенный дискомфорт, но в тоже время хочется накалить его до точки невозврата.

— Расстегивай… — то ли прошу, то ли командую. И голос у меня тоже мне не подчиняется до конца.

Она начинает расстегивать пуговицы, а я продолжаю всматриваться в ее лицо. Щеки порозовели. На губах не осталось помады, но они яркие, вишневые. Я постарался.

У нее же длинные волосы. Пока Ева возится с моей рубашкой, добираюсь до ее пучка, и аккуратно распускаю его. Длинные, шелковистые пряди цвета спелой пшеницы рассыпаются по ее плечам. Вид такой, что перехватывает дыхание.

Тем более, Ева справилась с пуговицами и теперь нырнула ладонями под ткань, положила их мне на плечи. Дрожь сотрясает теперь уже моё тело. Я собой почти не владею.

— Брюки, — подсказываю, чем она может заняться дальше, потому что рубашку она успешно сняла.

Высовывает кончик языка, тянется к моему рту, проводит по нижней губе. У меня перехватывает дыхание от переизбытка эмоций. Особенно учитывая то, что Ева одновременно с этим, начинает расстегивать ремень, потом пуговицу и молнию.

Кладет руки мне на бедра, залезает под брюки и боксеры, явно собираясь снять это всё вместе.

Но меня внезапно раздражает эта игра. Тем более, что ко мне вернулась способность дышать.

— Хулиганка… — бормочу я, убирая ее руки.

И стягиваю всё сам. Очень быстро. Вижу, что рассматривает меня. взгляд такой тягучий, сладкий, порочный.

— Нравлюсь? — хрипло спрашиваю вслух.

— Ты — ничего… — выдыхает мне в рот.

— Ах, ничего… — отвечаю я, подхватываю ее за талию и укладываю на кровать.

Её взгляд вспыхивает удивлением, а я принимаюсь изучать ее тело. Стягиваю чулки, потому что жажду лишь ее кожу. Затем черед доходит и до трусиков. Заставляю её шире развести ноги, чтобы видеть ее там. Она там тоже розовая. Половые губы влажные, это видно. Начинаю гладить и целовать. Ева стонет от каждой ласки. Сама добралась до моего члена. ласкает его рукой. Это сильно сказывается на моей способности держать себя в руках.

Хочу ее сзади, чтобы у обоих искры из глаз и чтобы волосы ее роскошные на руку намотать.

— Раз ты на таблетках, то я — без презерватива, — предупреждаю ее.

Это редко, когда я позволяю себе такое доверие к партнерше.

Кивает. Переворачиваю ее, ставлю в нужную позу. Шлепаю по ягодице, вызывая легкий вскрик. и на остроте этого ощущения заполняю собой. Тоже резко. до другого вскрика. Волосы и правда наматываю на кулак, прогибая её еще больше. начинаю врезаться в женскую тесноту. Узко, горячо, влажно. Офигенно хорошо, короче.

Ева не возражает, принимает каждый мой толчок, но всё равно спрашиваю:

— Не больно?

— Не-е-ет. Хо-о-ро-шо, — втягивает ответ, позволяя мне делать с собой всё, что мне хочется.

Секс жесткий. наверное, Даже грубый. Как я и хотел, до искр из глаз. Чувствую, что у Евы подрагивают руки. Слегка надавливаю ей на плечо, чтобы опустилась на локти. Так ей будет легче. Темп не сбавляю. Он по-прежнему бешеный.

Чувствую, что еще немного и я финиширую. но сначала мне хочется, чтобы кончила она. Чтобы сжала меня внутри и улетела. Отпускаю волосы, скольжу пальцами по бедру, животу, лобку, нащупываю клитор. Ей хватает пары движений, чтобы ее затрясло, а меня изнутри стиснуло ее мышцами. Ева глушит свой крик, закусывая подушку. Я делаю еще несколько размашистых толчков и догоняю её. не позволяю Еве отстраниться, изливаясь в нее полностью.

Если так дальше и будет, то я на ней женюсь. И никуда она не денется. И таблетки выброшу на хрен. Сына мне родит. Не знаю, откуда такие дикие мысли, мы ведь общались всего-ничего. но ощущение у меня, что Ева — моя женщина.

Ева вытягивается подо мной на кровати, утыкается лицом в подушку. Моё тело охватывает приятная слабость и чувство удовлетворения. Я ложусь рядом на спину, притягиваю ее к себе.

— Устала? — спрашиваю я у нее.

— Мгу. Я почти не спала эти три дня, — бормочет сонно.

Даже глаз не открывает. Но эта фраза разжигает мой интерес по новой.

— Где деньги-то взяла?

— Я долю свою продала, — огорошивает она меня.

И, наконец-то открывает глазки.

Перевариваю информацию.

— Кому? — не удерживаюсь от следующего вопроса.

— Швейцарцу одному. Он давно уже предлагал купить.

— И? А если бы я не сдержал слово?

— Тогда бы я тебе не дала…

— Ты до этого дала.

— А, точно. Тогда бы у тебя был новый партнер. А мне бы было не так обидно смотреть, как ты гробишь всё, что я создавала, — это Ева говорит, уже снова закрыв глаза и сонным голосом, несмотря на всю напряженность ситуации.

— Можно я посплю? А потом…

— Спи, — целую ее в губы.

Вкусно. Она и правда почти сразу же вырубается. Я засыпаю почти следом, убаюканный ее мерным дыханием.