Глава 20

Ева

Чувствую, как Степан меня гладит по щеке. Даже сквозь сон приятно.

— М-м-м, — пытаюсь выразить своё несогласие с тем, что нельзя продолжить спать дальше.

— Ев, сейчас садиться будем, — снова слышу я голос Арефьева.

И заставляю себя открыть глаза. Нужно взять несколько дней отдыха. Я абсолютно вымотана. Никуда не денется этот бизнес. С Билланди вот только надо бы объясниться, а то совсем нехорошо получится. На дворе лето. Хочу в какую-нибудь тихую приморскую деревушку. Только не за границей, а у нас. Чтобы трава по пояс, нагретый солнцем песок, теплое море и никого вокруг. Я детям с начала лета обещаю провести вместе несколько дней. Думаю нам всем это пойдет на пользу.

Только вот… Что с Арефьевым делать? И надо с ним вообще что-то делать? Или пускай само всё куда-то катится?

Я спала, устроившись у Стёпы на плече. Удобно было. Сейчас выпрямляюсь и разминаю затекшую шею.

И в этот не самый лучший момент снова встречаюсь глазами с Дымницким, который уже готовится к посадке, сидя напротив нас со Степаном.

Я давно избавлена жизнью от необходимости выглядеть как-то особенно, чтобы завоевать мужчину. Для нормальной жизни я выбрала другой путь развития. Поэтому потираю руками лицо, чтобы быстрее проснуться. Не знаю, чего Стёпа со мной до сих пор возится. Любопытство он удовлетворил, думаю, ничего особенного у меня не нашел. Но задавать подобные вопросы при его брате я не буду.

Мне и так под взглядом Дымницкого неуютно. Я вспоминаю, что я без макияжа, в несвежем платье, без нижнего белья. Короче, совершенно не тяну на эталон.

Степа помогает мне пристегнуться. Брат его помалкивает, лишь переводит взгляд со Степана на меня и обратно.

Мы благополучно садимся. И я ничего так не хочу, как избавиться от внимания братьев. Причем обоих.

Но всё-таки выдавливаю из себя.

— Спасибо, что довезли.

Дымницкий уже с телефоном, по-моему набирает чей-то номер, довольно сухо мне кивает.

Впрочем, Степану достается точно такой же кивок.

На земле задумываюсь, что делать дальше. Но мою самодеятельность тут же прекращают.

— Сейчас машина подъедет и поедем, куда там тебе надо.

— Я думаю, мне лучше самой… — кошусь на Арефьева и обхватываю себя руками.

Мы стоим с ним вдвоем, поблизости нет посторонних.

Он вздыхает и качает головой.

— Ев… Тебе сейчас некомфортно? Ты думаешь, как от меня отделаться, чтобы уехать одной? Чтобы с сыном меня не знакомить, не объяснять, кто я?

Это именно то, что я чувствую. Но внутри поднимается яростное желание запротестовать и сказать, что он не угадал. Впрочем, я этому желанию не поддаюсь.

— Только если я позволю тебе так поступить, ты же снова залезешь в свой панцирь и хрен тебя оттуда достанешь. Что будешь говорить, что всё не так?

Втягиваю в себя воздух.

— Нет, всё так. Только зачем тебе меня оттуда выковыривать?

Жмет плечом. Взъерошивает свою рыжую шевелюру, которая, кстати, сегодня тоже модно не уложена.

— Нравишься.

Делаю еще один резкий вдох. Почти со свистом.

— Но это не тот повод, чтобы тебя с моими детьми знакомить.

— Ну, и не знакомить нас у тебя тоже поводов нет. В твоей жизни так часто меняются мужчины? Не поверю ни за что. Ты же всех на вытянутой руке держишь. И что мешает тебе представить меня как-то нейтрально, пока мы сами не знаем, почему, зачем, насколько? Что ты дальше с мальчишкой делать собралась, когда заберешь?

— На отдых полечу! Сделку отличную отмечу! — мне не нравится, что он пытается во мне разобраться. Это настораживает так, что во мне всё воёт от протеста наподобие сигнализации.

— Замечательная идея. Я с вами. Там и разберемся дальше.

Закашливаюсь.

— Ев… Им по пятнадцать лет. Они выросли. А тебе пора начать жить в полную силу.

Продолжаю кашлять. Даже возразить ничего не могу.

— А вот… За нами приехали, — сама не понимаю, как оказываюсь в салоне машины представительского класса.

— Здравствуйте, Степан Егорович, — приветствует водитель, — Здравствуйте!

Это он уже мне. Я киваю, пытаясь успокоить першащее горло.

— Толь, водички дай, — обращается к нему Арефьев.

Из ниоткуда материализуется небольшая нераспакованная пластиковая бутылка минералки. Стёпа ее открывает и дает мне.

— На, попей.

Послушно пью воду. Наконец, успокоившись и отдышавшись, интересуюсь:

— Слушай, а ты всегда такой?

— Нет, не всегда. Говорю же — нравишься. В противном случае, подарил бы презент и растворился бы в закате. Ну, может еще телефончик твой взял бы. На всякий случай.

Это снисходительность так подбешивает, что я не выдерживаю и луплю его ладонью по плечу.

— Ай! Ты чего дерешься? — восклицает Стёпа.

— Да ты… Совсем… — у меня не находится слов от возмущения.

— Вот! Зато ты реагируешь, как нормальная женщина, а не замороженная рыба. Иди сюда, — он сгребает меня и целует в нос, — Всё, не воюй.

Опять меня накрывает странное ощущение тепла и защищенности. Ничего не могу с ним поделать. Оно берется из ниоткуда, стоит этому мужчине ко мне прикоснуться.

— Там адвокаты нужны будут? — спрашивает Арефьев, когда я пригреваюсь в его руках.

— На месте посмотрю, — что и как там, я не знаю.

Нехотя, пытаюсь выбраться из объятий.

— Дай я позвоню, — объясняю свои действия.

— Звони так. Ты мне не мешаешь, — ожидаемо.

Снова звоню Денису. И снова безрезультатно. Тревога начинает пускать в душе обильные ростки.

— Они просто не разрешают пользоваться ему телефоном, — спокойно замечает Степан.

Я тоже так думаю. Но в голове всё равно возникают разные ужасы.

— Толь, через сколько приедем? — спрашивает Арефьев у водителя.

— Минут через десять будем на месте, — ровно отвечает водитель.

Это успокаивает.

Но не сильно, потому что, как только машина останавливается я рвусь из салона, платье задирается…

И моё ухо обжигает жаркий шепот:

— Ты без белья, что ли?

Бросаю на него рассерженный взгляд. Вот нашел место и время…

Но тоже шепчу ему на ухо.

— А какое мне надеть надо было? Твои боксеры?

— Хм… Там что-то треснуло, — это он, видимо, про мои трусики. Говорит тихо, — Но мне было не до того.

Волна жара затапливает мои лицо, уши и шею.

— Стёп… Я тебя убью сейчас…

— Не надо. Пошли лучше, твоего борца за справедливость освободим.

Арефьев помогает выбраться мне из салона. В отдел полиции заходим вместе. У окошка дежурного Степа оттирает меня плечом и спрашивает:

— Добрый день! Денис Дёмин-Вейбех где? — и его речь и всё поведение неуловимо меняется.

В каждом движении и каждом слове — незримое предупреждение, что такому, как он, лучше дорогу не переходить.

— Здравствуйте! — довольно вежливо отзывается дежурный, — А вы родители? Мальчик ваш на первом этаже вас дожидается. Сейчас сотрудник отдела по делам несовершеннолетних подойдет, оформит бумаги и сможете его забрать.

Означенный сотрудник появляется тоже очень быстро. Меня такая оперативность сильно удивляет, но все вопросы держу при себе. Мне бы побыстрее сына увидеть.

— Пройдемте, — предлагает высокая, худая женщина в полицейской форме и ведет нас за собой.

Сердце перестает сжиматься только лишь тогда, когда я вижу Дениса.

Который, сидя на деревянной скамье, спит, сложив голову на руки, которые лежат на столе.