Глава 24

Ева

А даже если и заигралась, то я давно себя так не чувствовала. Свободной и… Счастливой?

Поэтому чуть наклоняю голову на бок, облизываю губы и отвечаю:

— Посмотрим…

В глазах Степана мелькает изумление. Он даже собирается мне что-то сказать, но приходит Людмила Алексеевна и приносит мужское нижнее белье. Три модели боксеров и две модели стрингов. Красных.

На её лице рабочая улыбка, в глазах — полнейшее нейтральное выражение. Ей очень хочется сохранить свою работу.

— Спасибо, Людмила Алексеевна, — благодарю я, так как Стёпа занят тем, что сжигает меня взглядом.

— Если что-то будет нужно, позовите, — отвечает она безукоризненно вежливо. И оставляет нас вдвоем.

Степан за это время окончательно взял себя в руки и передумал со мною разговаривать. Вместо этого, как только за Людмилой Алексеевной закрывается дверь, он берет стринги, обе модели, и идет в примерочную, за ширму.

Сначала задергивает её. А я, немного подумав, решаю всё-таки проявить хоть какое-то благоразумие и закрываю дверь, за которой скрылась Людмила Алексеевна, на защелку. Не хватало, чтобы еще нас со Стёпой слили в интернет. Подобных приключений мне за последние несколько дней хватило.

Усаживаюсь на диван. На столике стоит графин с водой и стаканы, наливаю себе водички. Надо было попросить чай или кофе…

Но… Степан отдергивает ширму. В моей руке стакан с водой дергается.

Он абсолютно обнажен. Свет в примерочной освещает его тело. Идеальное, надо сказать. Либо его природа не обидела вовсе, либо он за собой следит.

Его красивые губы улыбаются, в глазах пляшет пламя.

Мне кажется, я забываю, что нужно дышать. Засматриваюсь на великолепного мужчину. А он именно великолепен. Сильные, длинные ноги, красивые руки, широкая грудь, узкие бедра, пресловутые кубики на животе, как и узкая дорожка медных волос, спускающаяся в пах. Полуэрегированный член с тяжелыми яйцами лишь усиливают мою тахикардию. В молодости девушка не понимает по-настоящему мужской красоты, лишь со временем приходит это — когда смотришь на такого самца и сожрать его готова. Всего. Нет ни стыдливости, ни смущения. Лишь желание быть рядом. Прикасаться. Любить… Отдавать себя всю без остатка и глупых условностей.

Жар приливает к щекам, проносится волной по моему бедному телу. Сердце отбивает какую-то странную чечетку. Но глаз я не отвожу. Мне нравится смотреть. Он хорош… До чего же хорош.

Волна жара устремляется мне между ног. Чувствую пульсацию желания. И еще, что мокну. Если Стёпа не прекратит, подо мною будет лужа из смазки.

Только он и не думает прекращать. Продолжая всё также улыбаться, он берет красные стринги. Это всего лишь кусочек ткани с четырьмя веревочками с боков и одной веревочкой сзади. И, расправив стринги, Степа отважно просовывает одну ногу в предназначенное для неё место. Не выделывается специально, не старается делать это как-то по-особу сексуально. Он просто их надевает. Но меня сотрясает дрожь вдоль позвоночника, а мышцы влагалища сжимаются, усиливая моё возбуждение до каких-то астрономических высот. Мурашки, крупные, высыпают на руках, на ногах. Я их отчетливо вижу, когда всё же отвожу взгляд от Степана.

— Нет уж, Евочка, раз ты меня на это подбила, ты смотри, смотри, — обращается ко мне Степа, заметив, что я сливаюсь.

Он уже и вторую ногу продел и теперь натягивает стринги на бедра. Но фокус в том, что за время этих игрищ, Степан полностью возбудился и теперь возбужденный мужской член не помещается в отведенный ему кусочек ткани. А еще веревочки с боков перепутались.

— Фигня какая-то, — выдает Стёпа, поправляя резинку трусов как раз на головке своего члена, прижатого к животу.

Несмотря на возбуждение, дико хочется захохотать. Но я сдерживаюсь.

— Иди сюда, — зовет меня Стёпа, — Чего там расселась? Верёвки эти дурацкие поправь. Видишь, запутались все.

Поднимаюсь с дивана. ног под собой почти не чувствую, но иду. Ладошки мокрые, потные от волнения. Что я там постоянно затираю про взрослых женщин? Сейчас ощущаю себя девчонкой, у которой сегодня запланирован первый секс.

А в глаза Стёпе лучше не глядеть. Там такое… Что я вся полыхать начинаю.

— Весело тебе? — спрашивает он у меня, когда я приближаюсь вплотную.

Молчу, подавляя смешок, потому что спереди стринги остались в том же положении, что и были, то есть резинкой на головке члена.

— Весело… — за меня отвечает Стёпа, — Но ты не расслабляйся, поправляй веревочки-то.

И я поправляю перепутанные веревочки. Сначала на одном бедре, потом на втором. И от прикосновения к обнаженной коже мужчины начинаю трепетать, а еще от его запаха, который почти полностью отключает мою голову. Но от моих прикосновений Степан тоже покрывается крупными пупырышками.

— Ты моей смерти хочешь? — спрашивает хрипло.

Мои руки замирают на его бедре. Я с трудом их убираю, потому что мне хочется погладить его член сквозь ткань стрингов, от основания к головке. На которой уже кстати блестит капля предэякулята.

Отрицательно мотаю головой. Не хочу я его смерти… С кем я сексом заниматься буду?! Я же сама сейчас сдохну без разрядки.

Степан делает громкий выдох, отшагивает от меня в сторону и поворачивается к зеркалу. Моему вниманию представлен шикарный мужской зад. Стёпа совсем обнаглев еще поджимает ягодицы, делаю недвусмысленное движение бедрами.

— Трусы — фигня… — изрекает он, посмотрев на свое отражение.

Затем резко оборачивается ко мне и цепляет подол моего платья.

Я перехватываю его руку.

— Нет! — восклицаю уверенно.

Я не буду с ним в примерочной сексом заниматься. Это не фильм.

— У меня сейчас лопнут яйца и сердце остановится, — выговаривает Степан быстро, — Ты же видишь, до чего ты меня довела?

— В примерочной не буду! — упрямлюсь я.

Неизвестно сколько народу здесь до нас этим занималось… И на диван этот я вообще зря садилась…

— Ладно, — неожиданно соглашается Стёпа, — Тогда поехали ко мне домой. Трахаться.

Он быстро снимает стринги, отшвыривает их на тумбочку.

— Извини, такие носить не буду. Даже ради тебя.

Я стою столбом. Меня разрывает от неудовлетворенного желания, но идея с сексом в примерочной мне не нравится по-прежнему.

Стёпа тем временем очень быстро одевается.

И как водится, в дверь снова стучат. Не зря я закрылась. Только нас со Стёпой это уже мало интересует.

Он берет меня за руку и решительно увлекает за собой.

Открывает дверь. На пороге Людмила Алексеевна с подносом. На нем чайник и чашки.

— Ничего не надо. Боксеры отправьте ко мне домой. На девушку пришлите несколько интересных комплектов. А стринги пускай педики носят…

Людмила Алексеевна тоже застывает.

— До свидания, — не забывает попрощаться Арефьев, уводя меня за собой.

— До свидания, — раздается за нашими спинами.