Глава 4

Ева

Молча жму плечом. Что он хочет? Чтобы я упала перед ним на колени и молила о пощаде?

Не дождется.

Степан разглядывает меня. Внимательно. Такое чувство, что пытается забраться в мои мысли.

— Почему на ужин со мной не пошла? — спрашивает, всё также буравя меня испытующим взглядом.

Какие же все злопамятные!

Было дело. Звал. После новогодних праздников на моей даче. Но я так и не смогла поверить, что наш главный конкурент оказался там случайно. Еще потом ругала себя за отсутствие любопытства. Другая бы всё-таки в интернет хоть заглянула, чтобы знать, как выглядит тот, с кем она соревнуется.

А я… Если бы не моя секретарша с новым выпуском финансового журнала, я бы так и была не в курсе того, с кем встречала Новый год. Хорошо хоть спать с ним не стала. Но здесь спасибо Глебу Игнатовичу. Он как-то отучил меня от того, чтобы заниматься сексом на первом свидании. Слишком много проблем потом возникает.

— Наверное, потому что мне много годиков, и я не верю, что у моего главного конкурента "случайно" сломалась машина как раз напротив моей дачи! — слишком горячо для той, которой наплевать.

— Да нет, бля*ь, я как раз в новогодние праздники занялся тем, чтобы тебя выслеживать! И для чего мне это было надо, а?!

Моргаю ресницами. А для чего действительно? Тогда мне в нашей встречи чудился масонский заговор. А теперь?

— Так вот — для чего? Очень хотела тебе этот вопрос задать! — что-то мы не то обсуждаем, по-моему. У меня бизнес медным тазом накрывается…

— Это просто случайность! — отвечает резко. От чувства превосходства, с которым он заходил в мой кабинет, не осталось и следа.

— Ага, ага! Как и покупка тобой доли Рудневой. Кстати, незаконная. Ты в курсе?

Арефьев мгновенно упаковывает все свои эмоции внутрь. Как будто их и не было.

— Может, незаконная. А может, и законная. Вдруг ты уведомление проглядела? И, не глядя, на нем расписалась?!

Липкий ужас расползается по всему моему существу. Я читаю всё, что подписываю. Но я тоже живой человек. Меня могли отвлечь, могли специально что-то подсунуть… Всегда есть масса возможностей. Тем более, я считала, что Руднева заинтересована в росте своего благосостояния.

— Вон пошёл! — цежу, поддавшись гневу.

Насмешливо выгибает рыжую бровь.

— У меня 51 процент уставного капитала. Сделка не оспорена, правоту ты свою не доказала… — каждое слово как гвоздь, вбитый в крышку гроба.

— Сместишь меня с должности гендира? — с сарказмом тяну я. Хотя хочется плакать, и на душе скребут кошки.

Только хрен я это покажу этому самодовольному козлу!

Что-то опять меняется. И вот уже крепкое мужское тело напирает на меня, вынуждая усесться задницей на собственный рабочий стол.

Упираюсь ему руками в живот. А там эти кубики… Будь они не ладны. Я помню, как они выглядели.

— Что ты… делаешь… — а голос сбивается. Если сейчас кто-то войдет, я буду иметь довольно бледный вид.

Впрочем, в свете последних событий он у меня и так бледный.

— Ев… — голос у мужчины тоже хрипнет. Горячее дыхание касается моих губ. Вот целуется он и правда классно. Так, что ног под собой не чуешь.

Только эта зараза собирается оставить меня без трусов. И без работы.

Понимаю, что он, скорее всего, собирается меня поцеловать и отворачиваюсь, продолжая упираться руками ему в живот.

— Отойди, пожалуйста, — произношу в сторону, — Давай с делами разберемся.

— А чего с ними разбираться? — горячее дыхание теперь запутывается в моих уложенных в строгую прическу волосах, — Уволю тебя сейчас, сядешь дома, будешь борщи мне варить. И котлеты жарить…

Едва не подпрыгиваю на столе, на котором сижу.

Поворачиваюсь, вне себя от гнева.

— Чего?! Да я тебя этим борщом отравлю! — вылетает из меня прежде, чем я успеваю обдумать свои слова.

Меня тут же кусают за губу.

— Ай! — на столе я всё-таки подпрыгиваю, — Больно!

Но меня никто не слушает. Степан перехватывает меня за затылок и толкается своим языком в мой рот.

Я еще помню про компанию. И про то, что дико на него зла. Поэтому мычу и стучу его ладонями по плечам. Но меня обхватывают сильными руками и стискивают в объятиях.

И мне тут хорошо. Но я себя за это ненавижу.

Не знаю, сколько длится наш поцелуй, только от входной двери в кабинет раздается:

— Степан Егорович, вас Ольшанский потерял…

Мой рот оставляют в покое. А вот меня не отпускают. Только тихо рычат:

— Вон!

— Я стучал! — разносится оправдание по помещению, но дверь всё же очень быстро закрывается. С той стороны.

Степан упирается своим лбом в мой.

— Доволен? — спрашиваю у него.

— Нет, — тяжелый вздох.

Степан ловит мою ладонь и укладывает ее себе на пах. Там всё напряжено.

— Считаешь, в таком состоянии я могу быть доволен?

Я должна возмутиться его выходкой. Должна…

Но мне нравится чувствовать под своей рукой его напряженный член. Внутри рождается сладкой истомой желание.

Я — дура… Хоть умная, а всё равно — дура.

Надо собраться.

Вскидываю голову и смотрю ему прямо в глаза, слегка сжимая член через одежду.

— Мне всё равно… Отойди, пожалуйста, — говорю вслух. И заставляю себя убрать руку.

Насмешливая улыбка трогает краешки его губ. Глаза становятся неприятно-холодными.

Арефьев отстраняется, снова обходит стол.

— Ну-ну. Себе-то не ври. Сейчас пойдешь в туалет, трусы выжимать.

Стыдно… Как же стыдно, что он прав. Жар опаляет щеки. Наверняка, я покраснела, а думала, что уже разучилась.

Его ботинки стучат по ламинату, когда он направляется к выходу.

— Пойду распоряжусь, чтобы приказ на увольнение приготовили…

Вот и всё… Крах… Фиаско… Расплата за доверчивость и желание добиться результата, как можно скорее. Но за ошибки приходится платить. Это я усвоила уже давно.

— Хорошо. Жду, — рабочее место я покину только тогда, когда увижу такую бумагу. И ни секундой раньше.

Арефьев почти уходит. Уже берется за ручку двери. Внутри у меня такой раздрай. Нет, из-за того, что он меня поцеловал, я не собираюсь отказываться от борьбы.

Как только прилетит Диана, мы готовим бумаги для суда.

— И будь добр, я бы хотела увидеть документы, подтверждающие твои полномочия.

Он разворачивается так стремительно. Особенно из-за того, что я уже не жду такого маневра. Очень быстро оказывается возле стола, упирается в его крышку раскрытыми ладонями.

— Хорошо… Слушай, а что ты скажешь, если я дам тебе шанс выиграть? Я продам тебе свою долю за ту же сумму, за которую ее купил… У тебя есть три дня, чтобы найти деньги.