Глава 35

Прошлое. Знакомство Степана И Евы

Целоваться понравилось… Обоим.

Поцелуй становился всё смелее. Ева льнула к мужчине всё теснее. Пальцы её как-то чересчур привычно зарылись в его волосы на затылке.

Да и Степан неожиданно почувствовал дикий голод. Так как будто без женщины обходился много времени. А ведь секс был. Милана об этом позаботилась, прежде чем устраивать акцию протеста, и сделала ему качественный минет.

Но об этом сейчас и не помнилось, если честно. Едва коснувшись Евы, Степан возбудился. И теперь жаждал продолжения, как умирающий от жажды в пустыне.

И Ева была не против. До того момента, когда он попытался забраться к ней под резинку спортивных штанов.

Его тут же остановили, прервав поцелуй и упершись ладони в его плечи.

И не менее категоричным:

— Нет!

И вот одно это коротенькое слово воспринималось серьезно. Именно как нет. И никак иначе.

Степан отстранился и всё же спросил:

— Почему?

Ева высвободилась из его рук окончательно.

— Я вас не знаю… Извините, шампанское ударило в голову… Я даже не знаю, как вас зовут! — вроде бы всё понятно.

И не играла. Ничего не требовала, не хитрила, не пыталась выторговать. Хотя чего такой, как она не хватает? Степан знал, что Вейбех — довольно состоятельная дама.

— А мне — нет… — ответил честно, — Это вы мне голову вскружили. А не шампанское. И я — Степан.

Ева смотрела растерянным взглядом.

— Послушайте… — Степан понял, что его поняли не так.

— Я ни на что не претендую, — мужчина даже руки вверх приподнял в знак того, что сдается, не начав войну, — У меня действительно сломалась машина и сел телефон, я оказался в незнакомой местности в метель, зимой. И неизвестно, что бы делал, если бы вы меня не впустили. Я просто…

Он запнулся. Во-первых, отвык говорить откровенно. Во-вторых, не знал, как она отреагирует на его откровенность. И ему было это важно. Ему на самом деле была важна её реакция.

— Хотел сказать, что давно не встречал такой потрясающей женщины, — выговорив это вслух, понял, что что-то не то, и исправился, — Никогда не встречал.

И совершенно по-мальчишески открыто улыбнулся.

Ева сначала ответила на улыбку. Такой же открытой. Отразившейся в ее глазах.

Но затем перестала улыбаться и слегка покачала головой.

— Вы меня знать не знаете.

Справедливое замечание, впрочем.

— Давайте воздержимся от пылких признаний. Поспешишь — людей насмешишь, — всё также строго продолжила выговаривать.

А Степану… Честно, до него не сразу доходил смысл того, что она говорит. Ему просто нравилось слушать её голос. Как музыку.

— А зовут вас как, вы так и не сказали, — заметил Арефьев.

— Ева, — все же ответила она и уточнила совсем по-деловому, — Что там с машиной?

— Заглохла. Там темно, снег валит. Ничего не поймешь, — и это тоже было правдой.

Понять, что приключилось с железным конем не было ни малейшей возможности. Метель, мороз, ночь, кстати, предновогодняя. Кстати была. Потому что пока Степан и Ева присматривались друг к другу, Новый год уже и наступил.

— Да, — согласилась Ева, — Сейчас вряд ли что-то можно сделать. Эвакуатор не поедет. Да даже и если бы поехал, он не проедет. Если снег закончится завтра, то дорогу расчистят через день или два.

— А если не закончится?

— То тогда чистить начнут тогда, когда прекратится снегопад.

— Телефон можно я у вас поставлю на зарядку? — спросил Степан.

Всё-таки связь стоит восстановить. Сейчас его примутся искать. Сначала, чтобы поздравить с Новым годом, затем — потому что он не отвечает.

— Да, конечно, — Ева показала ему розетку, которой можно было воспользоваться.

Степан поставил телефон на зарядку. Хорошо, что зарядное устройство было у него с собой. А про себя подумал, что совершенно не против застрять здесь с Евой на несколько дней.

Потом…. Потом зазвонил телефон. Не его. Еву принялись поздравлять с наступившим Новым годом.

А затем зазвонил и телефон Степана, который он включил. И его тоже принялись поздравлять с праздником. О своем затруднительном положении Степан никому не рассказал. Если быть честным, уезжать ему не хотелось. Да, Ева Вейбех — его конкурент. Но… Что это особо меняет, если он чувствует такой силы притяжение? С первых секунд… Для Степана собственные реакции были удивительны. Он, как и большинство людей из мира бизнеса, был в большей степени циником и прагматиком. Однако тут его жизненные установки почему-то дали сбой. и никак не хотели возвращаться в прежнее состояние.

Да и Степан сам не хотел, чтобы они возвращались в прежнее место.

От Евы Вейбех исходило тепло, живительная сила. А красивыми и ненастоящими Арефьев был сыт уже по горло. Милана, кстати, тоже позвонила. Но отвечать ей он не стал. Не хотел этого делать совершенно. И так как девушка не отличалась понятливостью и продолжила свои попытки дозвониться, Степан попросту внес ее номер в черный список.

Дальше… Они пили чай с пирогом. С очень вкусным пирогом. Видно было, что домашним. И смотрели телевизор. Вернее, Ева и правда смотрела, лишь иногда отвлекаясь на Степана. А вот Степан преимущественно смотрел на Еву. Но больше не лез. Не хотел пугать и настраивать против себя. Из того, что знал об этой женщине, было и то, что она умела быть довольно жесткой. Временами беспощадной. Поэтому следовало действовать постепенно.

Снегопад не прекратился на следующий день. Степан, конечно, мог напрячь свои возможности и выбраться с дачного поселка, но делать этого не стал. Все дни до рождества они провели вместе. Не спали. Нет. Переглядывались, редко — целовались, много разговаривали, вместе готовили еду, лепили снеговика… Жили, проникаясь друг другом.

А потом — потом Ева сказала, что ей нужно возвращаться.

Пришлось возвращаться и Степану. И дорогу быстро расчистили. И эвакуатор быстро приехал за машиной Арефьева.

И слишком быстро настало время расставаться. Этого делать не хотелось. Причем как Степану, так и Еве. Она тянулась к мужчине, но, разучившись доверять, не подпускала себя к нему чересчур близко. Его, впрочем, тоже не подпускала.

Но свой номер телефона Степану дала, когда тот попросил.

Потом было несколько суматошных дней у обоих. И позвонить Степан смог лишь после праздников, чтобы пригласить Еву на свидание.

Чтобы услышать в трубку чей-то холодный и чужой голос. Вовсе не голос его Евы.

— Господин Арефьев, я надеюсь вам было достаточно весело, когда вы меня дурачили несколько дней. Но больше я прошу вас меня не беспокоить…

И всё… Больше Степан не смог дозвониться. Ругал себя за то, что не сказал, кто он. Ругал Еву за то, что не стала слушать. Потом убеждал себя, что ему все показалось.

Потом… Потом компаньонка Евы решила продать свою долю в обход её. И он купил. Не зная, зачем. Хоть и убеждал себя. что это шанс избавиться от конкурентов, но с ней бы так ни за что не поступил.

Просто бы не смог.