Глава 37

Ева

Хороший ресторан… День… Голова забита проблемами на работе. Но я всё равно смотрю в окно и впервые за очень долгое время, думаю, а зачем мне всё это надо? Вся эта возня с бизнесом. По сути это компенсация неудавшейся личной жизни.

И именно сейчас мне не надо этого ничего. Я просто хочу к Стёпе. Сесть с ним на пляже и смотреть, как красноватое солнце опускается за линию горизонта, погружаясь в удивительно спокойное море. И пусть… Пусть эта вся круговерть катится хоть куда. Я бы… Могла отказаться от всего этого бега в колесе, чтобы почувствовать себя просто женщиной. Любимой и любящей. И я не лукавила во время нашего со Степаном разговора, когда он попросил родить ему ребенка. Я действительно хочу, чувствую себя готовой. И видела нашу дочь во сне.

— Добрый день! — раздается над моем головой голос Лиама Белланди.

С ним у меня, собственно, и встреча.

Он узнал о всех куплях-продажах долей в компании и был сильно не в духе при беседе по телефону. Учитывая, как хмурится сейчас — то сейчас его настроение особо не улучшилось.

Ну, и сказать, что я не понимаю его недовольство у меня язык не поворачивается. Виновата я, кругом виновата.

— Добрый день! — приподнимаюсь, пожимаю протянутую руку.

И ощущаю весьма давящий взгляд господина Белланди. Под таким арт-обстрелом не хочется ни делать заказ, ни вести светскую беседу.

А еще… Общение со Стёпой на меня плохо повлияло. Я стала… более открытой, что ли.

— Вы на меня злитесь? — спрашиваю в лоб.

Он усаживается на стул, сцепляет руки в замок на белоснежной скатерти.

— Я редко ошибаюсь в людях, госпожа Вейбех. И мне думается, в вас я всё же не ошибся. Но я бы был вам признателен, если бы вы мне объяснили, что за ерунду вы провернули. Не ожидал от вас…

Меня ругают… Как маленького, несмышленого ребенка. И справедливо ведь. Руководитель должен отвечать за свои действия. А я поддалась эмоциям. Мне не хотелось, чтобы Стёпа одержал надо мной верх. Пожалуй, это была главная причина того, как всё завертелось. Да и, если честно, я не привыкла, чтобы меня щадили, и думала, что Арефьев не успокоится, пока меня не размажет.

А оно вон как всё вышло…

Но перед Белланди неудобно. Факт…

— Я объяснюсь, пожалуй. Моя компаньонка владела долей в нашем общем бизнесе в размере пятьдесят одного процента. Она решила отойти от дел по личным причинам и мне об этом не сказала. То есть за моей спиной она продала свою доля нашему прямому конкуренту. Я решила, что он её выкупил, чтобы… Разорить меня.

Договариваю свои тяжелые думы. Обманывать Белланди мне не хочется. Я тоже стала редко ошибаться в людях, и несмотря на то, что, с его точки зрения, я поступила непорядочно, мне кажется, у нас с ним есть неплохой шанс сработаться. Только обманывать его сейчас не нужно. Он этого не простит. Чувствую.

— У вас с этим мужчиной были какие-то личные отношения? — Белланди тоже не настроен ходить вокруг да около.

— Я даже не знаю, как это сказать. Мы с ним познакомились зимой, в канун нового года, — в лишние подробности не хочу пускаться. Это только моё и Стёпы, — Он… не сказал мне, кто он. И когда после праздников он захотел продолжить наше общение, то я сочла, что он увлечен не мной. Поэтому, когда он выкупил долю, и подумала, что натворит бед. Я ведь… Очень много работала, чтобы эта сеть превратилась из захудалой в процветающую. Да вы и сами это знаете. Но этот мужчина — он сказал, что продаст мне долю моей компаньонки обратно, если я найду деньги. У меня такой суммы не было. Я пробовала одолжить. Для этого и прилетела в Москву. Только ничего не вышло. А когда увидела вас в ресторане, подумала — это судьба… Дальше вы знаете.

— Вы же в курсе, что все сделки, которые совершались с самого начала этой кутерьмы — их можно оспорить?

— В курсе. Но, если этого не делать… И всё всех устраивает… Вы же хотели купить мою долю. Теперь она у вас есть.

— А у вас — 51 процент уставного капитала…

— Да…

— Хм. Даже не знаю, что вам сказать. Мне нужно собрать дополнительную информацию и убедиться, что вы не проворачиваете какую-то аферу. Я не пытаюсь быть вежливым. Я всего лишь честен. Мне бы не хотелось рисковать своей безупречной репутацией. Если всё, так как вы говорите, и ваш…, - Белланди делает паузу перед этим словом, — друг не будет обжаловать законность совершенных сделок, то я попытаюсь сделать над собой усилие и начать с вами работать. Но я бы хотел переговорить и с ним тоже.

Я знала, что швейцарец щепетилен до мелочей и отлично его понимаю. Ему не до наших шекспировских страстей.

— Я спрошу… Но его сейчас нет в стране, — под внимательным взглядом Белланди мои щеки розовеют. Я это вижу в висящем неподалёку от нашего столика зеркале.

— Я так понимаю, — совершенно неожиданно улыбается мужчина, — война закончилась?

Краснею еще сильнее.

— Ну, знаете… — и не представляю, что отвечать.

— Госпожа Вейбех, давайте остановимся на приемлемом на всех варианте. Вы спросите у вашего друга, готов ли он со мной встретиться. Моя служба безопасности проверит информацию касательно совершенных в вашей компании с уставным капиталом сделок. И мы всё спокойно обсудим.

Всё равно получается какое-то подвешенное положение. Швейцарец осторожничает. Есть с чего, конечно. Но что если он сдаст нас в какие-нибудь проверяющие органы? В странах Европы это для них нормальная практика. Они так повышают законопослушность населения. Но мы в России… Где и с законами как-то не очень. И с послушностью тоже. И сдавать у нас как-то не принято. Моветон…

Что я затеяла?

— Хорошо, — беру себя в руки, принимая для себя непростое решение.

Я эту кашу заварила и теперь её надо как-то расхлебать. Поведение швейцарца меня беспокоит. И сильно.

— Раз мы всё обговорили, вы не против, если я вас оставлю? Мне очень неудобно, но время поджимает, — швейцарец одаривает меня слегка удивленным взглядом.

Наверное, рассчитывал, что я буду перед ним на задних лапках плясать.

— М-м-м… Я думал, мы вместе пообедаем, — звучит как-то двусмысленно.

— Обед оплачен. Можете сделать заказ. Здесь очень хорошая кухня, — фальшивая улыбка прилипла к моим губам.

— Что ж… Благодарю, — голос у иностранного партнера зазвучал совсем сухо.

Не знаю, что там у него в голове творится. И знать не хочу.

Прощаюсь и спешно покидаю ресторан.

В салоне своей машины набираю Степану. Как всё… Через одно место…

— Алло, Евочка! Что стряслось? — его голос заметно повеселел, не могу не отметить я.

— Привет… — а мой даже мне самой кажется загруженным.

И опять не пытаюсь избежать неприятного разговора.

— Ты не мог бы мне вернуть деньги по сделке от продажи доли?

— Ев… Что у тебя стряслось-то?!