Глава 37

Сердце сжалось в ледяную глыбу, и я почувствовала, как воздух покидает лёгкие.

Не могла дышать.

Не могла думать.

Только оглушительная тишина заполнила мой разум.

Руки стали ледяными. Я сжала подлокотники кресла, чтобы не упасть.

Где-то в глубине желудка — холод.

Не от страха.

От осознания: моя мать только что предложила мне стать убийцей.

Отправить Гельриха? Моего мужа?

— Я… — прошептала я.

И замолчала. Слова закончились, как и все мои силы. Я не знала, что ещё сказать. Что можно сказать в такой момент? Что можно сделать, когда перед тобой стоит выбор?

Она ждала. Спокойно, с лёгкой улыбкой на лице, как будто предложила не убийство, а чашку горячего чая в холодный зимний день.

— Подумай, доченька, — сказала она. — Это же единственный выход.Ты вернёшься домой. Мы сделаем вид, что всё хорошо. Потом вы с Марисобель уедете. Потом ты вернешься уже с ребёнком. И тогда Гельрих будет нам не нужен. А ты останешься с наследством, с репутацией, с домом.А я… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

— И кто же должен будет подсыпать ему этот яд? — спросила я, глядя матери в глаза.

— Можешь ты. Думаю, что тебе приятно будет насладиться местью, — заметила она.

В ее руках мелькнул маленький флакон, словно говоря о том, что это не пустой разговор.

— И сейчас я говорю совершенно серьезно. Без шуток. За то унижение, которому он тебя подверг, я хочу отплатить ему сполна. Яд в Гельрихе не найдут. Даже если его разберут на пылинки. Никаких следов. Ты вне подозрений. Это я тебе гарантирую. Девочку из семьи Портланд нельзя вот так вот выставлять на посмешище. Я сразу достала этот флакон, думая о том, что месть должна свершиться. Но не сразу. Нет. Потом, позже… Что моя доченька должна быть отомщена. Правда, пришлось подыграть твоему мужу. Но что не сделаешь ради мести?

— Знаешь, — произнесла я, глядя на флакон в ее тонких пальцах.

Его прикрывала кружевная манжета, да так, что его почти не было видно.

Красная жидкость цвета крови плескалась внутри.

Только хищный блеск отточенных граней выдавал присутствие смерти рядом.

Как будто сама смерть надела вечернее платье и сидела с нами за чаем.

— Мне кажется, что Гельрих станет не единственной жертвой.

— Вот как? — удивилась мать. — А кто же еще?

— Я, — заметила я, глядя на мать, которая подняла брови. — Смотри, как выгодно получается! Сестра рожает, я выдаю малыша за своего. Он проходит магические проверки, становится наследником состояния, а потом его бедная мама умирает. И его опекает заботливая бабушка.

— Ты с ума сошла! — дернулась мать, а ее глаза округлились. — Чтобы я отравила свою дочь!

Я молчала.Слишком долго.Просто смотрела на неё.На женщину, которая однажды погладила меня по голове и сказала: «Ты у меня самая умная».

— Ну у тебя же хватило совести… — начала я, и голос мой был тише шёпота, — …подложить вторую дочь под мужа первой? Думаю, что и на отравление тоже совести может хватить. Или я не права?

— Ты едешь со мной? — спросила мать.