Глава 18 · Призрачные страхи

Мы поговорили еще около получаса, а затем Шуйский засобирался домой. Я проводил князя до порога, попрощался и закрыл за ним дверь. Взглянул в окно, отметив, что Дмитрий приехал ко мне без водителя. Шуйский сам сел за руль, и авто выкатило со двора.

— Зачем приезжал новый князь? — послышался за спиной голос Виноградовой.

— Как будто вы не подслушивали, — не оборачиваясь, ответил я.

— Павел Филиппович, как вы могли такое подумать? — произнесла Любовь Фёдоровна, и в ее голосе я услышал напускное возмущение.

Я вздохнул, поправил шторку, обернулся и произнес:

— Любовь Фёдоровна.

Призрак сделала вид, что не поняла меня. Уточнила:

— Да что Любовь Фёдоровна? Я много лет уже Любовь Федоровна.

Я молча смотрел на нее, и после нескольких секунд Виноградова сдалась:

— Ладно. Я случайно услышала часть разговора. Я не могла проигнорировать реплики о деньгах. Вы должны это понять, Павел Филиппович.

— Понимаю, — усмехнулся я.

— Когда поедем в гости к князю?

— Думаю, не в ближайшее время. Сначала Дмитрию нужно посетить императорскую резиденцию в яблоневом саду. Да и мне сейчас надобно решить вопрос с мастерской Пахома.

— Да все там нормально, — ответила Виноградова. — Может возвращаться твой мастер.

— С чего вы взяли? — уточнил я.

— Ну ты же сам сказал, что призраков что-то развоплотило, — удивленно ответила соседка. — Никаких новых сущностей обнаружено не было. Чего ему опасаться?

— Но ведь он принесет новых призраков с очередными рабочими материалами. А значит, наш вероятный некромант может вернуться.

Виноградова поморщилась:

— Если мы с вами правильно поняли, то его не интересуют одиночные слабые призраки. Ему подавай всякого и побольше. И это значит, что у Пахома есть время, пока он натащит в дом множество духов. Так что время от времени пусть зовет жрецов, чтобы они пытались очистить его вотчину. Но все же как-то тревожно все это.

— Что именно?

— Остерегаюсь я. Не ровен час, возьмется этот таинственный некромант за один из самых известных домов в Петрограде.

— Это за какой? — насторожился я, и Любовь Федоровна вздохнула:

— За наш, Павлик. Ты чего, забыл, что соседствуешь с самой Виноградовой? Роковой красавицей времен Смуты.

Женщина откинула со лба прядь волос и приосанилась.

— В передаче по телевизору недавно говорили, что за мной увивался кто-то из венценосных особ, — продолжила она. — Что по мне сохли режиссеры, короли преступного мира и еще разные мужчины.

Я пожал плечами:

— В это легко поверить. Вы женщина красивая, умная и харизматичная. Остается только догадываться, как вы могли охмурить всех этих мужчин.

Виноградова смущенно махнула рукой:

— Брось, Павел, ты мне льстишь.

— Жаль, что я не надела в тот памятный день свое красное платье. Было у меня такое…- Любовь Федоровна обвела себя руками, показывая очертания корсета.

— Не думаю, что оно смотрелось бы уместно при визитах моей бабушки, например, — заметил я.

— А тут вы правы, — согласилась соседка. — Потому и помните мой совет — одевайтесь всегда солидно, чтобы потом не было стыдно.

— Говорят, что некроманты воскресают, — напомнил я с усмешкой.

— И как у тебя получилось это сделать? — беззаботно спросила женщина.

— С чего вы взяли…

— Я знаю, что ты умирал, Чехов. Я чую на тебе печать смерти.

Я принюхался к своему запястью, и уточнил:

— Землей пахну?

— Не иронизируй, мальчик. После возвращения ты стал немного другим. И кажется мне, что дело не только в том, что ты кого-то убил…

Она произнесла это без осуждения и даже не стала многозначительно коситься на меня.

— Все мы делали это когда-то впервые. Аристократы без крови на руках не существуют. Мы хищники, Павел. И ты теперь стал совсем взрослым. Но случилось что-то куда более интригующее. И чем ближе полнолуние, тем ярче от тебя веет тем, что уважающему себя призраку ни с чем не спутать.

— Вы меня пугаете, Любовь Федоровна. Я ведь точно знаю, что вы не ощущаете ароматов.

— Я не про запах. А про холод, княжич. Ты прошел по самому краю, заглянул на ту сторону, но вернулся. Как у тебя вышло? Неужто, правда, некроманты не умирают?

— Меня вытащил хронос, — с неохотой ответил я. — Он отмотал время назад, и я сумел уйти от пули.

— А где были остальные? Почему тебе никто не помог?

— Все сложно, — отмахнулся я, не уверенный, что могу говорить о произошедшем.

Женщина грустно улыбнулась.

— Ты был хорошо одет?

— Вам бы не было стыдно впустить меня в дом в том виде.

— Это хорошо. Но постарайся больше не умирать. Это меня нервирует.

— Договорились.

— Звони уже этому мастеру.

— Не поздновато для разговора?

— Он вынужден жить вне дома. Что может быть ужаснее? Пахом будет этой новости в любое время суток, поверь!

Я вынул из кармана телефон, повертел его в руке, раздумывая, стоит ли и впрямь звонить.

— Не сомневайся. Ему ничего не грозит.

Наконец, я нашел в списке контактов номер Пахома и нажал на вызов. Мастеровой ответил почти сразу.

— Слушаю вас, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос реставратора.

— Добрый вечер, мастер Пахом, — ответил я. — Причина неприятностей в вашей мастерской выявлена. И как оказалось уже устранена.

— Правда? — уточнил мужчина и в голосе собеседника послышалась неуверенность.

— Правда, — ответил я.

Несколько секунд мастеровой молчал. А затем произнёс:

— Я никогда не думал, что призраки — это настолько страшно, Павел Филиппович. Как увидел их в том кабаке, так враз протрезвел. Неужто вы на самом деле видите их вот так — запросто.

— Можно сказать и так, — не стал отпираться я, и покосился на стоящую в нескольких шагах от меня Виноградову.

— И как вы сохраняете рассудок, Павел Филиппович? Ведь они же жуткие.

— Вы застали их не в самом добром расположении духа. На самом деле призраки не всегда жуткие. И довольно часто бывают очень приятными.

— Не хотелось бы проверять, — пролепетал Пахом.

— Вам и не придется, — заверил я мастерового. — В вашей мастерской их нет. Но все же, я бы рекомендовал вам быть осторожнее с некоторыми особенно жуткими предметами.

— Вы о чем? — насторожился мужчина.

— Я бы рекомендовал вам вызывать в мастерскую жреца не менее раза в квартал. И не проходимца, а того, кто будет окуривать все помещения.

— Сложно найти хорошего жреца в столице, ваша светлость, — в голосе мастерового промелькнула грусть. — Если бы где-то в провинции, то было бы проще.

— Уж постарайтесь найти. Потому что с историей ваших вещей, в дом всегда будут попадать призраки. Быть может, Машуков поможет вам с этим вопросом. Я, к сожалению, не особенно разбираюсь в этом вопросе. Но могу узнать у жандармов…

— А они откуда таких знают? — удивился Пахом.

— Ну, они-то как раз регулярно вызывают жрецов, которые очищают помещения от всякого ненужного.

— Вы уж разузнайте, кого именно. Я на это денег не пожалею. Обязательно найму кого следует. Потому как теперь, когда я видел их в самом деле, то не смогу жить как раньше.

— Понимаю, — согласился я. — Но сейчас можете спокойно возвращаться к себе. У вас все тихо.

— Спасибо вам, Павел Филиппович. Я добро помню. И прямо сейчас вызову машину и покачу к себе.

— Не желаете подождать до утра?

— Нет. Домой хочется так, что сил нет. А к вам я приеду в любой день, когда вам будет удобно. Чтобы осмотреть вашу мебель и отреставрировать сломанную бесплатно.

— Спасибо, мастер Пахом, — ответил я. — Но у меня будет к вам одна отдельная просьба.

— Все, что пожелаете, Павел Филиппович.

— Позвоните Семену, чтобы он мог вернуться к работе в вашей мастерской.

— Да, конечно, — растерянно ответил Пахом. — Я и сам собирался это сделать. Если он, конечно, согласится вернуться…

— Думаю, он будет рад вашему приглашению, — перебил я мастерового. — Если случаи повторятся — звоните в любое время.

— Спасибо, Павел Филиппович, — ответил мужчина.

— До свидания, мастер Пахом, — попрощался я.

— До встречи, господин Чехов, — произнёс Пахом и я завершил вызов. Убрал телефон в карман.

— Ну что? — поинтересовалась Любовь Федоровна, вынырнув из стены. — Я была права? Мастеровой доволен?

— Надеюсь на это, — ответил я. — Но на всякий случай я предупредил мастерового, чтобы он сразу звонил мне, если случаи продолжатся.

Виноградова победно улыбнулась. Весь вид призрака показывал «я же говорила».

— У меня будет к вам одна просьба, Любовь Фёдоровна, — задумчиво протянул я. — После долгого простоя дела реставратора пошатнулись. Не могли бы вы через это свое призрачное радио пустить слух про его мастерскую?

— Странный ты человек, Павел Филиппович, — покачала головой призрак. — Просишь не за себя. По сути, берешь в долг за другого человека.

— Думаю, мы с вами сможем договориться, — ответил я.

Призрак на несколько секунд задумалась, а затем вздохнула:

— Чего не сделаешь ради хорошего человека, — ответила она после паузы. — Ладно, попробую.

— Это будет сложно? — уточнил я.

— Не знаю, — протянула Виноградова. — Силы уже не те.

Я с трудом удержался от шутки про старость, которая не в радость. Вместо этого произнёс:

— Если будет сложно, вы всегда можете попросить меня о помощи.

— Знаю, — ответила призрачная женщина. — Ладно, заговорил ты меня. А по телевизору, между прочим, закончился новостной выпуск, и сейчас начнется вторая часть передачи про роковую меня.

Виноградова шагнула в стену и растворилась в доме. Правда, ненадолго. Через секунду из обоев показалась ее голова:

— А что ты будешь делать с этим некромантом? — с интересом уточнила она.

Я задумался. А правда, зачем мне нужен этот некромант? Вреда он не причиняет. Да, зачем-то развоплощает призраков, но в целом вреда от него никакого.

— Не знаю, — честно ответил я. — Нужен ли он мне. А что?

Виноградова нахмурилась:

— Когда в городе появляются люди, которые могут меня развоплотить, мне немного не по себе, — честно призналась она.

— Хорошо, я попробую найти его и понять, зачем он это делает, — решил я наконец.

От этих слов Виноградова просияла:

— Вот и хорошо, — произнесла она и скрылась в доме.

Я же направился в свою комнату, собираясь отдохнуть от долгого дня.

После ванной я добрел до кровати, разделся и забрался под одеяло. Какое-то время я читал книгу, которую мне, видимо, подсунула соседка. Но вскоре я понял, что строки разъезжаются и мысли становятся вялыми. Потому я отложил том на тумбочку и провалился в сон.

Мне снились высокие и крепкие деревья. Я легко перепрыгивал с одной ветки на другую, наслаждаясь ветром, бьющим в лицо. Он приносил запахи, о которых я раньше и не подозревал. Я чуял дальние костры, полынные степи, болотные цветы, птичьи гнезда и белок, которые отчего-то ужасно раздражали. А потом я почуял что-то интригующее и замер на одной из удобных веток. Подо мной на тропе показался… заяц.

Я спрыгнул с головокружительной высоты и очутился прямо перед испуганным зверьком. И охотиться сразу расхотелось. Если бы глупый заяц побежал, было бы намного интереснее. Фыркнув, я прошелся по траве и развалился на поляне, позволив солнцу греть меня косыми полупрозрачными лучами.

«Так вот что значит быть кошкой», — подумал я и тут же услышал недовольное «Кыш».

Глаза открылись сами собой, и я понял, что лежу в предрассветных сумерках, глядя в потолок. На моей груди уютно свернулся кто-то из котов. И при моем пробуждении питомец тотчас принялся мять меня когтистыми лапами.

— Кормить не стану, — предупредил кота и тот тяжело вздохнул. Словно все понял.

Сам не заметил, как вновь забылся сном, но уже без сновидений.

Когда я опять открыл глаза, в окно светило солнце.

Я взял с прикроватной тумбочки телефон, выключил будильник и встал с кровати. Дошел до ванной, быстро привел себя в порядок, оделся и вышел в гостиную.

С кухни слышался звон посуды и веселые голоса Иришки и Фомы.

— Вместе готовят завтрак, — поделилась со мной Виноградова, которая уже сидела в гостиной. — Вчера Фома вернулся поздно. И выглядел довольным. Я не стала его донимать вопросами. Потому что боюсь, что он начнет смущаться и замкнется в себе.

— Вы бываете деликатной?

— Я такая и есть, — возмутилась Виноградова.

Я кивнул, подошел к столу, сел в кресло.

— Какой план на сегодня? — живо уточнила у меня призрак.

— Иванов обещал скинуть мне адрес одного дома, где расшалились призраки, — ответил я.

— Зачем тебе это? — не поняла Виноградова.

— Потому что недавно дом был продан, — произнес я.

— Думаешь, его купил тот самый некромант?

Я покачал головой:

— Все возможно. Кто-то ведь скупает не самые спокойные дома в Петрограде. Наш, к слову, тоже собирались купить какие-то люди. И грозили спалить его в случае отказа.

— Наверняка не решились на это, потому что прознали, что тут живет Чехов, — кивнула Любовь Федоровна. — Все же есть польза в своем домашней некроманте.

Я решил проигнорировать эту шутку, чтобы она не стала для Виноградовой любимой. И продолжил:

— Иванов сказал, что хозяин дома попал в больницу. Кстати, — я в упор посмотрел на Любовь Федоровну, — Может быть, вы узнаете, что случилось с теми призраками?

— Попытаюсь, если ты скажешь мне адрес, — ответила Виноградова.

В кармане пискнул телефон, оповещая о пришедшем сообщении.

— А вот и номер, — пробормотал я, и вынул аппарат, на экранчике которого и правда висело уведомление о сообщении от Беловой. Открыл его и прочитал несколько строчек, которые быстро продиктовал Виноградовой:

— Улица Художника Сурикова, дом тридцать два.

Любовь Фёдоровна кивнула и исчезла в полу, просочившись на первый этаж. Я вздохнул и с сожалением пробормотал:

— Жаль. Я бы посмотрел, как происходит подключение к этому «призрачному радио».

Ответа не последовало. Если Виноградова и услышала мои слова, то предпочла их проигнорировать.

В проеме гостиной с довольной улыбкой появился Фома:

— Доброе утро, вашество, — пробасил он. — Завтрак готов. Подавать его в гостиную?

— Нет, спасибо. Лучше поедим на кухне, — ответил я и встал с кресла.

— Это… — Фома замялся, словно подбирая слова. — Вашество, Иришка приготовила на сегодня, и если вы не против, то мы уедем…

Я кивнул:

— Езжайте. В первой половине дня мы вряд ли куда-то поедем. На крайний случай, я вызову такси.

— Спасибо, вашество, — произнёс Фома и исчез в гостиной. А через несколько мгновений, они с девушкой уже вышли с кухни.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — смущенно произнесла Иришка. — Я приготовила все на день, и оставила в духовом шкафу. Так что…

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил я кухарку.

— До завтра, Павел Филиппович, — попрощалась Иришка, и вслед за Питерским направилась к лестнице. Я же вошел в кухню.

Еда уже стояла на столе. Рядом со стопкой блинчиков и вазочкой с сиропом стоял заварочный чайник. И я сел за стол и хотел было приступить к завтраку, но в этот момент в помещении появилась Виноградова:

И выглядела женщина очень взволнованной:

— Мне удалось связаться с призраками того дома, — сбивчиво начала она. — Их что-то сильно напугало.

— Это они столкнули хозяина с лестницы? — уточнил я.

— Так вышло, — ответила Виноградова. — Но речь не об этом. Призраки так себя повели потому, что им было страшно. Очень страшно. И во время такой панического ужаса они случайно столкнули человека с лестницы.

Я отложил блинчик и удивленно взглянул на Любовь Федоровну:

— То есть? Как понять «панического ужаса»?

— Они не могут объяснить. Но где-то рядом было то, что пугало их. Очень сильно. А знаешь, что призраков практически невозможно напугать.

— Причиной был тот самый некромант? Он был в доме?

Виноградова покачала головой:

— Нет. Рядом. Где-то в округе был кто-то. Никто не увидел никого подозрительного. Призрачные жители вдруг начали слышать голоса. Много голосов. Эти голоса звали призраков. Манили их к себе. И устоять этому зову было сложно. Некоторые духи пошли на этот зов. И не вернулись в свои обиталища. А зовущие голоса усилились. Сперва они манили. Затем стали громче. Они начали угрожать. Сводить с ума. И этот зов сильно напугал призраков того дома.

— Вот оно что, — пробормотал я и взглянул на Виноградову. — И что вы думаете?

Призрак покачала головой, а потом подошла ближе и впервые на моей памяти выглядела по-настоящему растерянной:

— Не знаю. Но теперь мне тоже страшно, Паша. Очень страшно.