Глава 20 · Азартные игры

Пока мы шли по коридору, я отметил, что лекарский корпус и правда выглядит неплохо. Было видно, что совсем недавно здесь провели ремонт. Стены оказались расписаны картинами, изображающиими события из жизни учеников Искупителя, которые были признаны Синодом покровителями лекарского дела. Да и двери палат хвастались новыми ручками.

— Уютно здесь, — оценил я.

— Синод внял нашим просьбам и наконец выделил деньги на ремонт, — не оборачиваясь, ответил провожатый.

Коридор лекарского крыла казался пустым. Только в середине на посту дежурной сестры сидела девушка, которая по-видимому, проходила здесь практику от лицея Синода. Девушка расположилась в кресле, подобрав под себя ноги, и с интересом читала журнал. На обложке я заметил лицо Боны Виты. Перед сестрицей на стойке лежала большая книга для записей и стоял дисковый телефон.

— Лиза, не могла бы ты помочь нашим гостям? — произнёс Илья Леонидович, подходя к стойке.

Услышав голос лекаря, девушка поспешно захлопнула глянцевое издание, сунула его в ящик стола и смущенно взглянула на нас.

— С радостью, Илья Леонидович, — пролепетала она. — Чем я могу быть полезной?

— Недавно в вашу лекарню был направлен человек, который упал с лестницы, — произнёс я, и Лиза быстро открыла лежавший перед ней журнал приема посетителей:

— С лестницы, говорите, — протянула она, проводя пальцем по строкам. — Ага, вот. Роман Лыков.

— Наши гости очень хотят поговорить с ним, — продолжил Илья Леонидович.

— Да, сейчас, — поспешно закивала девушка. — Идемте.

Она встала с кресла, быстро сунула стопы в тапочки и вышла из-за стойки. Направилась по коридору. Мы последовали за ней.

— Он сможет с нами говорить? — уточнил я у девушки.

— Да, — ответила Лиза. — Опасность миновала. Когда его привезли, парень был в тяжелом состоянии. Были опасения, что он не переживет первую ночь. Но дежурному лекарю удалось привести его в норму. Уж не знаю, сколько сил у него ушло на сращивание разорванных тканей и сбор переломов. Но теперь больной идет на поправку. Сюда.

Она остановилась у одной из дверей, открыла ее.

Палата была на шесть кроватей, по три с каждой стороны от входа. Две кровати были заправлены, а подушки размещены посередине матраса под углом, словно паруса кораблей. Очевидно, койки пустовали без пациентов. У противоположной от входа стены стоял стол, за которым сидели трое бандитского вида мужчин, которые играли в домино. Но под подоконником я заметил торчавший край карточной колоды. У стены около входа же расположились холодильник, умывальник и тумбочка с телевизором. Причем я заметил, что на боку ящика был написан инвентарный номер. Значит, телевизор был собственностью лекарни.

А еще я заметил пару местных жителей — духов. Покрытого бинтами, точно мумия, парня лет двадцати, и коротко стриженного мужчину с пулевым отверстием в груди. Удивленно поднял бровь. Призраки были очень сильные, раз могли постоянно находиться в нашем мире. Заметив мое внимание к их персонам, духи переглянулись и направились ко мне. Остановились в паре шагов, с интересом изучая нас. И я едва заметно улыбнулся, приветствуя призраков.

— Вот, — Лиза указала на стоящую у стены кровать, на которой сидел парень. И я удивленно посмотрел на него. Выглядел болезный неважно. Он устроился на краю кровати и раскачивался из стороны в сторону, словно впал в транс. Такое поведение было необычным.

— Спасибо, — поблагодарил я спутницу.

Мы направились к нужной кровати. И боковым зрением я отметил, что игравшие в домино мужчины прервали свое занятие и с интересом наблюдают за нами. Особое внимание эти ребята уделили, конечно, Арине Родионовне. Однако девушка не смутилась и не стала прятаться за мной.

Дверь за нами закрылась, и мы направились к нужной кровати.

— Доброго дня, господа хорошие, — послышался хриплый голос.

Эта манера общения была мне знакома. И разговор обещал быть неприятным.

Я остановился, обернулся к столу, изучая говорившего. Мужчина улыбнулся, демонстрируя блеснувший золотой зуб.

— Добрый, — ответил я. — Хотя я слышал, что в неволе добрых дней не бывает?

Мужчины переглянулись, а затем обратившийся к нам произнёс:

— Вы с понятием. Никак друзей в нашем обществе имеете? Или сами принадлежите к организации? Вдруг за вас кто поручиться может?

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — равнодушно ответил я. — Так что вашу братию, ее манеры и поведение я мало-мало знаю.

Мужчина аж присвистнул:

— Наслышан о вас, мастер. Как и о вашем отце. И вашей бабушке, которая выдала мне пятнадцать годков каторги за плевое, по сути дельце.

— Выдала — значит было за что, — твердо заявил я.

Он задумчиво потер ладонью подбородок, отчего рукав задрался, продемонстрировав татуировку «Черной Сотни». И я вздохнул, понимая, что разговор меж нами получится тяжелым:

— Арина Родионовна, подождите меня, пожалуйста, на посту дежурной сестры.

Девушка застыла, явно не зная, как реагировать. Но я повторил:

— Пожалуйста.

Девушка опалила меня злым взглядом, чем изрядно удивила. Но все же кивнула и направилась к дверям, сопровождаемая вниманием троицы. Я же с интересом взглянул на мужчину.

— Но это все лирика, — продолжил мужчина, как только дверь за Нечаевой захлопнулась. — Было и было. Кто в здравом уме на судью будет обиду держать. Можно ли поинтересоваться, мастер Чехов, отчего вы так не любите нашу организацию? Мы граждане Империи, которые защищают улицы от анархистов, однако же, в последнее время в нашей организации все чаще слышится ваше имя.

Он взглянул на меня, ожидая ответа. Но я только пожал плечами:

— Не понимаю, о чем вы.

Мужчина усмехнулся:

— Ну как же? Вы взялись защищать Литвинова, и буквально на следующий день, в остроге появились анархисты, которые взяли парня под защиту. Мы предложили помощь Федорову, и вы явились представлять его интересы.

— Вы забыли еще один случай, — холодно напомнил я. — Что у Брагина меня ждало несколько человек из вашей братии. Которые хотели со мной поговорить. А на деле — причинить вред здоровью.

— Ошибка вышла, — согласился собеседник. — Но Искупитель учил прощать людей. К тому же в том случае вы поступили некрасиво, сдав нашего товарища жандармам.

— Если мне не изменяет память, то по вашим правилам за такое неподобающее поведение я был вправе снять с вашего друга шкуру без обезболивающего, — напомнил я. — А тот, кто попросил его поступить так паршиво, остался бы мне должен. Так что можно сказать, что ваш товарищ легко отделался.

В глазах собеседника на секунду мелькнул холодный огонек злобы. Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся. Вышло у него почти дружелюбно:

— Тоже верно, мастер Чехов. Да вы не держите зла. Наша организация всего лишь хочет предложить вам дружбу. Вы помогли Волкову, помогли Плуту, почему же считаете нас изгоями и не желаете с нами общаться?

— Помощь Плуту произошла потому, что он попал ко мне по распределению, — спокойно ответил я. — А помощь Волкову вышла мне небольшими проблемами.

— Наслышаны, — кивнул мужчина. — И даже готовы помочь в разрешении этой проблемы.

Я с трудом сдержался от усмешки:

— Спасибо, но я сам в состоянии ее решить. И в вашем покровительстве не нуждаюсь.

Мужчина нахмурился. Видимо, он занимал высокий пост в организации. И не привык, чтобы ему отказывали. Я же спокойно продолжил:

— Если это все, то не обессудьте, но мне нужно пообщаться с этим человеком.

Направился было к сидевшему на кровати парню, как мужчина снова заговорил:

— Не хочу вас расстраивать, мастер Чехов, но это наш человек, и разговаривать с вами он будет, только если я ему разрешу.

Я снова остановился. Обернулся, с интересом взглянул на монархиста, который начал меня утомлять. Уточнил:

— Он состоит в вашей организации?

Мужчины весело переглянулись.

— Искупитель с вами, мастер Чехов, — ответил после паузы собеседник. — Просто в лекарне скучно, вот и сел он с нами в картишки перекинуться. Да так вышло, что должен остался. Теперь он вроде как наша собственность.

— Человек не может быть собственностью, — ответил я, и монархист кивнул:

— Вроде Император отменил крепостное право уже давно, а вроде как до сих пор люди в собственность переходят. Такой вот парадокс.

Последнее слово черносотенец произнес медленно, словно наслаждаясь звучанием каждой буквы. Не удивлюсь, что он выучил сложные слова, чтобы козырять ими при случае.

Я покосился на Лыкова, и тот кивнул. Бросил затравленный взгляд на троицу.

— Так что у нас теперь по вечерам здесь бывает и театр и цирк, — довольно продолжил монархист. — Но если вы хотите с ним поговорить…

Я тяжело вздохнул, пытаясь погасить приступ злобы:

— Я оставлю тот момент, что вы разговариваете с аристократом…

— Боюсь вас разочаровать, мастер, но все сидящие за этим столом носят отчества, — перебил меня мужчина. — Так что мы вроде как на равных. Да, семьи у нас обедневшие, но права мы имеем. Так что…

Я кивнул:

— Это прекрасно. Потому что за подобное поведение я спокойно могу вызвать вас на бой насмерть. Но я сегодня добрый. Поэтому хочу предложить вам отыграться за этого парня. Так сказать, выкупить его.

Мужчины переглянулись, и на их лицах начали расплываться жутко довольные улыбки.

— Но у меня два условия, — продолжил я. — Первое: выбор игры будет за мной. И второе: играть я буду только с вами.

— Согласен, — поспешно ответил мужчина.

Я усмехнулся:

— Прошу меня простить, я вынужден отлучиться в уборную. Игра предстоит долгой. И мне не хотелось бы отвлекаться.

Вышел из палаты, едва заметно сделав знак призракам, которые с интересом слушали мой разговор. И направился в сторону уборной.

К моему удивлению, оба призрака уже ждали меня в комнате, облицованной кафелем.

— Поможете мне выиграть, и я вам помогу, — предложил я духам.

— Уходить отсюда мы не хотим, — тотчас отозвался раненый. — Нам тут хорошо и вольготно.

— Призраков много на территории лекарни? — уточнил я

— Много, мастер некромант, — ответил парень-мумия.

— Вы слышали про некроманта, который призраков развоплощает? — продолжил я.

— Как же не слышать? — ответил коротко стриженный с пулевым отверстием в груди…

— Я очень хочу его найти, — продолжил я. — И для этого мне нужен этот вот паренек, которого монархисты в долги загнали.

Призраки переглянулись:

— Поможем, мастер Чехов, — ответил «мумия». — Про вас в межмирье много хорошего говорят. Да и эти клоуны нас уже порядком достали.

Я улыбнулся:

— Тогда слушайте план.

* * *

Я вернулся в палату, снял пиджак и повесил его на спинку стула. Мужчина усмехнулся и достал потертую колоду. Ловко перекинул карты из руки в руку.

— Сколько должен вам этот парнишка? — поинтересовался я.

— Три тысячи, — ответил игрок, и я пожал плечами:

— Таких денег у меня с собой нет. Но даю слово аристократа, что если проиграю, то покрою долг.

— Во что играем, мастер Чехов? — уточнил он с азартом.

— Покер, — ответил я, и противник довольно кивнул.

Черносотенец ловко перетасовал колоду и сдал карты. Я взял свои, с интересом отметив, что колода была ручной работы. Без цифр, с рисованными мастями.

Мой оппонент взял стопку прямоугольников, и стоявший за его плечом «мумия» прошептал:

— Две черные десятки. На столе два валета, десятка, король и дама.

Я взглянул в руку, где были валет и дама. Перевел взгляд на собеседника:

— Играем, мастер.

Как оказалось, играть в покер несложно. Тем более, когда за спиной противника стоит призрак, который подсказывает карты, которые не только приходят оппоненту, но и ложатся на стол в закрытую. Первые две партии я, как водится, проиграл. Но дальше мне начало везти. Да, мой противник мухлевал, но я знал про это и сбрасывал карты. Так что мы были почти на равных.

После пяти партий долг сильно уменьшился. И я откинулся на спинку стула, рассматривая удивленно переглядывающихся монархистов. Уточнил:

— Что-то не так?

— Нет, все в порядке, мастер Чехов, — ответил монархист. — Хорошая игра.

Я кивнул и уточнил:

— Пора менять руку?

Колода перешла ко мне, и играть стало еще проще. Потому что «мумия» быстро перечислял, в каком порядке лежат карты после перетасовки. Поэтому мне вскорости начало везти. И пока колода была в моих руках, долга не стало. Даже наоборот: монархист задолжал мне несколько сотен. После последней партии я вздохнул и положил колоду на стол:

— Все, господа. Как дворянин, я могу дать вам шанс отыграться. Если вы хотите. Но как видите, господа, мне сегодня везет.

Взглянул на монархиста. И довольно отметил, что на парня было больно смотреть. Лицо его покрывала мелкая испарина, а ладони едва заметно подрагивали.

— Вам и правда очень везет, мастер Чехов, — согласился он. — Прямо диву даешься.

Я удивленно поднял бровь и уточнил:

— Уж не хотите ли вы сказать, что я жульничал? Советую вам хорошо подумать перед тем, как продолжить разговор. Потому что это очень серьезное обвинение. И если вы не представите доказательств, то я, как оскорбленная сторона, должен буду вызвать вас на дуэль. И это будет не моим правом. А обязанностью, чтобы защитить честь семьи. Так что боюсь, выбора у меня не будет.

Боковым зрением я заметил, что дверь палаты слегка приоткрыта. А за створкой слышатся тихие голоса.

Монархист покачал головой:

— Я вовсе не имел в виду то, что вы жульничаете за столом, — поспешно ответил он.

— Итак, вам дать право отыграться? — лениво уточнил я. — Но учтите: если карты попадут в мои руки на втором круге, игру я не остановлю.

Мужчина покачал головой:

— Нет, мастер.

— Хорошо. Тогда я хотел бы поинтересоваться, когда вы вернете долг, мастер…

— Петр Витальевич Андросов, — проворчал монархист.

— Петр Витальевич, — согласился я. — Могу дать вам двое суток.

— Боюсь, у меня нет такой суммы, — едва слышно произнес монархист, и я улыбнулся. Уточнил:

— Карточный долг — дело святое, не так ли?

И дождавшись утвердительного кивка, продолжил:

— Тогда добро пожаловать в крепостные, мастер Андросов. Как вы там говорили?

Я задумался, словно бы вспоминая, а затем произнес:

— Вроде Император отменил крепостное право уже давно, а вроде как до сих пор люди в собственность переходят. Такой вот парадокс. Да?

Взглянул на собеседника, ожидая ответа. И тот судорожно кивнул.

— Готов выкупить у вас этот замечательный экземпляр, — послышался от дверей хриплый голос. И я обернулся.

В дверях палаты стоял мой старый знакомый, Стас Зимин. Видимо, Арина Родионовна решила действовать на опережение. Поэтому позвонила либо моей бабушке, либо Александру Морозову, и сообщила, что адвокат Павел Чехов попал в беду с монархистами. А те уже подключили силовой ресурс в виде криомастера, который быстро прибыл в лекарню.

— Добрый день, Станислав Александрович, — поприветствовал я кустодия.

— О, Павел Филиппович, он действительно добрый, — довольно ответил гость и вошел в помещение.

— Какими судьбами вы тут оказались?

— Стреляли, — отмахнулся он и вынул из кармана бумажник. — Только назовите цену, Павел Филиппович. И я охотно куплю этого человека.

Заметив криомастера, Петра покинули остатки бесноватой уверенности. Он затравленно взглянул на меня, точно так же как недавно на них смотрел их должник. Но я только пожал плечами:

— Увы, мастер Зимин, продавать людей в наше время нельзя.

От этих слов Петр заметно приободрился, но я продолжил:

— Но я могу уступить его долг вам. По закону это разрешено.

Андросов скис. Зимин же наоборот растянул губы в довольной усмешке. Выглядела она достаточно угрожающе.

— Вот ведь как забавно выходит, мастер Андросов, — продолжил я. — Моя бабушка, Софья Яковлевна, дала вам пятнадцать лет каторги. А ее внук загнал вас в рабство на ближайшие несколько лет. Не везет вам с нашей семьей.

Я покачал головой, словно жалея о случившемся, и продолжил:

— А теперь еще и появляется третье лицо, которое просит уступить ему ваш долг. Но по закону вы имеете право досрочного погашения. Как я понимаю, нужной суммы у вас нет… Так что я вынужден уступить ваш долг мастеру Зимину.

Я развел руки, словно сожалея, что так произошло. И мой сводный родич довольно усмехнулся:

— Благодарю, Павел Филиппович. Идемте, господа тунеядцы.

Последняя фраза относилась к монархистам. И те послушно встали из-за стола и поплелись за кустодием к выходу, оставив на столе колоду чудных самодельных карт, которую я решил взять себе. На память.