Глава 27 · Солнечный зайчик
Пространство качнулось перед глазами, и я сосчитал до пяти прежде чем распахнул веки. Сухо произнес:
— Что за закон? Впервые о нем слышу.
Девушка вновь вздохнула.
— Он довольно старый, вы правы. Даже мне пришлось поискать и поспрашивать знающих людей.
— И как я полагаю, этот закон не использовался много лет, — предположил я, и Елена Анатольевна удивленно взглянула на меня:
— Странно, Павел Филиппович, что вы, сын судьи и адвокат с блестящей репутацией, не знаете о том, что если закон не был отменен, то он является действующим. Даже если он уже потерял свою актуальность.
Я попытался изобразить улыбку:
— Только в том случае, если к нему кто-то обращается. И я не понимаю, зачем вы решили о нем вспомнить, Елена Анатольевна. Вам это выгодно. Вот только какой вам от этого прок я никак не возьму в толк.
— Дело вовсе не в выгоде, — возмутилась гостья.
Ее лицо было честным. И я бы ей поверил, если бы не знал, кто именно сидит передо мной в кресле.
— Бросьте. Ни за что не поверю, что вы вдруг воспылали страстью к моей скромной персоне. Или что решили расторгнуть помолвку, которая для вас весьма выгодна…
От сказанного мной княжна едва заметно поморщилась. Свиридова быстро придала лицу прежнее выражение. Но я уже почуял, что напал на верный след, и подался вперед.
— Рассказывайте, что произошло, Елена Анатольевна. И не надо со мной играть. Я, правда, не в настроении отгадывать сегодня ребусы.
Девушка повела плечами, словно пытаясь сбросить с них что-то тяжелое. А потом будто нехотя осмотрела приемную. Задержала взгляд на столе Нечаевой и задумчиво протянула:
— Ваш секретарь взяла отпуск, пока вы отстранены от дел?
— Вы решили уйти от моего вопроса, госпожа Свиридова. Но мне несложно будет повторить его. Это действительно необходимо.
— Что вы хотите услышать, мастер Чехов? — вдруг прошипела она.
Лицо девушки тотчас заострилось. Она поджала губы, явно недовольная моей настойчивостью.
— Правду, — отчеканил я и уселся в стоявшее напротив кресло. — Было бы приятно для разнообразия получить от вас искренний ответ.
Девушка иронично усмехнулась и закинула ногу на ногу:
— Адвокату нужна правда? Все же напрасно я вас недооценила, Павел Филиппович. Стоило с самой первой встречи начать общаться с вами иначе. И все было бы куда проще.
— Итак… — я выразительно поднял бровь. — Я жду.
Княжна потерла переносицу.
— Все сложно, — начала она.
Я решил ее не торопить. И молча ждал продолжения.
— После произошедшего с подругой Наташа изменилась. Ее раскрытие пошло быстрее. Нам пришлось запереть ее в загородном доме. Именно проблемами с силой мы пояснили ее отсутствие в свете.
— Она в порядке? — поинтересовался я.
— Будет в порядке, — ответила девушка. — Чуть позже она придет в себя. Все мы проходили через это, мастер. Или у некромантов все не так, как у людей?
Собеседница взглянула на меня и попыталась улыбнуться, но я продолжал смотреть на нее без эмоций. И Елена заговорила снова:
— Батюшка был уверен, что у вас все сложится как надо. Вы не отвергли Наташу и даже пригласили ее с сопровождением в «Званый ужин». Затем выручили ее в той щекотливой истории с Литвиновым. Ваша бабушка тоже отнеслась к сестре лояльно.
— И вы приняли доброту и вежливость за слабость, — догадался я. — И решили давить.
— В моей семье не привыкли к отказам, — с вызовом произнесла девушка и вздернула подбородок.
— И не умеете говорить «спасибо», — отметил я между делом. — Как я понял, ваш батюшка не оставил надежд на этот союз.
— Он попросил держаться к вам ближе, чтобы окружающим стал очевиден взаимный интерес наших семей.
— Взаимный? — удивился я.
— Прекратите, Павел Филиппович, — фыркнула девушка и резко встала с кресла. Прошлась по приемной, словно ее успокаивало движение. Княжна остановилась у окна и выглянула наружу.
— Вы не от мира сего, — не оборачиваясь, продолжила она. — Я уже поняла, что просто с вами не будет. Но есть вещи, которые понимают даже такие, как вы.
— Такие как я? И что же это значит?
Гостья раздраженно встряхнула рукой, и браслет на запястье звякнул. Мне показалось, что она была готова прямо сейчас направиться к выходу. Но все же сдержалась и осталась на месте.
— Вы все усложняете, княжич.
Я пожал плечами:
— Такой вот я человек. Или почти человек. Вы ведь не считаете меня им. И не спорьте.
— Не собиралась, — проворчала собеседница. — Вы ужасно раздражаете, Павел Филиппович. И даже не пытаетесь сгладить…
— Не собираюсь я ничего «гладить», Елена Анатольевна, — раздраженно ответил я. — И хватит об этом. Я жду ответов, а вы продолжаете юлить.
— Вы не задаете вопросов, — напомнила девушка.
— Это вы ко мне пришли. И вам что-то от меня нужно, — парировал я. — Если продолжите этот бессмысленный диалог, то я попрошу вас уйти.
— Что? — изумилась Свиридова и, кажется, впервые за все время я увидел ее настоящее лицо без маски циничной адвокатессы.
— Если вам нечего мне сказать, то не будем тратить время. Я выясню, что это за закон. Сумею его обойти.
— Не получиться, — гостья взяла себя в руки и снисходительно улыбнулась. Я же демонстративно посмотрел на часы. Уточнил:
— Это все, что вы хотите мне сказать?
— Отец решил, что мне стоит сблизиться с вами. Когда мы оба оказались в резиденции, я постаралась держаться ближе к вам.
— И это могло печально закончиться, — напомнил я. — Вы едва не умерли. В буквальном смысле.
— И вы меня спасли, Павел Филиппович, — парировала девушка.
— Я бы оказала помощь любому, кто встретился бы тогда на пути душегуба.
— Но все случилось как случилось. Этого уже не изменить. Вы рисковали жизнью, чтобы спасти мою. И теперь в ответе за меня.
— Зачем вам это? — нетерпеливо уточнил я.
— Вчера вы были княжичем Чеховым — сыном начальника охранки и внуком судьи. А теперь…
Она не стала продолжать, позволяя мне самому осознать, что подъем по карьерной лестнице моего отца сделал меня еще более удачной партией. И уточнил:
— Вы решили застолбить место для своей сестры? А когда она пройдет становление, то уступите ей права на меня. Так?
Девушка довольно улыбнулась:
— Вы очень проницательны, господин адвокат. Моя семья заинтересована в союзе между Свиридовыми и Чеховыми. И мы пойдем на все, чтобы получить то, чего желаем.
— Это угроза? — усмехнулся я.
Елена помрачнела, а и вынула шпильку из волос. Тряхнула головой, и пряди разметались по спине упругими волнами. Затем она неспешно расстегнула пуговицы на пиджаке. Под полами показался край тончайшей кружевной блузке, которую можно было спутать с бельем.
— Не стоит видеть все черным или белым, Павел Филиппович. Мы ведь можем с вами договориться. Можем сделать наше сотрудничество не просто полезным, но и приятным.
Девушка подошла ближе, я же продолжал смотреть на нее с каменным выражением на лице. Этому трюку я научился у бабушки. Именно безразличием она выводила из себя многих людей. Но Свиридову я этим фокусом не смутил. Девушка подошла ближе и остановилась прямо передо мной. От нее пахло приятными духами и едва заметно сигарным дымом. Я подумал, что у нее, вероятно, был тяжелый день. Она работала, встречалась с неприятными людьми, которые курили в ее кабинете, и девушке нельзя было возмутиться. Елена устала. Но проделала путь через город, чтобы, по сути, предлагать себя как вещь. И теперь приходится уговаривать вредного некроманта, который смотрит на нее с холодом.
— Я могла бы солгать, что вынуждена подчиниться отцу, — понизив голос, лукаво произнесла она. — Но мы с вами оба понимаем, что все не совсем так. Вы мне интересны. И я вам тоже.
— Уверены? — сухо осведомился я.
— Да, — просто ответила она. — Вы свободный, молодой, неглупый. Я поддержу все ваши начинания. Стану помогать в работе. Наставником в лучшей адвокатской компании Петрограда. Если для вашей будущей политической карьеры так нужна помощь всякому сброду, я даже готова взять несколько дней дежурств. Буду рядом, если моя сестра разочарует вас. И даже если не разочарует…
Елена Анатольевна наклонилась, поставив руки на подлокотники кресла. Мне открылся интригующий вид на ее декольте. И пожалуй, я оказался прав, приняв блузку за нижнее белье. Кажется, это оно и было.
— Я предлагаю вам не просто союз наших семей. А союз профессиональный. И наш с вами личный.
— Вы согласитесь стать моей любовницей? — уточнил я прохладно.
— Я буду настаивать на этом, Павел Филиппович.
— А ваша сестра? — я склонил голову набок, изучая блестящие глаза собеседницы.
— Мы привыкли делиться многим. Уверена, что сможем поделить мужчину. Главное, чтобы все оставалось в семье.
— Заманчивое предложение, — ровным тоном произнес я. — Мне придется обдумать его.
— Может сначала опробуете? — лукаво уточнила девушка, и ее улыбка стала хищной. — Ну же, Павел Филиппович. Я же вижу, как ваши зрачки расширились…
— Вы загородили мне свет, — перебил я девушку. — Дело в этом. Остальное — ваши домыслы.
— Не верю, что вы не находите меня привлекательной, — прищурилась гостья.
— Вы красивая, — признал я. С этим бы стал спорить только безумец. И самое важное — вы это знаете. И уверены, что этого будет достаточно. Только в вашем плане есть маленький изъян.
— Меленький? — соблазнительно облизнулась девушка.
— Вы пытаетесь купить меня на простые человеческие желания, — я произнес последние два слова нараспев. — Словно забыли, что не считаете меня человеком. И в этом ваш просчет.
— Вас ни к чему не обяжет то, что произойдет между нами прямо сейчас, — не сдавалась девушка.
Я позволил своей тьме качнуться под кожей и, кажется, в моих глазах она тоже появилась. Потому что собеседница отшатнулась.
— Между нами пропасть, Елена Анатольевна. И если вы — эталон человека, то лучше я останусь монстром.
Свиридова не торопилась запахивать пиджак. Кажется, что ее вовсе не беспокоило, в каком виде она оказалась перед посторонним человеком.
— А еще, за нами наблюдает призрак, — продолжил я. — И если вы хотите, как вы выразились, «опробовать», они с интересом за этим понаблюдают. А если «проба» им понравится, то еще и начнут давать советы.
Девушка напряглась, и как мне показалось, испуганно осмотрелась по сторонам. Все ее игривое настроение быстро исчезло. И я довольно усмехнулся.
— Вы можете им приказать, — начала было она, но я покачал головой:
— Призракам нельзя приказать. С ними можно только договориться. И это явно не тот случай. Уж больно вы им нравитесь.
В комнате повисла гробовая тишина. Такая, что мне казалось, я слышу, как течет время.
— Признаюсь, вы умеете пугать, мастер некромант, — после недолгой паузы глухо проговорила адвокатесса, застегивая пиджак. — Но вы тоже просчитались. Я люблю сложные задачи. И сделаю так, что в следующий раз вы сами попросите меня раздеться.
Думаю, бабушка могла бы мной гордиться. Потому что именно в этот момент я очень правдоподобно зевнул. Только в последнюю секунду успел прикрыть рот ладонью. А потом смахнул со скользнувшую из уголка глаза слезу.
— Вы уж меня извините. Но я хотел бы попросить вас уйти, Елена Анатольевна.
— Вы вытолкнете меня из дома в таком виде…
В этот момент в комнату вплыла Виноградова, которая демонстративно бросила в мусорную корзину нераспечатанный конверт с приглашением в яблоневый сад от имени Свиридовой. Затем туда же полетела заколка, о которой я уже успел забыть.
— А вот и призраки, — скучающим тоном произнес я. — Стягиваются, чтобы понаблюдать за зрелищем.
— Я решила убрать мусор, — вызывающе заявила женщина. — Могу вынести, если нужно.
— Не стоит, — вежливо отозвался я, и призрачная дома стала по-настоящему жуткой.
— Добрый вы, Павел Филиппович.
Любовь Федоровна неспешно откинула волосы от изуродованного лба и повернулась к гостье.
— Могу предложить вам напитки, — произнесла она оскаленным обнаженными костями ртом.
— Вы же сказали, что на чай рассчитывать не нужно, — произнесла Елена, и стоило отдать ей должное, она не дрогнула. Только побледнела.
Любовь Фёдоровна усмехнулась. И вышло это у нее зловеще:
— А я не про чай, дорогая, — снисходительно протянула она. — Я могу плеснуть вам водочки. Потому как издали чую запах отчаяния. От вас им просто несет. Может, выпьете и успокоитесь.
— Это вы на своем опыте… — начала было девушка и тотчас осеклась.
Она захрипела и ухватилась за горло, словно старалась стянуть с него веревку.
— Любовь Федоровна, — строго воскликнул я. — Перестанье, прошу вас. Это же наш гость.
— В моем доме мне никто не смеет дерзить, — прошипела Виноградова. — Даже мастер некромант проявил ко мне уважение. А эта пигалица…
— Прошу, — с нажимом продолжил я.
В тот же момент гостья закашлялась и оперлась о спинку кресла. К ней подплыл стакан с водой. Трясущейся рукой Свиридова взяла его и сделала глоток. Зубы девушки стучали о край стакана так, что я испугался, как бы они не раскололи стекло.
— Благодарю, — просипела она и поставила стакан на стол.
— Стоит немного надавить, и люди сразу становятся вежливыми, — усмехнулась Виноградова. — А говорят, что насилие — не выход. Это ключ к решению многих вопросов. Вот это и есть мой опыт. Прижизненный, к слову.
— Я не была в кусре, что призраки настолько сильные, — призналась Елена.
— То есть если бы вы знали, дорогуша, то не хамили, — развеселилась Любовь Федоровна. — Вы уважаете только силу. И мы это запомним, правда, Павел Филиппович?
Женщина обернулась ко мне и подмигнула. Я понял, что она контролировала и свой жуткий внешний вид и хватку на горле гостьи.
— Пожалуй, я пойду, — пробормотала Свиридова. — Провожать не надо.
Она бросила на меня мрачный взгляд и все же улыбнулась. Стоило признать, что сбить с пути эту девушку так просто не выйдет.
— Мне очень жаль, что разговора меж нами не вышло, Елена Анатольевна, — с видимым сожалением в голосе произнес я.
Девушка лишь фыркнула и направилась к выходу. И как только адвокатесса вышла за порог, Любовь Федоровна приняла свой привычный вид и пригладила безупречное платье.
— Будь осторожнее, мальчик, — предупредила она. — девица не откажется от своих планов. И поверь, она заинтересована в тебе вовсе не потому, что отец ей приказал. Такие, как она не станут подчиняться, если у них нет своего интереса.
— Это вы тоже из своего прижизненного опыта взяли? — осведомился я.
— Знаешь, я смотрюсь в нее как в зеркало, — внезапно огорошила меня Виноградова. — Или она смотрится в меня — в старое зеркало, которое ее пугает. Но однажды, она станет такой же как я.
Я только кивнул:
— Думаю, вы с ней очень похожи.
— Ты даже не представляешь, насколько, — усмехнулась женщина.
И в этот момент я застыл от внезапно озарившей меня идеи.
— Это был не фонарь, — произнёс я. — Это был солнечный зайчик. Только так свет фонаря мог гореть так долго.
— Зайчик? — не поняла Виноградова.
— Призрак в том доме сказал, что фонарь харона горел несколько дней, — сбивчиво начал я, враз позабыв о гостье, которая несколько минут назад пыталась меня совратить прямо в приемной. — Но фонарь не может гореть так долго! Даже у легенды не хватит сил, чтобы поддерживать способность.
Женщина кивнула:
— Так. И?
— Но «Фонарь» работает по площади. А это было просто отражение чьей-то силы, которое было усилено отражающей поверхностью и направлено в точку! — начал объяснять я ничего не понимающему призраку.
— Ни разу не слышала, чтобы зеркало отражало способности, — покачала головой Виноградова. — И уж тем более усиливало их.
Я кивнул:
— Я тоже. Но!
Я поднял указательный палец и продолжил:
— Помните того одержимого деревянного человечка?
— Одушевленного, — поправила меня призрак. И замерла, пораженно глядя на меня.