30 глава

Руслан

Автобус останавливается в каких-то богом забытых ебенях. Здесь конечная остановка — отстойник на крошечном пятачке, где припаркована ещё парочка таких же муниципальных раздолбаек. Вдали виднеется пустырь, рядом уродливая заброшка, и даже воздух кажется особенно вонючим.

Романтика, блядь. Надо же было так убегать от меня, чтобы в такой глуши оказаться в итоге. Эх, Кира-Кира.

Кроме Киры в салоне не осталось ни одного пассажира. Я отлично вижу её — сидит у самого окна, напряжённо глядя впереди себя. Задумалась? Интересно, меня заметила? Машину мою?

Толкаю дверь, выхожу на пыльную дорогу и подхожу к зяляпанному грязью стальному монстру. Кажется, пальцем до него дотронься — рассыплется на ржавые запчасти. Как он ещё ездить так бодро умудряется? Чуть пригибаюсь, чтобы Кира не обрадовалась моему присутствию раньше времени, и прислушиваюсь к тому, что творится внутри салона.

Всё-таки ситуация так себе: одинокая молоденькая девушка наедине с водителем. Мало ли, вдруг хмырь воспользуется? А тут я, рыцарь, мать его. Спасу деву, если потребуется.

Уржаться можно, честное слово.

— Девушка, приехали! — слышится глухое, и я невольно улыбаюсь. — Конечная.

— Вы же потом обратно поедете, да? Я внутри подожду. Тихо посижу и подожду.

— Не положено, — сопротивляется водитель и протяжно вздыхает. — У меня смена закончилась, обратно уже не поеду. Выходите, скоро другой автобус подъедет, а мне не положено пассажиров в салоне держать.

— Да, хорошо. Я поняла, извините, — тараторит Кира, а я считаю про себя её торопливые шаги.

— Номером автобуса ошиблась? — усмехаюсь, подходя к дверям и отрезая Кире пути к отступлению.

Наверное, не надо этого делать, но у меня не получается по-другому.

Кира ойкает, пытается завернуть обратно, но инерция качает её вперёд, заставляя буквально вывалиться из автобуса.

И приземлиться в мои объятия.

— Руслан! — восклицает негодующе, а я аккуратно ставлю её на землю. Но не отпускаю. — И почему я не удивлена?

— Кира, а я ведь предлагал подвезти. Упёртая такая, эх.

— Может быть, мне именно сюда и нужно было? — бурчит, когда я всё-таки размыкаю объятия и отхожу от неё. — Тут красиво.

Обводит глухоманьскую пастораль руками и выразительно проигрывает бровями.

— Ага, и воняет, — киваю, а Кира фыркает и откидывает волосы назад. — Поехали. Или твой любовник тебя тут ждёт? Не доверяй ему, он нехороший человек.

— Тебе это зачем вообще? — спрашивает и пристально смотрит мне прямо в глаза. Ей действительно интересно, только нужен ли ей на самом деле ответ?

Ещё сбежит, а это точно не в моих интересах.

— Хочется. Считаю это правильным. Хочу загладить вину. Мне стыдно за брата — выбирай любой вариант, который тебе больше нравится.

— За брата, значит, стыдно, — задумчиво повторяет и закусывает губу. Хмурится и отводит взгляд, а я готов в глаз сам себе дать. Нахера про Егора напомнил? — Ладно, я согласна, подвези.

Она не смотрит на меня, трёт пальцем тёмную бровь и, крепко прижав к себе сумку, медленно идёт к машине. А мне кажется, что в любой момент сбежать может.

— Кира, послушай, я не обижу тебя, — говорю и распахиваю заднюю дверцу, а Кира пожимает плечами. — Не бойся меня.

— Руслан, поехали. Ну вот ни капельки мне это неинтересно, понимаешь? Просто отвези меня к общаге, и всё.

Она вскидывает на меня взгляд, а в нём безразличие плещется. Ей действительно наплевать на всё, что я захочу сказать. Значит действия, да? Они всё равно лучше всяких слов.

— Садись, мадам Склодовская-Кюри, домчу с ветерком.

Кира непроизвольно прыскает смехом, а я, как пацан на первом свидании, счастлив, что красивая девочка хихикает над моей шуткой.

Правда, больше разговор заводить не пытаюсь. Просто включаю тихую музыку, а Кира откидывает голову на спинку сиденья и закрывает глаза. Такая тонкая, юная, печальная. Как лебедь, который разучился летать — ему сломали крылья, оставив погибать в одиночестве.

Она спит, а грудь под тонкой футболкой вздымается и опадает. Чёрт, смотрел бы и смотрел на неё сейчас.

Дорога загружена транспортом по самую макушку, и я кое-как выруливаю на проспект поспокойнее. Нужно выбраться на центральное шоссе, а там до общежития рукой подать.

И когда в мою голову вдруг приходит мысль, что мне бы хотелось вот так кататься с тихо спящей на заднем сиденьи Кирой хоть три года кряду, противный скрежет металла разрывает барабанные перепонки. Мать его, что за пиздец? Но я ничего не успеваю понять — лишь удаётся кое-как выкрутить руль, на голом упрямстве и рефлексах заводя машину к обочине. В ушах гудит, словно мне в голову трансформатор засунули, а перед глазами кроваво-красная пелена. Я слепну от яркой вспышки и внезапно проваливаюсь в вязкую темноту, где нет ничего, кроме отголосков чьих-то криков.

Кажется, докатался.