33 глава

Кира

Когда снова открываю глаза, на этот раз полностью выспавшаяся и вполне отдохнувшая, за закрытой дверью палаты тишина. Вернее, там определённо кто-то о чём-то разговаривает, слышатся чьи-то торопливые шаги, звон стекла — обычная больничная жизнь, но голоса Руслана в этом многообразии звуков нет.

Наверное, мне вообще померещилось, что он приезжал — мало ли, какие глюки после аварии у людей бывают. Голос Руслана ещё и не самый страшный из них.

На самом деле ему ведь нечего тут делать. Верно же? Я особенно не пострадала, живая и здоровая осталась. Ему уж точно не о чем волноваться. Да и зачем ему это? Чувство вины загладить разве что, но и это мне не нужно.

Нас с ним действительно ничего больше не связывает. Вообще ничего. И видеть его больше не хочу, потому что Руслан так или иначе будет напоминать о своём подлом братце. Хоть они, конечно, и совсем разные.

Я даже слышать ничего больше не хочу о Егоре. Ничегошеньки. А Руслан будет о нём говорить — братья всё-таки. У них очень тёплые отношения, а мне это вовсе и не нужно. Хочу забыть всё, что меня связывает с Егором, как страшный сон.

Вычеркнуть, растоптать, смять и выкинуть в распахнутое окно.

Так, хватит думать о всякой ерунде, пора сваливать отсюда. Мне не терпится оказаться в стенах общежития, в нашей с Наташей маленькой, но уютной комнате. Послезавтра экзамен — последний в этом семестре, мне готовиться нужно, а не бока мять на больничной койке. Тем более, когда совсем ничего не болит.

Отряхиваю измятую одежду, исследую её на предмет разрывов и грязных пятен, но нет — я почти в порядке. Поднимаюсь на ноги, мир слегка качается перед глазами, но зрение быстро восстанавливается — отлично.

Вот сейчас найду врача, сдам анализы, если нужно, и пусть выписывают. Даже требовать согласна, ногами топать, лишь бы не оставаться в этой больнице.

Во-первых, я больницы терпеть не могу. Во-вторых, не хочу, чтобы кто-то из друзей или родители прознали об аварии и устроили скорбное паломничество к моему одру. Вот ещё, не нужно мне это, и волновать никого не собираюсь.

Осматриваюсь по сторонам, заправляю аккуратно смятую постель, разглаживаю колючее покрывало и тяжело вздыхаю. Сумку так и не удалось обнаружить, печально. Там же телефон, деньги, документы, конспект важный — там всё, вся моя жизнь! Где теперь искать эту сумку проклятую?

Когда в палате неведён идеальный порядок, ещё раз тяжело вздыхаю, словно это чему-то поможет, и выхожу в коридор. Он длинный, широкий, с рядом одинаковых дверей по обе стороны, а света столько, что можно ослепнуть. Чистота поразительная и лица вокруг приветливые.

Где тут можно врача найти? В ординаторской! Иду влево, внимательно вчитываясь в надписи на дверях, а когда нахожу нужную, улыбаюсь. Вот сейчас быстренько покажусь и домой. Не будут же меня тут силой держать?

Но, толкнув дверь, икаю — громко очень — и на секундочку крепко жмурюсь.

Руслан.

Сидит на низком диване, его длиннющие ноги, скрещенные в лодыжках, занимают половину комнаты, а сам он кажется расслабленным, ленивым каким-то. Только это обманчивая ленность — я чувствую это. Руслан словно зверь, готовый к прыжку.

Странные ассоциации, честное слово.

Он меня точно преследует. Только я никак понять не могу, как отношусь к этому на самом деле. Да, я ещё немного обижена на него за ту перепалку. Да, он наговорил мне много плохих слов, но… он же извинился. Всеми поступками своими после — извинился.

— А вот и наша пациентка, — улыбается доктор и жестом предлагает войти.

Он такой приветливый и радостный, словно подарок под ёлкой нашёл. С чего бы интересно? Принимаю приглашение, а сама рассматриваю Руслана. У него заклеена рана на лбу и в общем-то он выглядит неплохо. Только я всё никак не могу избавиться от ощущения его крови на своих пальцах и не могу выбросить из головы его бешеный взгляд. Это последствия шока у него были или он действительно волновался за меня? Непонятно…

Руслан усмехается и кивает мне, здороваясь. Молчит, но его взгляд… он приклеился ко мне, и я ощущаю его физически. Как влажную ткань на нагретом солнцем теле.

— Я хотела узнать, когда меня выпишут.

Занимаю место на диванчике, как на единственной поверхности в кабинете, куда можно присесть. Вокруг полки с книгами, какими-то справочниками, кофейный аппарат мигает лампочками на столике в углу, а на стене висит изображение человеческого скелета с сигаретой в зубах. Уютно всё-таки и очень светло, будто бы не в больнице даже нахожусь.

И всё бы ничего, но Руслан совсем близко — сидит в полуметре от меня, и ноздри щекочет аромат его туалетной воды. Стараюсь отодвинуться немного, но это совсем не помогает. Слишком маленькая площадь для нас двоих, когда Руслан такой огромный. Да и я не самая крошечная девушка в мире.

— Как чувствуете себя? — заботится врач, а я уверяю, что со мной всё в полном порядке.

Отвечаю на стандартные вопросы, пока врач выписывает направление на какие-то анализы, но отдавать не торопится. Напротив, поднимается с места и выходит из ординаторской, зачем-то оставив нас с Русланом наедине.

Зачем?

— Как ты? — вырывается из меня, а Руслан улыбается. — Голова твоя… всё хорошо?

— Действительно интересно? — его улыбка становится какой-то… странной. А взгляд исследует моё лицо, облизывает кожу, смущает.

Мне неловко сейчас — очень странное ощущение.

— Я испугалась. У тебя же кровь была. Почему в больницу не поехал? Вдруг сотрясение?

Слова складываются в вопросы как-то сами по себе — я будто бы вовсе их не контролирую. Но я не соврала ни в едином слове — на самом деле очень волновалась за него. Авария всё-таки.

— Посмотри на меня, — усмехается и жестом обводит себя с головы до ног. От темноволосой макушки до носков ботинок какого-то запредельного размера. — Думаешь, такая ерунда способна причинить мне вред?

— Даже вековой дуб можно срубить, был бы топор, — изрекаю какую-то глупость и отвожу взгляд.

— Слава богу, я не вековой дуб. Хотя, конечно, уже давно не двадцать.

Мне кажется, в его словах притаилось нечто большее, но мне плохо даются смысловые шарады. Тем более сейчас.

— Моя сумка… она в машине осталась? Не знаешь, где она?

Руслан хлопает себя по лбу, морщится, задев заклеенную рану, и улыбается как-то виновато.

— Прости, я забыл её у друга, — в голосе неподдельное сожаление. — Ночью поехал к нему, так там её и оставил. Она тебе сильно нужна?

— Очень, — выдаю жалобно и морщусь. — Но я боялась, что она вовсе потерялась. Если у друга, то тогда нормально.

— Я тебе верну её, не беспокойся.

Я хочу что-то ответить, поблагодарить за участие, но входит врач и отправляет на анализы. Меня мотает из кабинета в кабинет, от процедуры к процедуре, а когда выхожу из палаты наконец-то свободная, с выпиской на руках, Руслана нет нигде. Прямо Летучий голландец какой-то.

Но, выйдя на улицу, первым, кого встречаю — Руслан. Стоит вполоборота ко входу, засунув одну руку в карман, а во второй держит тлеющую сигарету. Не курит, просто стоит, глядя куда-то в пустоту. Он такой большой, такой сильный, но почему-то в этот момент кажется уязвимым. Будто бы что-то мучает его, беспокоит, сковывает.

Что я о нём знаю? В большей степени знакома с ним по рассказам Егора. Знаю, что любит младшего брата, что слишком много работает, живёт в столице. В машинах хорошо разбирается — это тоже знаю. Холост ещё, да. Но ещё я знаю, каким взрывным он может быть, каким бескомпромиссным, опасным даже. Его горящие глаза в той подсобке — они стоят передо мной, напоминая о яростной сущности этого мужчины. Он, как открытый огонь — вырвавшись из-под контроля, способен сжечь всё дотла.

Но несмотря на это, он способен помогать, способен искупать вину, и это… ценное качество в людях. Уметь принимать свои ошибки и пытаться их исправить.

Обо всём этом думаю, стоя на нижней ступеньке, и смотрю на Руслана. Наверное, слишком пристально, потому что он вздрагивает и фокусирует на мне взгляд тёмных глаз, а они кажутся какими-то голодными. Руслан будто бы хочет мне сказать что-то, но молчит. Делает шаг вперёд, ещё один, выбрасывает не глядя сигарету, а она попадает точно в урну.

— Я отвезу тебя, — говорит, а в голосе ни единой вопросительной нотки. Лишь мрачная решимость. — Такси ждёт.

— Может быть, я сама? Позвоню Наташе, она поможет.

— Позвонишь, да? — усмехается, а я досадливо морщусь.

Точно, телефон ведь в сумке, а сумка у друга.

— Я тебя отвезу, — чуть тише, а сам Руслан уже слишком близко. — Просто расслабься, Кира. Я тебя не съем, хотя и очень бы хотелось.

— Но ты же не обязан.

— А кто сказал, что это обязанность? Нет, солнце, это лишь желание, моё желание. И оно такое огромное, что с ума меня сводит.

Его слова звучат двусмысленно, с оттенком порочности. И голос… он становится ниже, в нём дрожит лёгкая хрипотца, и я делаю шаг назад, не зная, куда деть руки. Хочу возразить, хочу оттолкнуть его, потому что слишком неловко себя рядом с ним чувствую. Стесняюсь, что ли, или просто головой тронулась — не знаю.

Мне противно от себя самой. Веду себя, как ребёнок, честное слово. Человек просто подвезти предложил, а я строю из себя не пойми кого. Тьфу на тебя, Кира. Стыдно такой быть.

— Ладно, уговорил, — киваю и всё-таки отхожу в сторону.

Энергетика Руслана такая мощная — ураган.

Руслан улыбается, жестом указывает в сторону припаркованной в больничном дворе тёмно-серой иномарки с шашечками на крыше, но ноги меня не несут к ней.

— Может быть… может быть, прогуляемся? — выдавливаю из себя, потому что вдруг понимаю, что не хочу садиться в машину. Страшно.

— Как хочешь, солнце.

— Не называй меня так, — прошу, а Руслан пожимает плечами.

— Разве ты не солнце? — удивляется и замолкает. Снова достаёт сигареты, а я трогаю его за локоть.

— Ты слишком много куришь, я заметила.

— А что ещё ты заметила? — усмехается, но пачку всё-таки прячет.

Дальше мы просто идём, и я оставляю его вопрос без ответа. Мы вообще не разговариваем, словно случайные попутчики. Меня тревожит эта ситуация — Руслан слишком взрослый, совершенно мне непонятный, будто бы другая планета. Он не похож на Егора, папу моего или любого другого парня, с которым приходилось общаться. Взрывоопасный, шальной, несдержанный, надёжный… В нём столько всего перемешалось, что разобраться в этом ребусе мне не под силу, понять его не получается.

Зачем он тратит своё время на меня? В больницу приехал, идёт вот со мной до самого общежития. Не верю, что ему заняться нечем, кроме как гулять с второкурсницей.

“Ты скучная, скучная”, — звенят в голове слова Егора, и я смаргиваю наваждение. Я не позволю этой отраве уничтожить меня. Егор может что угодно обо мне говорить и быть как угодно прав, я не поддамся. Не дождётся, козёл.

— Я уже и не помню, когда просто гулял, — говорит Руслан, когда впереди виднеется наш студгородок. — Вот так вот, без машины, просто пешком, без особенной цели и никуда не торопясь.

— У тебя, наверное, дел много, а я тебя гулять заставляю.

— Дел много. Просто доху… много, в общем.

Я смеюсь, а Руслан пожимает плечами и улыбается.

— Прости, я иногда матерюсь. Я вообще плохой мальчик.

— Верю.

Возле входа в мою общагу останавливаемся, а Руслан поддевает пальцами мой подбородок и наклоняется низко-низко, почти касаясь губами моего уха. Это уже не впервые, и каждый раз я на пару мгновений теряю дар речи, себя теряю.

— Через два часа я буду ждать тебя в “Покрышкино”, — обдаёт горячим дыханием с примесью табака и мяты. — Знаешь, где магазин находится?

— А Егор… он там тоже будет? — нервничаю, потому что идея увидеться с бывшим меня точно не устраивает. — Не хочу и не буду его видеть, ясно?

Толкаю его в грудь, а внутри закипает злость.

— Если это такой хитрый братский план, чтобы помирить нас, то не выйдет. Я Егора ненавижу, ясно? Так что не пытайся даже.

— Если бы я хотел вас помирить, то прислал бы Егора в больницу с твоей сумкой. Ясно?

Он складывает руки на груди, смотрит на меня сверху вниз, а на губах ни тени улыбки.

— Но мирить вас мне не хочется. Я эгоист и собственник.

И я верю, что мирить нас — не сфера его интересов. Тогда что? Неужели?..

Ох ты ж…

— Ты меня путаешь, — бурчу, отводя взгляд, а Руслан смеётся. Тихая вибрация его смеха проходится по моей коже, и приходится сжать руки в кулаки, чтобы переключить на что-то внимание.

— Приезжай в мой магазин, я тебе сумку отдам, — уточняет, а я киваю.

Всё-таки там ещё будут люди, это нормально. Нейтральная территория — то, что нужно. А всё остальное — ерунда, мне просто показалось.

— Хорошо, приеду, — улыбаюсь вежливо и уже было хочу повернуть ко входу и сбежать, но Руслан успевает перехватить меня за руку.

Не крепко, но как-то… властно, что ли. Будто бы имеет на это полное право.

— Что бы тебе не сказал Егор, не верь ему. Ты солнце и только это помни, хорошо? И пироги у тебя вкусные. Испечёшь для меня с мясом?

Я не знаю, что сказать, но в носу почему-то щипит. И только могу, что кивнуть и, вырвав руку, проворно сбежать.