36 глава

Руслан

Наш поцелуй не похож на плавное романтическое действие. Он наполнен какой-то дикостью, голодом, той страстью, которая ещё спит в Кире — страстью, о которой она вряд ли догадывается. И мне нестерпимо хочется стать тем, кто откроет эту шкатулку с секретами. Первым и единственным.

Стоит только закрыть глаза, ощутить вкус её губ, впитать сладость дыхания, бессовестно забирая её себе, присваивая, а в голове сотни кадров проносится. Я хочу эту девочку так сильно, так неистово, что схожу с ума только от одного поцелуя. Зато какого, мать его! Нет, это не просто невинная шалость, это ураган, который сносит всё к чёртовой бабушке. Самое настоящее безумие.

И мне даже больно думать, каким может быть секс с этой странной девочкой. Девушкой, которая моложе меня на шестнадцать лет. Той, которая в бреду зовёт моего брата.

Ай, к чёрту.

Кира сгребает майку на моей груди, сжимает в кулачках натянутую ткань, растирая кожу на спине и плечах грубыми швами. Она определённо сопротивляется моему напору, но и тянется ко мне, стремится. И этот контраст, словно контрольный выстрел в голову.

Меня убивает мысль, что Егора она целовала точно так же. Неужели так же плавилась, также дрожала, так неистово яростно отдавалась процессу?

Господи, я с ума сойду. Точно сойду. От ревности к собственному брату — единственному человеку, которому посвятил свою жизнь, воспитал, как сына — меня выкручивает наизнанку, насаживает на колья совести.

В голове бьётся только одна мысль: “Осторожнее, осторожнее”, но мои руки не подвластны разуму. Они сжимают хрупкое тело ещё крепче, хотя моей силы с лихвой хватит, чтобы сломать Киру пополам.

До стены всего один шаг, и я подталкиваю Киру к ней, ища хоть какую-то точку опоры в этой долбаной Вселенной. И я не знаю, что буду делать дальше — я вообще уже ничего не знаю, но руки гладят её кожу, и кажется, что под пальцами разлетаются искры.

И я бы сошёл с ума, обязательно сошёл только от одного этого дикого, голодного поцелуя. И обязательно бы наделал глупостей, потому что рядом с ней превращаюсь в животное, живущее на инстинктах, но Кира вдруг замирает. И я отстраняюсь.

Ощущение, что с мясом себя отрываю от неё, но так правильно. Как бы тело не вопило о другом. Так, мать его, правильно.

— Руслан, — выдыхает, округляя малахитовые глаза, ставшие почти чёрными, и касается своих губ дрожащими пальцами.

Её губы — мой личный наркотик. Теперь-то я это знаю наверняка. Только где взять капельницу, через которую по моим венам пройдёт очищающее лекарство?

Я не понимаю, что отражается на её лице — впервые мне сложно прочитать человека. Но её эмоции точно далеки от радостных. И мне бы обидеться, найти ту, с которой никаких вообще проблем. Уйти бы туда, где всё просто и понятно. Плюнуть бы и послать всё на хуй, но что-то не даёт.

— Ты моя слабость, знаешь? — говорю, проводя пальцами по пылающей щеке. — А ты любишь Егора, да? Господи, надо ж было в такую драму вляпаться. Любовный, мать его, треугольник.

Хочется смачно сплюнуть под ноги. И на воздух, потому что стены палаты стремительно сжимаются вокруг меня. Давят, наваливаются со всех сторон, выжимают до остатка, как слетевшая с катушек соковыжималка.

Кира хочет что-то сказать, трёт лоб, хмурится, но вдруг оживает мой телефон. Я обязательно убью того, кто решился сейчас мне звонить — обязательно. Но и не взять трубку не могу, потому что слишком много людей от меня зависит.

На экране незнакомый номер, и я хмурюсь, готовый сбросить его, но всегда остаётся это проклятое “но” — мало ли что могло случиться в главном офисе, в одном из магазинов, на таможне и ещё в сотне мест, в которых без меня не обойдутся. Мой отпуск и так доставил многих херову гору неудобств.

— Да? — рявкаю в трубку, а стоящая совсем рядом Кира вздрагивает. Но не отшатывается, не пытается сбежать. Лишь гладит свои губы, глядя куда-то в сторону, размышляет.

— Руслан? — испуганное в трубке, истерическое, а я узнаю голос Тани. Да чтоб тебя. — Это ты?

— Я, — вздыхаю, но злости во мне меньше от этого не становится. — Чего тебе?

Какого чёрта она снова от меня хочет? Номер ещё мой в каких-то закромах откопала.

— Прости, я отвлекаю, наверное. Но мне срочно нужно с тобой увидеться. Срочно!

Она паникует — это ощущается даже сквозь расстояние. Напряжение течёт по невидимым проводам, и я устало прикрываю глаза. Вряд ли в любви мне решила признаться, значит… что это тогда значит?

— Я сейчас немного занят. Давай завтра?

— Нет, Рус, завтра может быть поздно, — категорически, а я мысленно матерюсь. — Через час тебя жду в кафе на Комсомольском. Это с Егором связано.

И отключается, не дожидаясь моего ответа, а я едва сдерживаюсь, чтобы не запустить телефоном в стену.