37 глава

Руслан

Кира не спрашивает, кто звонил, хотя уверен — она слышала женский голос. Слишком близко я стоял, слишком громко вопила мне на ухо Таня.

Что там вообще произошло? Чёрт знает, но сердце не на месте. Клокочет где-то в горле, до удушья.

— Кира, нам обязательно нужно поговорить. Обо всём нужно, но сейчас я тороплюсь.

Не знаю, почему оправдываюсь. Не помню, чтобы вообще хоть когда-то перед кем-то отчитывался — родителей давно нет, брат не в счёт, а женщины…

Егор прав: я никогда никого не любил. Влюблялся — да, хотел кого-то — непременно. Но любовь? Нет. И не то чтобы сухарь, и не потому, что не способен был найти достойную, просто… просто слишком много приходилось пахать, чтобы обеспечить Егору достойную жизнь. Чтобы его не забрала у меня опека, стремился дать ему хорошее образование, и прочее, прочее до бесконечности. Только любовной горячки и романтического бреда мне для полного счастья не хватало.

Потому во всех этих делах, связанных с любовью, ухаживаниями и всем вот этим у меня опыта не больше чем у пятнадцатилетнего пацана, который пускает слюни на самую красивую девочку в классе.

— Думаешь, нужно? — спрашивает Кира, отвлекая от странных мыслей, что роятся в голове. Подхватывает свою сумку, крепко цепляется в её мягкий бок тонкими пальцами, а я киваю.

— Обязательно нужно.

Она кивает и идёт к выходу, а я машинально осматриваю палату и спешу следом.

Некоторые время тратим на разные формальности, а я вызываю такси. Гулять больше нет времени, а до общаги далековато. Можно, конечно, оставить Киру одну — не маленькая, доберётся, но во мне откуда-то взялось слишком много джентльменства. Хотя, скорее всего, пользуюсь всеми возможностями, чтобы побыть рядом с Кирой ещё немного.

Но когда приезжает такси, я намеренно сажусь вперёд, рядом с водителем, потому что не хочу провоцировать себя же самого на всякие глупости. В башке пульсирует куча самых разных мыслей, а грудь теснят нехорошие предчувствия. Егор, чтоб у него уже мозги наконец-то на место встали.

— Дай мне свой номер телефона, — прошу, когда машина останавливается у общежитий, а Кира почти что выскользнула на улицу. — Я освобожусь, наберу тебя. Поговорим.

— Я буду к экзамену готовиться, — предпринимает робкую попытку сопротивления, но я повторяю свою просьбу.

И она сдаётся: вводит свой номер на экране моего мобильного, и я всеми силами стараюсь не показать, как сильно меня это радует. Ещё будет возможность смутить Киру, просто нужно немного подождать. И остаться наедине.

— Я позвоню через пару часиков, встретимся. А ты, пожалуйста, отдохни. Авария, потом этот приступ… я испугался.

— Правда? — Неужели в голосе радость? Или мне слишком сильно хочется её там слышать?

— Правда, — усмехаюсь, и Кира всё-таки сбегает.

От меня ли? Или от себя самой?

Я не даю таксисту тронуться с места, пока Кира не исчезает из поля зрения. И даже спустя минуту мне кажется, что всё ещё вижу её. Чёрт, вот такого я от себя точно не ожидал, правда. Совсем умом тронулся.

Всё-таки время поджимает, потому называю адрес, и машина трогается, наращивая скорость. Я не знаю, что снова сотворил Егор, но Таня была так взволнована, так сильно паниковала. Не к добру это, точно говорю.

Таню замечаю сразу. Она ждёт меня почему-то на улице перед кафе, нервно топчется на месте, озираясь по сторонам. У неё слишком взволнованный вид, и это делает моё настроение ещё хуже. Таня — настоящая красавица, и я знаю её столько лет, что считай членом семьи стала. Но такой напуганной и бледной не видел её никогда.

— Рус! — бросается ко мне, хватает за руку, а пальцы ледяные. Глаза огромные и сухие, веки воспалённые, припухшие. Плакала, что ли?

— Эй, Тань, что с тобой?

Она ещё сильнее хватается за меня, будто бы вот-вот упадёт, а я чувствую себя участником какого-то шоу, где все орут и истерят, повышая градус драмы.

— Пойдём внутрь, — предлагаю, и она послушно плетётся следом, цокая каблуками по гранитной плитке.

Со стороны мы, наверное, похожи на влюблённую парочку, пришедшую на свидание, и я всё-таки отцепляю от своего предплечья Танины пальцы. Не хватало мне ещё слухов разных. Ведь никогда не угадаешь, чьи глаза следят за тобой исподтишка.

Занимаем места за самым дальним столиком — по соседству никого и можно спокойно поговорить. Таня заказывает бокал вина, выпивает его залпом, а я жду, когда она разродится причиной нашей незапланированной встречи. Лениво помешиваю кофе в чашке, хотя нервы раскалены добела.

— Тань, у меня совсем нет времени ждать, когда ты напьёшься в хлам.

— Прости, я нервничаю очень, — выдыхает и складывает руки на столе. Смотрит на свои пальцы, тяжело дышит, что-то бормоча себе под нос.

— Я сейчас тоже начну нервничать. И лучше бы ты поторопилась, потому что я не очень хорош в гневе. Цвет лица портится.

Таня всё-таки собирается с мыслями и выдаёт на одной противной визгливой ноте:

— Ты же обещал с ним поговорить, повлиять как-то, но ничего не помогает.

Тяжело вздыхаю, понимая, что дико устал от всей этой кутерьмы.

— Мне убить его, что ли? Я поговорил, разругался в пух и прах, пару раз по морде съездил. Даже с работы уволил. Что ещё ты мне предлагаешь сделать? Скинуть его со скалы?

Я действительно не знаю, чем ещё могу помочь.

— Может быть, ты уж как-то сама разрулишь этот вопрос? Твой бывший всё-таки. Мне он всего лишь брат, я не обязан ему сопли вытирать до пенсии и следить, в кого он там влюблённый.

Таня скисает, растирает что-то невидимое в ладонях, а от выпитого вина щёки наливаются румянцем.

— Да, прости, Рус, пожалуйста, — жалобно смотрит мне в глазах, и весь этот цирк мне всё меньше и меньше нравится. — Я совсем уже с ума сошла с этими волнениями. Довёл меня Егор, честное слово, довёл.

— Он снова приходил?

— Он постоянно приходит, но речь не об этом, — вздыхает и всё-таки заказывает себе ещё бокал красного полусухого. — Ты разговаривал с ним вчера вечером? Сегодня? Видел его?

Отрицательно качаю головой, а Таня совсем сникает. Будто бы от моего ответа зависело слишком много.

— Виталик мой… он как-то узнал, что Егор преследует меня. Это катастрофа, Рус, катастрофа!

Неприятная дрожь ползёт вдоль позвоночника, и аромат неприятностей щекочет ноздри.

— Он убьёт его! Я тебе говорю: убьёт. Ну, или покалечит. Я точно это знаю, чувствую, что беда будет. Виталик злой вчера вечером был, как собака, ругался сильно. Утром сказал, что яйца Егору оторвёт, — голос то понижается, то снова повышается. — Я звонила Егору, всё утро звонила, не переставая, но он не отвечает!

Молчу, переваривая услышанное, а Таня продолжает:

— Егора найти надо, спрятать где-то, — паникует Таня, а сознание задевает краешек мысли, что всё-таки она хорошая девушка. Она действительно беспокоится об этом охламоне. — Я не хочу, чтобы из-за меня мордобой устроили, Руслан. Я поговорю с Виталиком, я всё ему объясню, он успокоится и поверит. Скоро мы поженимся и переедем в столицу, уже почти всё готово, но пока что нужно Егора спрятать, пока Виталик злится.

Таня выдыхается и, закрыв руками лицо, плачет. Я не умею утешать, потому молчу, размышляя, что дальше-то делать.

Набираю номер брата, но телефон молчит, будто бы издеваясь. Где этот придурок? Вляпался по самые уши и всех остальных за собой тянет.

— Он просто не верит, что я люблю Виталика. А я дышать без него не могу, он для меня всё. Никто не верит, думают, я ради денег. Но нет же, я его действительно люблю, — тараторит, перемежая поток откровений истеричными всхлипами. — Но Егор мне не чужой, я его тоже по-своему люблю. Но не так, как ему нужно. Руслан, что дела-а-ать?

Свистеть и бегать, блядь.

— Если так их обоих любишь, то постарайся как-то вбить в голову своему Виталику, что отрывать яйца чужим людям — неважнецкий способ скрасить досуг. Иначе я ему голову оторву.

— Он очень злой, очень, — шепчет, а я тихо матерюсь сквозь сжатые зубы. — Но я всё решу, обещаю, просто мне время нужно. Виталик пока не знает, где Егора искать, у нас есть время, пока он все связи на уши не поднял.

Связи он поднимать будет, ага. Держи карман шире.

— Ладно, успокойся и езжай домой. Если Егор объявится у тебя, позвони мне сразу же. Хорошо?

Таня послушно кивает, да так энергично, что всерьёз опасаюсь за шейные позвонки.

— А ты? Ты тоже мне позвонишь, если его найдёшь? — снова всхлипывает и смотрит на меня с надеждой.

Уверяю, что именно так и поступлю, а она умоляет лишь не звонить в полицию. Боится, наверное, за своего Виталика, только что мне-то до него?

— Если нужно будет, позвоню. Егор у меня один. Дурак или нет, но мой дурак. И да, если с Егором что-то случится, я твоего Виталика на вилы подниму, даже не поморщусь. Можешь так и передать.

Таня снова закрывает лицо руками, а я бросаю купюру на стол и стремительно выхожу на улицу, чуть не сбив тощего официанта по дороге.