Глава 11

Лоренцо

Дану не подобает!

Сколько ж раз Энцо слышал эти слова! Они в зубах навязли, в челюсти застряли… от них на языке ядовитый привкус был! Отец только их и знал!

Дану не подобает!

Самому запрячь-распрячь лошадь? Дану не подобает!

Почистить? Дану не подобает!

Подобрать себе одежду, а то и щеткой отряхнуть – что тут такого? Дану не подобает!

Поиграть в мяч или расшибалочку с другими мальчишками, удрать на рыбалку, просто побегать и поорать всласть? Дану не подобает!

И так продолжалось почти всю жизнь Энцо.

А потом папа умер.

Стыдно сказать, но Энцо ничего такого серьезного не почувствовал. Это его отец, Энцо его любил, но как-то так… колбасу он тоже любил. Свиную, подкопченную. И погулять вечером, и влезть куда-нибудь повыше, посидеть…

Тоже любил.

И что?

Про любовь говорят очень часто и словом этим обозначают много чего. Энцо любил отца. Но когда его не стало – не расстроился. Ему было плохо, когда отец уходил, и Энцо не знал, как бы он выдержал, если бы не Мия. Но сестра помогла, и он тоже справился.

Мию он любил гораздо сильнее. Даже не так. Не любил.

Энцо вообще мерил все происходящее не силой любви, а другими категориями.

Когда не стало отца, ему было больно, но он справился. Когда не стало матери, ему было очень-очень больно, но он опять справился.

А если не станет Мии?

Энцо подумал, что справится. Наверное. Но…

Уход близких – это как кусочки твоего мира. Ты стоишь на краю обрыва, а из-под твоих ног вылетают кусочки, катятся вниз… когда-нибудь и ты шагнешь в эту бездну.

Когда-нибудь…

Раньше или позже – от чего это зависит? Во многом еще и от того, какого размера кусок отколется от скалы. Если слишком большой, то и ты не удержишься.

Мия была…

Энцо понимал, что именно сделала для них сестра. Она фактически взвалила семью на свои плечи, она заменила всем мать, она ухаживала за матерью и теткой во время чумы, а он прятался с младшими и молился. Но вел себя как мужчина. По мере сил помогал Марии, успокаивал и Джулию, и Серену, развлекал, смешил, играл с ними. Мария была довольна.

И понимал: если все умрут, кормить сестер придется ему.

Вот где он оценил науку ньора Фредо! Вот где понял!

Какая разница, кто тебя учит – ньор или дан? И чему учат? Пристало это дану или нет, благородное это дело или нет? Это ремесло у тебя в руках, которое не даст пропасть с голоду и тебе, и твоим близким!

И куда только спесь делась?

До болезни Энцо еще мог пофыркать. Мальчик на побегушках, он же дан, его нельзя гонять, и вообще… конечно, не фыркал. Потому как получал от Мии за такое по шее.

Благородный ты или нет, а сестра-то на год старше. И крепче.

И от дяди мог получить…

Так что Энцо слушался, но через силу. А вот во время чумы он и понял. И после ее ухода принялся и работать, и учиться в полную силу. В лавке на мальчишку нарадоваться не могли! Как подменили парня!

Первым несется помогать, с клиентами уважителен, товар изучает, расспрашивает, учится… приказчики, конечно, ему отвечали. Обычно мальчиков на побегушках и гоняют, и не особо-то уважают, но Энцо же племянник хозяина! Его поставили, чтобы он с самого начала купеческую науку постигал. Вот его сильно и не шпыняли, и не нагружали.

А когда он сам захотел да желание изъявил…

Тут-то поручения и посыпались как из рога изобилия. Тут-то мальчишка и начал домой приходить едва дыша. Но не жаловался. А там и втянулся, и начал соображать, подмечать…

Торговля – неплохая школа жизни.

Узнаешь, как обманывают? Значит, тебя больше не обманут.

Узнаешь, как делают деньги? Значит, и сам их сделать сможешь! Не нарушая закон… почти. А уж по ярмаркам поездить…

Это Энцо с огромным удовольствием!

Мир повидать, себя показать…

Дан Джакомо ему честно предоставил выбор. Позвал его в кабинет, где были и Фредо Лаццо, и Паскуале. Энцо тот разговор хорошо помнил.

* * *

– Энцо, Паскуале собирается поездить по предзимним ярмаркам. И предлагает взять тебя с собой.

– Правда?! Можно?!

Энцо аж на месте подскочил. Надвигалось Приключение! И какой мальчишка от него откажется?! Нереально! Да пусть ему на месте голову оторвут!

Он хочет поехать!

Взрослые переглянулись с понимающими улыбками.

– Это до зимы, – строго предупредил Джакомо. – То есть почти на три месяца. И поверь, слуг у тебя не будет. Наоборот. Каждому придется ухаживать и за собой, и помогать другим. И за лошадьми смотреть, и воду таскать, и на костре готовить… я всех ситуаций даже представить не могу. Но первое же слово возражения – и ты отправишься обратно. Обуза никому не нужна. Ты понял?

Энцо кивнул.

– Я постараюсь не стать обузой. Я понимаю, что будет тяжело, но я хочу попробовать.

Мужчины переглянулись.

– Что ж. Тогда стоит попробовать. Паскуале поможет тебе собраться правильно, – подвел итог Фредо. – Джакомо, ты точно не против?

– Мальчику надо узнавать жизнь и с изнанки, – пожал плечами самый замечательный дядя в мире. – Когда еще и учиться? Я вам пару человек в охрану дам, пусть в дороге его поучат оружием владеть.

– Пусть, – согласился Паскуале. – Если будет время хоть ноги таскать.

– Ну первые-то дней десять точно не будет. А потом или втянется, и тогда ребята его учить будут, или рассопливится, и тогда будет кому его до дома отвезти.

– Я не подведу, дядя! – поклялся Энцо. – Дяди…

Мужчины переглянулись – и рассмеялись.

– Не дуйся, – поспешил объяснить Паскуале. – Мия так и сказала, что ты рад будешь.

– Мия… знает?

– Как же ей не знать? Она сестра, она волноваться будет.

– Ой…

А вот об этом Лоренцо и не подумал. И волноваться будет, и переживать, и вообще нервничать. Кто бы спорил.

– Мия сама это предложила. Она сказала, что тебе полезно поучиться. Так что иди поболтай с сестрами, а завтра с утра приедет Паскуале. У вас впереди много работы.

Работы!

От одного этого слова дан Пьетро упал бы в глубокий и продолжительный обморок.

Дан – и работа?! Не положено!!!

Но Энцо было на это плевать.

Кто там что там куда положил…

Его ждало приключение! И он собирался взять от жизни все интересное!

* * *

Первые несколько дней действительно были ужасными. Каждому путешественнику полагались лошадь и вьючной мул. И скотину надо было обихаживать. Не можешь? Тогда это сделают за тебя, а ты тем временем или дров для костра наберешь (и получишь по шее за то, что принес сырые), или за водой сходишь, или стоянку обустраивать будешь…

Палатки никто с собой не возил, благородных тут не было, ночевали в фургонах, наподобие ромских. Натягивали тент и спали под ним. Но холодно же!

Не на земле, конечно, а то бы вовсе околели, но в каждом фургоне есть жаровня. Только вот за ней следить надо. Дежурство.

Уснешь – такую оплеуху схлопочешь, что до конца дней головой трясти будешь. Энцо не уснул, его это миновало, а вот один из охранников, Жако, как раз задремал. И Паскуале его поучил по-простому.

Никто не протестовал, да и сам Жако тоже.

Жаровня же!

Хоть и лист металлический подложен, но огонь же! Стрельнет уголек на тент – все погорят. Хорошо, если жертв не будет.

А еще надо готовить пищу, следить за лошадьми, проверять копыта и спины, осматривать зубы, кормить, поить, растирать…

Чего только не надо!

Упряжь – и ту регулярно осматривали, смазывали, чтобы не сохла, товар проверяли, оружие… даже себя! Потертости, опрелости, мозоли… так вот запустишь и получишь себе антониев огонь. Там уж лечить поздно будет.

Первые дней десять Энцо чувствовал себя ужасно. Даже не так.

УЖАСНО!!!

Состояние было такое… он не высыпался, от плохой еды начался понос, он едва таскал ноги, его мутило и регулярно рвало… а уж про боли в мышцах вообще помолчим! Энцо казалось, что все тело у него одна громадная мышца. И она БОЛИТ!!!

Адски болит.

Мальчишка уходил подальше от костра и ревел. При всех было стыдно как-то, а уединиться в фургоне не получалось, там постоянно кто-то был. Он не знал, что двое охранников, назначенных Джакомо, Чезаре Делука и Леоне Каздеи, постоянно следили за ним. Не знал, что даже по нужде ходит в сопровождении.

Остальные знали, но молчали. Смотрели на дана.

Приглядывались.

Дан там, не дан… это дорога! Случиться здесь может разное, на соседа полагаться надо полностью. А не так… тут буду, там не буду…

Капризы могут жизни стоить!

Но Энцо справлялся.

Постепенно прошли судороги, мальчишка оттаял, а там и начал всем интересоваться. Учиться тому, учиться этому, спрашивать, уточнять…

Прошел понос от некачественной пищи, приспособился желудок, и Энцо принялся лопать все, что на столе лежит. Сало? Так давай, и побольше! Хлеб? Лук? Сыр? Да хоть что давай, все съем! Еще и добавки попрошу!

И это не могло не сказаться.

Постепенно окрепли мышцы. Энцо относился к тем мужчинам, которые массивными, наверное, никогда не будут. Узкокостный, но жилистый, словно из ремней сплетенная мускулатура, хорошие растяжка и гибкость…

Наследство метаморфов.

Они жирными не бывают, им слишком часто приходится удирать.

А там Энцо и понял, что у него остается время и на лапнике поваляться, на овечьей шкуре, и на звезды посмотреть…

А однажды к нему подошел Леоне. Примерно на седьмой день пути.

– Учиться будем, дан?

– Чему? – с готовностью откликнулся Энцо.

– Для начала – верхом ездить.

– Так я же вроде…

– Так это – вроде, – ухмыльнулся Леоне. И на следующий день мышцы заболели снова.

* * *

За два месяца пути Энцо выучился управлять конем одними коленями, без поводьев, взлетал в седло с любой стороны, наклонялся и поднимал с земли любой предмет, пробовал, как Леоне, на скаку пролезть под брюхом коня, вставал на седло коленями и примерялся выпрямиться во весь рост. Пока побаивался, правда. Знаете, как сложно удерживать равновесие?

Вот Леоне, ловкий и гибкий, невысокий и худощавый, все это умел. Чуть ли не на одной ноге стоял на седле. А еще жонглировал чем хотел, на скаку попадал кинжалом в мишень, стрелял из арбалета…

Энцо тоже так хотел.

Ему, правда, было тяжело, Леоне обмолвился как-то, что он в детстве был циркачом и с малолетства тренировался, но Энцо тоже может наверстать. Правда-правда…

Чезаре в это время тоже тренировал мальчишку. Правда, чуточку иначе.

Меч? Да, возможно. Но это потом. А пока…

Нож, стилет, кинжал, любое острие, которое попадает в руки, – из всего можно сделать оружие. Меч для мальчишки нужен особый, тренировочный, и режим особый… данов этому с детства учат. У них такой возможности нет, да и желания.

Пусть мальчишка сражается тем оружием, которое удобнее.

Энцо метал в мишень все что угодно, привыкал к балансировке, к развесовке, впервые подержал в руках пращу, и как же ему было интересно!

А кнут?

В руках Чезаре кнут летал, словно птица. Мужчина мог муху сбить с лошадиного уха и шерстинки не потревожить.

Оружие коровьих пастухов? А вы его попробуйте освоить! Тогда и посмотрим, кто будет смеяться последним.

А нагайка? Если кто не видел, как это оружие – да-да, оружие! – вспарывает плоть, лучше и не надо. Кошмарные сны потом будут обеспечены. Чезаре мог волка перешибить пополам. Не рассечь, конечно, но хребет сломать – спокойно.

И это было действительно страшно!

Только вот Энцо не боялся. Он учился и учился.

Учился на привалах.

И учился в городах.

Как жульничают и обманывают, как красят лошадей и надувают их, как старых животных выдают за молодых, гнилую ткань за хорошую, медь за золото, как распознать фальшивый лорин на вес и прикус, как поговорить с прислугой в трактире и с уличным мальчишкой, как узнать, на что будет спрос, а что можно купить подешевле…

Не подобает?!

Честное слово, явись сейчас пред Энцо покойный отец и попробуй что-то запретить, мальчишка бы его послал по матери. Да-да, и этому он тоже учился.

Как известно, крепкое словцо и подзатыльник иногда успешно заменяют сутки уговоров. Так что простым народным говором Энцо тоже владел. Более того, начал разбираться в одежде, прическах, выговоре…

Вот в столице тянут звук «а» и раскатисто произносят «р».

А на севере, ближе к горам, «р» короткое, зато «у» очень певучее и красивое. Как волчьи песни… хотя сейчас как раз волкам петь и не сезон. Вот позднее, когда свадьбы начнутся…

В профессиях начал разбираться. На руки смотреть, на походку, осанку… то, что началось еще в лавке. Мало ли кто придет, мало ли что предложит или продаст…

Вот, к примеру, матросы с кораблей. У них интересные товары бывают. Но матрос никогда просто так в город не выйдет, расфрантится до предела.

А если пришел кто-то с нежными руками, но расфранченный, и говорит, что матрос?

Или руки, допустим, в порядке, а вот наряд не тот? Не парусина крашеная?

Там подметить, тут посмотреть… Вот и оказывается, что человек-то себя за другого выдает. А раз так, то жди беды. Жди подвоха.

Учиться, учиться и снова учиться. И как же это было интересно!

Энцо впитывал дорогу каждой клеточкой, каждой жилочкой своего тела. И от каждого нового города ждал только новых интересных впечатлений.

В том числе и от Альмонте. Здесь можно было закупить вещи из козьего пуха, чтобы потом выгодно перепродать в столице. Так что надо постараться…

Правда, Энцо в этих вещах не разбирался, но торгует-то Паскуале! Авось и покажет, и разъяснит… а Энцо послушает. Давно уж все забыли, что мальчишка – дан. Энцо да Энцо. Поди, принеси, отнеси…

В дороге друг друга как-то быстро начинаешь по именам звать. Вот и Энцо тоже…

А и пусть! Так и быстрее, и удобнее. Итак, Альмонте. И предзимняя ярмарка, к которой как раз и подгадал Паскуале.

Адриенна

Альмонте девушке был хорошо знаком. И таверна, в которой они уже не раз останавливались, – тоже.

«Матерая рысь».

Название красивое. На самом деле рысь там и рядом не пробегала. А матерыми могли быть разве что тараканы. Вот они – да, матерущими даже.

Адриенна на них и внимания не обратила.

Привычно поздоровалась с дядюшкой Витторе Пиччини, которого вот уж лет семь знала, услышала, что «ваша, дана, комната всегда свободна», и отправилась наверх.

Пусть ей сейчас принесут горячей воды! И хорошо бы выспаться. Есть не хотелось, а вот спать, спать, спать…

Мужчины остались внизу.

Дан Марк заказал покушать, и побольше. Леонардо сначала присоединился к старшим, а потом увлекся прелестями служанки и отправился вслед за ней в небольшую кладовку.

Он молодой!

Ему НАДО!

* * *

– Что мы сегодня делаем?

Этот вопрос опять задал Леонардо. Остальным все было и так ясно.

Дан Марк и Адриенна идут на ярмарку, закупаться, охрана охраняет, слуги ждут. Что еще требуется?

Леонардо подумал какое-то время и принял важное решение:

– Я, пожалуй, останусь. Отдохну еще денек, а уж потом пойду с вами…

И стоило спутникам выйти за дверь, как он позвал к себе в комнату вчерашнюю служанку. А что? Ему вчера мало было! Надо сегодня наверстать!

И побольше, побольше… кувшин вина, кровать и сговорчивая женщина, что еще надо для счастья? Да ничего, даже кровать исключить можно! Есть и другие удобные места!

– Для начала, думаю, к лошадям, – решил дан Марк.

Адриенна не возражала.

Лошадей она любила, да и как их можно не любить? Умные глаза, шикарные гривы, изящные мощные тела… полет, застывший во плоти.

К тому же им требовалась пара племенных кобыл.

С лошадьми работать достаточно сложно, лошадь не может постоянно рожать, постаревшую лошадь тоже надо куда-то пристраивать, регулярно «обновлять кровь»…

Тонкостей много. Очень много.

В библиотеке хранились несколько толстых томов с родословной коней, от первого до последнего. И не только родословной.

Мало знать, кто и от кого. Нужны еще особенности самого коня, перенесенные болезни, характер, корм…

Книги регулярно дописывались, в них вкладывались листы… Дан Рокко обещал за зиму привести это хозяйство в порядок. Но Адриенна не сомневалась – этой осенью она ему еще добавит работы.

Минимум две кобылы на племя. И хотя бы один жеребец.

И если большинство товаров можно купить в последние дни ярмарки, то лошадей лучше смотреть сразу. Их разберут быстро.

Вот и шли СибЛевраны по направлению к загонам для скота.

Молчали.

Раньше Адриенна держалась бы за руку отца, дан Марк купил бы ей какой-нибудь жутковатый леденец из крашеного сахара, они бы смеялись и подшучивали друг над другом.

Сейчас между ними стояла эданна Сусанна.

Адриенна не могла простить отцу этой женщины. Не могла…

Может, кто-то другой… другая… но не эта же! Девушка не понимала, что любая, занявшая место ее матери, просто любая женщина вызвала бы точно такую же волну агрессии.

Дан Марк?

Понимал. Но разбираться с этим не хотел, считал, что тоже заслуживает счастья. А не бабских дрязг и споров, в которых виноватым всегда остается мужчина.

Вот и молчали отец и дочь.

Шли, молчали…

* * *

– Какое чудо!

Адриенна прикипела взглядом к белой кобылке.

Та, словно понимая, что ею восхищаются, покосилась фиолетовым глазом, кокетливо изогнула шею.

– Чистокровная арайка, – порадовал продавец. – Три года, выносливая, ласковая… для молодой девушки так лучше и не придумаешь.

Так-то да.

Но…

Лошадь может быть нужна для парадов, выездок, для аристократов. Тогда – да! И арайка идет в масть. Но где столица, а где СибЛевран?

Кому в глубоком захолустье нужны такие лошади?

Нежные, изящные, не приспособленные к местным условиям, требующие особого ухода и корма и годящиеся – будем честны! – только на то, чтобы покрасоваться перед толпой.

Адриенна, равно как и все СибЛевраны, делала ставку на другое.

На крупных, мощных коней, неприхотливых, легко переносящих и жару, и холод, умных и послушных… нет у них такого стандарта породы, как у арайцев?

И не надо! Зато будут работать там, где сдохнут остальные.

Девушка качнула головой.

– Нам не…

– Мы ее покупаем, – прищурился дан Марк.

Адриенна посмотрела на отца даже с недоумением. Вот зачем, зачем им это счастье в конюшню?! С ума с ней сходить всю зиму?! Ее даже на выпас не отправишь просто так… это как ребенка завести!

Но…

Ответ пришел на ум мгновенно.

– Эданна Сусанна обойдется без подобных игрушек.

Дан Марк покраснел, косвенно подтверждая слова дочери.

– Какая разница? – даже возмущение прозвучало фальшиво. – Нам все равно нужны кобылы на племя, почему бы и не эта?

Адриенна фыркнула.

Ну да. Выводите вы кур-несушек в курятнике, потом покупаете павлина – и туда его! Чего б не скрестить? Оно же тоже птица?

– Она нам не подходит.

– Я считаю, что подойдет, – надавил дан Марк.

Адриенна качнула головой.

– Сколько стоит это счастье, ньор?

– Мелочи, дана! Всего сто лоринов!

Адриенна фыркнула еще раз.

Ладно, после торговли она собьет цену до восьмидесяти лоринов, дороже эта лошадь не стоит. Но… подумайте сами! Зачем?! Если сто лоринов они с даном Рокко выделили на ТРЕХ лошадей? Не на одну? Будь она хоть какая шикарная!

– Я думаю, – начал было дан Марк, – что мы…

– Что у нас нет столько денег, – жестко вмешалась Адриенна. – Дан Вентурини не одобрит подобную трату.

Дан Марк сверкнул глазами.

– Я знаю, что деньги есть!

– Не на баловство, – отрезала Риен. – Не на всякое и всяких! Деньги мы сейчас взяли, чтобы закупить все необходимое для зимы. Если эданне Сусанне нужна лошадь, если те, что стоят в конюшне, ее не устраивают, равно как и конюхи, она всегда может купить себе животное сама.

– Адриенна! Ты обнаглела!

Адриенна пожала плечами.

Допустим, обнаглела.

Только вот сделать с ней отец ничего не сможет. Куда еще-то? Есть куда, конечно, но король с него потом спросит, и строго.

– СибЛевран не должен оплачивать прихоти не пойми кого. Или обратись с этим к дану Рокко, отец, – тихо сказала она.

– Мы. Берем. Эту. Лошадь!

Дан Марк сильно разозлился.

Мешочек с золотом перекочевал в руки торговца.

Сказать, что Адриенна разозлилась?!

Она тряхнула головой.

– Отлично! Если так… я предоставляю вам, дан Марк, закупаться самостоятельно!

– Вот и чудесно!

– Я тоже так думаю!

Адриенна развернулась – и, печатая шаг, удалилась с ярмарки.

* * *

Вот как тут быть?!

С одной стороны, СибЛевран страдать не должен из-за амбиций дана Марка.

С другой… дан Рокко, конечно, будет ругаться, но факт все равно останется фактом. У них будет одна бесполезная кобыла вместо трех нужных лошадей. И это смотря что еще отец купит, чтобы угодить своей девке.

А что она может сделать?

Деньги-то у него…

В расстроенных чувствах Адриенна не заметила, как за ней отправились двое мужчин. Девушка, красивая, молодая… За такую дорого дадут в той же Арайе. А уж как доставить…

Разберемся!

Не первый раз уже, технология отработана.

Вот она уже подходит к удобному переулку, вот уже сейчас…

Ничего особенно сложного. На голову девушки набрасывается мешок, в котором находится крошеный табак. И не задохнется, и на помощь позвать не сможет. Не до того будет.

И – тащим!

Обычно работорговцы так и делали, но в этот раз все пошло немного не так. В дело вмешался посторонний человек.

Лоренцо

Энцо бродил по ярмарке в свое удовольствие.

Он не знал, что Чезаре и Леоне приглядывают за ним издалека. Пока он не научился распознавать слежку. А вот погулять хотелось.

Очень.

Паскуале к этому отнесся вполне спокойно. Мальчишка неглупый, серьезный, а узнавать жизнь когда-то надо. Чего все время со взрослыми-то за ручку ходить?

Что надо, они уже прикупили. Почти.

Осталось еще кое-что продать… вообще, дней пять они отсюда никуда. Пусть парень погуляет.

Энцо и гулял.

Купил себе пирожок с яблоками, кружку эля… а вот потом эль подошел к концу. И в кружке, и… через организм он тоже прошел очень быстро. И Энцо понадобилось уединение.

В переулок он за тем и направился. Устроился за выступом стены, щедро полил какой-то кустик, и… и обнаружил, что, пока он занимался удобрением, в переулок свернули две личности с явно плохими намерениями.

Насмотрелся он таких в столице, бегая по поручениям. Лучше от них подальше держаться…

Сволочь, а не человек, метко высказался по этому поводу дядя Джакомо. И Энцо считал, что лучше не скажешь.

Именно что сволочи. А люди – это потом. Наверное…

Но это не по его душу, явно. И стоят спиной к Энцо, и кого-то ждут… и мешок у них в руках. Адриенна о таком не слышала, а вот Энцо – вполне. Дядя Паскуале рассказывал.

И что теперь делать?

Прятаться? Это логично, это безопасно и… не подобает благородному дану! Если уж на то пошло! Значит… воюем!

Энцо тоже ждал.

И как только в руках у мужчин затрепыхался сверток, перешел в наступление.

Удар под колено – страшная штука. Между прочим, может свалить с ног любого мужчину. Даже если в тебе двадцать килограмм (в Энцо было все же побольше), а в том за сотню.

Главное – ударить в нужное место. И Энцо отлично справился.

Один из мужчин полетел на землю, мешок тоже упал… а Энцо тут же атаковал второго. И ударил, жестоко и расчетливо, головой в живот.

Согнулся и второй.

Дальше?

Вот дальше и закончилась бы эта история для Энцо. Потому что кинжал он в ход все же не пустил, не доводилось ему пока убивать. А оглушенная Адриенна не смогла бы бежать.

Детей мигом поймали бы, и Энцо прирезали, а Адриенну все равно продали. Но в дело вмешались охранники.

Чезаре Делука возник словно из-под земли.

– Вот ведь молодежь… Начал – так добивай!

Два точных удара кинжалом в сердце оборвали жизни похитителей.

Леоне подхватил на руки девочку, стянул у нее с головы мешок и встал так, чтобы она не увидела трупов.

– Начал неплохо, но потом-то чего растерялся?! Надо было кинжалом!

Энцо посмотрел на это квадратными глазами – и согнулся в приступе рвоты.

Все, что не вышло с одного конца, вылетело обратно с другого. Как-то миновала его эта сторона жизни… и чуму он взаперти просидел, и убийств при нем не совершалось.

Мия на его месте вела себя иначе. Но Мии здесь и не было.

Чезаре ловко обшарил карманы покойных, перехватил Энцо, сунул ему платок и подтолкнул к выходу из переулка.

– Не задерживаемся! Живо, живо, нагрянет стража – замучаемся откупаться.

Возражающих не было.

Только хрипло и надсадно кашляла Адриенна.

* * *

В себя девушка пришла только на постоялом дворе. Что интересно – совсем в другом конце города.

Да, вот так вот.

Трактиры для чистой публики и для торговцев располагались в разных местах. Не потому, что одни хорошие, а вторые плохие. Просто цели разные…

Дану что надо?

Чтобы разместили его и свиту. Обслуживание можно и подороже, а вот места нужно меньше.

Купцу же бог весть какие поклоны не требуются. Но нужны и загон для скота – отдельный, – и конюхи, и место для телег, и склад для товара…

Много чего нужно! Совершенно не того, чего благородным данам. Вот и зачем их смешивать? Чтобы всем неудобно было? Или чтобы драки вспыхивали, ссоры, скандалы?

Не нужно такого в Альмонте, вот совсем не нужно.

Перед гостиницей Чезаре подхватил Энцо под руку.

– Сбегай за дядей и расскажи ему все. Сможешь?

Энцо кивнул.

Сможет. Заодно и умоется, и вообще…

Но как они… так хладнокровно… так быстро, раз – и все закончено… интересно, этому его тоже научат? Хотелось бы. Вот ведь он опозорился!

Так… где сейчас должен быть дядя?

Наверное, рядом с фургонами, он собирался сегодня проверять товар.

Адриенна уже перестала кашлять, но ее все равно донесли на руках. И помогли умыться, и привести себя в порядок, и даже чашку ягодного взвара заказали.

И только потом приступили к осторожным расспросам:

– Дана, как вы себя чувствуете?

Адриенна прислушивалась к себе.

– Благодарю вас. Более-менее. Глаза пока еще жжет и в горле першит. Я понимаю, что вы меня спасли, ньоры, и благодарна вам…

– Не мы спасли, – поправил Чезаре. – Начал драку наш подопечный, а мы не могли допустить, чтобы его прирезали в грязном переулке.

А в чистом можно, надо полагать.

Но об этом Адриенна промолчала. И посмотрела на мужчин. На одного, на второго, оценила кожаные штаны и такие же кожаные дублеты, рубахи из простого полотна, одежду, которая не сковывает движения, оружие, в том числе и потайное.

– Я не знаю, чем вас благодарить. Понимаю, что деньги – лучшее спасибо, но только если не оскорблю вас.

Мужчины переглянулись.

Правильная девочка. И к ним относится как к благородным. Хотя уж что-что, а благородство в Грязном квартале просто не выживает. Тонет в грязи.

Но девочка не протянула им по монете, даже золотой. Она показывает, что благодарна, что ценит, что поставила их практически вровень с собой.

Это дорогого стоит. Такой и помочь не жалко.

– Не оскорбите, дана. Деньгами вы нас не оскорбите, – ухмыльнулся Леоне.

– Тогда обещаю завтра же приехать и поблагодарить вас, – кивнула Адриенна. – Скажите, я могу рассчитывать, что меня проводят до гостиницы?

– Конечно, дана. А вот и наш хозяин… предлагаю вам поговорить с ним.

К столу приближался ньор Паскуале в компании Энцо.

* * *

Энцо достаточно быстро нашел дядю. Обрисовать ситуацию было еще проще. Буквально в двух словах.

Паскуале встревожился.

Не было напасти, называется! Вот почему, почему эти даны не могут жить как приличные ньоры? Без лишних приключений?! Почему у них азарт играет?

Мало ли что ты увидел? Так пройди мимо! Нет? Ну хоть потом уйди… так и тут не срослось! А что это за дана такая? Чем вообще чревато ее спасение?

Паскуале наивным не был.

В Альмонте похищают людей. Наверняка не в первый раз, это вы кому другому расскажите. Вот шел так человек, шел, видит симпатичную дану и решает: дай-ка я ее украду.

Нет?

Вот и ему казалось, что нет.

А значит – что?

Что это промысел. Что он поставлен на поток, что его кто-то прикрывает… кто?

Да не важно! Он тут что – королевский эмиссар по особым делам? Вот еще чего ему не хватало! Он купец и купцом останется. Только вот проблемы это не снимет.

Кто бы ни прикрывал работорговцев, это явно человек решительный. И похоронит он и дану, и Паскуале… так что… прирезали похитителей?

Отлично!

Расспрашивать?

Энцо, ты о таком забудь! В эту грязь лезть – не наше дело, мы потом костей не соберем! Еще надо бы с даной поговорить… вот сейчас и поговорим.

Паскуале вошел в таверну.

Энцо последовал за ним.

За столом, рядом с Чезаре и Леоне, сидела девочка. Может, чуть помладше Мии, может, того же возраста. Энцо видел только черные волосы и худенькую спину, по которой змеей сбегала длинная коса.

– Ньор Лаццо! – порадовался Чезаре.

Дана встала из-за стола.

Повернулась.

И Энцо замер.

Сестра была красива. Мама тоже… была. Но лучше вот этой даны он не видел никого.

Красота? Нет, это не совсем красота, это стихия, заключенная в человеческую оболочку! Громадные синие глаза затягивали, завораживали… и Энцо опомнился, только когда Паскуале сильно наступил ему на ногу, пытаясь привести в чувство. Не пинать же парня у всех на виду! Некрасиво как-то… он, кажется, влюбился – и тут пинок?

Хотя девочка красивая… понятно с ним все. Видимо, раньше не рассмотрел, а вот сейчас, когда она умылась, причесалась, успокоилась…

– Дана Адриенна СибЛевран, – первой назвала себя девушка.

Полагалось бы дождаться, пока представятся мужчины, но было одно уточнение. Здесь и сейчас Адриенна проявляла вежливость, как бы ставила присутствующих на одну доску с собой. Так-то она могла не называть свое имя или ждать приветствий от ньоров…

Она первая назвалась, показывая, что считает их своими… пусть пока не друзьями. Но что она им обязана – безусловно.

Паскуале оценил.

– Ньор Паскуале Лаццо. Мой племянник, дан Лоренцо Феретти. Наши охранники, ньоры Чезаре Делука и Леоне Каздеи.

Мужчины по очереди поклонились.

Адриенна ответила реверансом.

Это раньше она ходила по ярмарке в мужской одежде. А сейчас пришлось надеть нечто другое. Они с Рози продумывали ее наряд, чтобы было и удобно, и прилично, и вроде бы получилось.

Шелковое белье осталось. Нижнее платье было из теплой шерсти – поди походи подольше по ярмарке, авось еще не так промерзнешь. Так что шерсть. Немаркого серого цвета.

Сверху такой же серый гаун, только утепленный. С вышивкой, с отделкой, но тоже уютный и немаркий. И плащ, отделанный волчьим мехом.

Все добротное, качественное, очень теплое.

Головной убор Адриенна потеряла, так что волосы и не прятала. В ушах – маленькие серьги с сапфирами, под цвет глаз. Кольцо на руке все равно никто не видит.

Выглядела девушка на редкость очаровательно. Ее даже припухшие глаза и носик не портили.

– Дана, я рад, что мы смогли помочь вам. – Паскуале улыбнулся. – Возможно, еще взвара? С булочками?

Адриенна подумала пару минут.

– Я буду вам очень признательна, ньор.

– А потом мои люди проводят вас… где именно вы остановились?

– В «Матерой рыси».

– Хороший постоялый двор. Уютный и чистый. Вы приехали с родителями?

– С отцом, – поморщилась Адриенна.

Паскуале заметил эту гримаску, но комментировать не стал – зачем? Явно не все так гладко.

– Хорошо, дана. Не сомневаюсь, он сильно волнуется.

Адриенна качнула головой.

– Не думаю.

Паскуале одним жестом отослал охранников. А сам… плох тот купец, который не разбирается в людях. Сам он подошел к девушке, ласково взял ее за руку и усадил за стол.

– Все будет хорошо, дана. Даже не сомневайтесь.

– Правда?

– Я это точно знаю. Что у вас такого случилось, дана? Что вы оказались одна, на ярмарке, подверглись опасности… может, вам нужна наша помощь?

Адриенна только рукой махнула.

– Мне никто не поможет.

– И все же, дана? Вдруг да получится?

– Благодарю вас. Но…

Паскуале ласково погладил девичью руку.

– Дана, у всех бывают проблемы, которые мы сами решить не можем. Посмотрите на это с другой стороны. Смогли бы вы сами отбиться от врагов сегодня?

– Нет.

– Но Энцо помог вам. Помог просто так, бескорыстно, потому что не мог пройти мимо совершающегося зла. И когда-нибудь вы поможете ему. Но здесь и сейчас вы бы не справились самостоятельно.

– Это верно.

– Мы – посторонние люди в вашей жизни. Мы уедем, и все забудется.

– Да, наверное…

– Иногда надо доверять людям. Не все, конечно. Но ровно столько, сколько нужно, чтобы выиграть партию. Не просто же так вы оказались на улице одна?

– Да.

– А что будет завтра? Учитесь искать союзников, дана. Учитесь…

Адриенна прикусила губу. Вообще, посвящать посторонних в семейные дела нехорошо. Но здесь и сейчас…

Это именно что посторонние. И вскоре их пути разойдутся навечно. И не будет им важна эта информация. Все верно. Даже если лет через пять оно всплывет… ну и что? Что такого позорящего ее в этой истории?

Ничего.

А дан Марк, Сусанна… а они все еще – ЕЕ семья? Или просто чужие люди, которые живут под ее крышей?

– Мой отец женился второй раз. Мы с мачехой не нашли общего языка. Сегодня мы поссорились с отцом. Мы с ним приехали на ярмарку, чтобы купить лошадей для поместья, но он решил побаловать вздорную бабу. В результате мы потратили большую сумму на бесполезную арайку, на которой только по столице ездить, и то на небольшие расстояния. Для наших мест эта лошадь непригодна. Поместье будет нести убытки, а это мое наследство.

– Не вашего отца? Братьев…

– У меня нет братьев. А поместье передается в роду по материнской линии.

Паскуале кивнул. Это он понял… м-да, ситуация. И чем тут поможешь?

Пожалеть разве что дану.

– С такими темпами у вас ничего не останется к совершеннолетию, – неделикатно ляпнул Энцо.

Адриенна тряхнула головой.

– Я понимаю. У меня есть управляющий, отец против него не идет, и просто так мои деньги разбазаривать не дадут. Но всего не предусмотришь…

– Здесь и сейчас это очень неудобно. – Паскуале ловил за хвост какую-то мысль. Потом сообразил и улыбнулся. – Дана, скажите, а лично вам эта лошадь очень дорога?

Адриенна качнула головой.

– Отец отдал за нее сто лоринов. Хотя стоит она не больше восьмидесяти.

– Дана, тогда почему вы не воспользуетесь его же методом? Продайте кому-нибудь эту лошадь и порадуйтесь.

Адриенна задумалась.

– Я бы с радостью, но кто у меня ее купит – на таких условиях?

– А вот с этим я могу вам помочь.

Паскуале лукаво улыбался.

Адриенна посмотрела на него, задумалась.

– Что у вас на уме, ньор Лаццо?

– Небольшая шалость, дана.

– Кстати, вы из тех самых Лаццо? Которые «Торговый дом Лаццо» в столице?

– Безусловно. А СибЛевран – это ведь те самые? Ваши пуховые вещи мы покупаем на ярмарке?

Адриенна кивнула. И не удержалась:

– Договоримся без посредников?

Паскуале улыбнулся в ответ. Весело и искренне.

– Я думаю, дана, договоримся.

Энцо только головой помотал.

Какая же ОНА! Только что была усталой и несчастной, но и тогда ослепительно красивой. А сейчас расправила плечи, улыбается – и стала еще очаровательнее. Заулыбалась – и словно солнышко засветилось. И тепло так, хорошо…

– Красиво…

Он и не понимал, что говорит вслух. Но разве это было важно?

Адриенна не обратила на это внимания. Она уже оживленно обговаривала с Паскуале план действий.

* * *

Пуховые вещи продают именно сейчас, к зиме. Тут можно и две цены взять, и три. Но Адриенна в качестве пуховых вещей разбиралась намного лучше, чем Паскуале. Он этим не жил, а вот с СибЛевране именно что жили.

И Адриенна могла прочесть целую лекцию.

И про козий пух, и когда он вычесан, и как, первая там ческа или уже четвертая, сколько там остевых волокон, какая прочность…

И про шерсть. И про то, как и когда ее состригли. Однородная она или нет, грубая, полугрубая, нормальная, сорная…

Это ведь тоже большая разница. А Адриенна могла все отличить и на ощупь, и рассказывала, и показывала… Паскуале наслаждался. Еще и записывал, и образцы прикладывал[19].

Для начала стоило закупиться Паскуале. Вот и шли они по ярмарке, в сопровождении Энцо и его телохранителей, вот и разговаривали о том о сем… И в какой-то момент Адриенна взяла Паскуале за руку, как с отцом привыкла. И мужчина не возражал.

Своих сыновей он так не водил, а дочек у него и не было, но…

Ребенок же! Просто обиженный ребенок, который по глупости отца мог попасть в беду.

Паскуале уже знал, что промолчит об этом случае. И не воспользуется доверием девочки. Будет у него еще одна племянница, хотя и условная. И на следующий год он сюда приедет, Бог даст…

А еще ему очень хотелось надрать уши папаше Адриенны.

Скотина, ты о чем думаешь?!

Девочка убежала, могла попасть в беду, могла вообще погибнуть… ты свою гордость лелеешь? Да мало ли кто и на ком женился? Вон у Паскуале отец тоже второй раз… того. И что?

Мария сидит спокойно, с малышкой Кати возится, жене Паскуале помогает, ньоры вообще легко договорились. И дома покой и благолепие, и все довольны по уши.

А тут что?

Или у данов так принято? Чем больше проблем, тем веселее?

Тьфу на тебя, недоумок благородный!

Паскуале смотрел, как Адриенна, даром что дана, грозит пальцем торговке, как ругается, заставляя показать настоящий товар, а не «дерюгу для нищих», – и глаз радовался.

Его бы парням такую жену! Хоть одному!

Видно же, умненькая, хозяйственная, симпатичная, а что благородная – так у всех свои недостатки! Но увы, Адриенна уже занята. В этом Паскуале даже не сомневался.

Пару фраз девушка обронила.

В столицу она ездила ради помолвки…

Жаль. Очень жаль.

Совершенно замечательная девушка. И тоже достанется какому-нибудь спесивому дураку, которому даже чулки – и те лакеи надевают. Нет в мире справедливости! Это уж точно…

И Энцо жалко. Вон как парень смотрит… кажется, у нас первая любовь?

И это тоже неплохо. Мальчишки должны переболеть романтикой.

* * *

Вечером Паскуале сидел за столом довольный по уши.

Только что ушла Адриенна с сопровождающими. Наверняка отец ее уже ждет и волнуется…

На ярмарке они не столкнулись, ну так и ярмарка та – половина города. А Адриенна отлично знала, куда может пойти ее отец. И куда он пойти точно не может.

Фургон был забит изделиями из козьего пуха и шерсти. И не такими, какие он обычно привозил. Эти и королеве продать не стыдно. В столице их даны и эданны раскупят мигом.

К тому же Адриенна ему треть денег сэкономила. Она-то отлично знала, и кто, и где, и сколько, она местная, а это немаловажно.

Обязательно надо помочь девушке.

– Дядя, – за стол присел Энцо.

Он тоже хотел пойти провожать Адриенну, но сошлись на том, что это неправильно. Телохранители – хорошо. Но дан и его телохранители? Это как-то неправильно.

– Что, дружок?

Энцо мялся, жался, подергивал светлый вихор надо лбом.

– Дядя… мы ведь ее не бросим, правда?

– Адриенну СибЛевран?

– Да. Она такая… ее жалко. У меня сестры и семья. А у нее никого. Она совсем одна.

Паскуале подумал, что несчастная сиротка не так уж бедна. Не голодает, обладает титулом и определенной защитой. Но вслух сказал совсем о другом:

– Об этом бы ее жениху позаботиться.

– Жениху? – сник Энцо.

– Адриенна упоминала, что ездила в столицу ради помолвки. Ты не слышал?

Не слушал. Сидел и любовался. А мозг в это время вышел погулять и заблудился в районе чуть пониже пояса.

– Почему он не рядом с ней?

– Энцо, вариантов много. Ты об этом отлично знаешь. Но мы ее действительно не бросим. И поможем. Это хорошее знакомство, выгодное…

Энцо кивнул.

– Да. Она умная, я вижу…

Разве?

– Мы и на следующий год можем сюда приехать. Не стоит терять полезные знакомства.

– Да, дядя!

– Я могу тебе сказать только одно. Не увлекайся. Но и вреда особого не вижу.

Энцо кивнул. Услышать он услышал. А вот какие выводы сделает?

Кто ж его знает…

Адриенна

Адриенна спокойно вошла в таверну.

Все были уже там. В том числе и дан Марк, который метался по общему залу.

Дочери до сих пор не было. А где она может быть? Что с ней? А если что-то… ой, что с ним король сделает, что сделает… Представить даже страшно!

И где ее искать? Бежать к мэру города?! Или в стражу?! Или…

Истерику оборвала вошедшая Адриенна.

Чезаре с ней предусмотрительно не пошел, так, в окно подглядел, что все в порядке. Но Адриенна попросила его не афишировать свое присутствие. Ни к чему отцу знать про их дружбу с ньором Лаццо.

Ньор Делука согласился. Ему тоже лишняя известность ни к чему.

– Адриенна!!! – взвился дан Марк. – Ты где была?!

– Полагаю, это мое дело, – отбрила дочь.

Дан Марк схватил ее за плечо.

– Отвечай, дрянь! Где ты шлялась!?

А вот это он зря. Очень зря.

– Дан Марк!

Тут и Леонардо уже был вынужден вмешаться, и Марко подскочил, и остальные подтянулись…

Адриенна с брезгливостью посмотрела на отцовские пальцы.

– Отпусти. Немедленно.

– ТЫ!!!

– Ты сам сказал, что эданна Сусанна тебе дороже и меня, и СибЛеврана. Вот ее и расспрашивай, скольких конюхов она пропустила в твое отсутствие. А меня трогать не смей! Я сама королю отчитаюсь!

Дан Марк уже замахнулся, чтобы влепить дочери затрещину, но…

Королю.

Отчитаюсь.

Эти слова и слона на марше остановили бы, не то что дана. Мигом вспомнились и его переживания, и что дочь могла не вернуться.

– Адриенна, я…

– Я. Все. Поняла. Завтра мы занимаемся хозяйственными делами или вы, дан, опять покупаете что-то для своей эданны? А СибЛевран остается голодным и холодным?

– Ну… зачем ты так?

– Арайка в СибЛевране не нужна. Мы все об этом знаем. Но вы ее купили – из денег поместья. Об этом вы еще побеседуете не со мной, с даном Рокко. Остальные деньги нужны на закупку продуктов. Или вы еще что-то желаете? Соловьиных язычков прикупить? Устриц? Розового масла?

Дан Марк вспыхнул.

– Нет!

– Значит, завтра-послезавтра мы идем и все закупаем по списку, который согласовал дан Вентурини. И никак иначе. А через два дня домой.

– Ты не хочешь еще остаться, погулять?

– Нет, – отрезала Адриенна. – Я уже нагулялась на всю оставшуюся жизнь.

Паскуале тоже уезжал через два дня. А подмену надо было осуществить в последний момент. Что именно купить, он знал, но завтра Адриенна еще подойдет к нему.

Действительно, прав ньор Лаццо. Зачем решать и делать все самостоятельно, если можно переложить работу на чужие плечи?

Адриенна приказала принести ей в номер побольше горячей воды и решила как следует отдохнуть. Есть она не хотела, Лаццо ее накормил, а вот спа-а-а-а-ать…

* * *

С утра все закупалось точно по списку.

Зерно.

Мука, овощи, масло, птица…

Адриенна не отступала от списка ни в чем. Дан Марк маялся виной и угрызениями совести, но не признаваться же? Вместо этого он тщательно следил за погрузкой отобранного.

Все уносилось и увозилось в таверну. Там все еще раз проверят и будут грузить. Благо телеги с утра пришли.

Люди, конечно, ворчали, узнав, что скоро уже домой, но не сильно. И холодало постепенно, и дома завсегда лучше. День у них есть отдохнуть, день купить гостинцев и проверить погрузку, а там и в обратный путь.

Адриенна придирчиво отобрала несколько коз.

Поинтересовалась у отца, не желает ли тот прикупить своей даме ее воплощение, получила в ответ злобный взгляд, но издевку дан Марк съел.

Это вчера он был гордым и свободным, а сегодня уже подумал, что скажет дан Вентурини. Поверьте – ничего хорошего. Ну не выделены деньги на породистых лошадей, не выделены! А не нравится – пишите прошение лично его величеству.

Ладно бы еще… продать какую побрякушку. Оплатить хотя бы одну кобылу…

Но продавать было вульгарно нечего. Шкатулки с приданым матери Адриенны в первые же дни переписал и учел дан Вентурини. Дан Марк на тот момент пребывал в любовном дурмане, а когда очнулся…

Простите, дан, но это СибЛевран. Вот и клеймо в виде ворона. Вы тут при чем? Не вы ведь это дарили, сейчас так камни не гранят…

Крыть было нечем. И не он дарил. И вообще… дан Марк мало что дарил супруге.

И не успел, и беден был, и вообще… так получилось. А сейчас уж и поздно. Вот и результат.

Дан и благородный, и живет в замке, на всем готовом, а своих денег – крыса начхала. То, что ему выделяется на содержание, а это пятьдесят лоринов в год, он уже потратил на эданну Сусанну, больше до конца года денег не будет.

Адриенна?

На дану тоже выделяются деньги. Только вот девчонка их сразу внесла в бюджет. Сказала, что пару лоринов на ленты и сладости ей выделят, а больше и ни к чему.

Безвыходная ситуация… разве что в кости сыграть? Или в карты? Пара дней есть, руки помнят…

* * *

В обед дан Марк сослался на головную боль и отправился обратно.

Леонардо тоже решил, что у него заболела голова. Вчерашняя девушка, она… ей ведь никто не мешает побыть еще и сегодняшней? И даже немного – завтрашней? А потом опять домой… э-эх…

Адриенна осталась в компании своих людей. И принялась закупаться еще активнее.

Одному дала сверток, второму… Марко получил свое распоряжение в числе первых. Адриенна могла доверить такие важные вещи только ему. Книги же!

Почти сокровище!

Очень быстро она отослала всех людей, а сама огляделась – и направилась к условленному месту встречи.

Там ее уже ждал Паскуале Лаццо.

– Ньор Лаццо, – улыбнулась ему Адриенна, – дан Феретти, ньоры, доброго вам дня!

Улыбка у нее была чудесная. Словно солнышко выглянуло, теплое, ласковое, уютное… она даже и не заметила, как зажмурил глаза Энцо. Словно от избытка света.

Но помнить он будет это всегда.

Как Адриенна стоит, и солнце ей прямо в лицо светит, и широко открытые синие глаза девушки сияют, а черные волосы льются по плечам, и прядь выбилась из туго заплетенной косы…

А солнце все обливает ее, словно расплавленным золотом, и искры бегут, бегут по одежде, по лицу – словно святая на старых картинках. Но у них там рисунок, а здесь все в жизни, по-настоящему.

Потрясающе красиво.

– Дана Адриенна. – Паскуале чуточку проверял ее реакцию. А вдруг?

Мало ли что вчера было? Спесь – она у данов такая, родовая…

Ответом ему была теплая улыбка.

– Как же я рада вас видеть!

– И я вас, дана. Ну что – пойдемте выбирать вам лошадок?

Паскуале мог бы их и сам купить. Но во-первых, Адриенна такого не допустила бы. Ей нужны были совершенно определенные лошади. Во-вторых, мужчине и самому было интересно, на что способна благородная дана.

В-третьих, пусть Энцо еще на свою красотку полюбуется. Дело молодое, надо…

Паскуале предложил Адриенне руку, дана коснулась его локтя кончиками пальцев, благовоспитанно, как полагается, и они быстрым шагом направились к лошадиной ярмарке. К той его части, где торговали конями.

* * *

Разбирался ли Энцо в лошадях?

Вырос он все же в деревне, там поневоле научишься. Но не так чтобы слишком хорошо. Рысака от тяжеловоза он бы отличил, безусловно. И арайку от джебели. Мог посмотреть копыта и зубы… Но чтобы настолько?

Адриенна знала о лошадях если и не все, то многое.

Она со знанием дела проверяла ноги, копыта, лезла самым страшным коням в рот, ворошила гривы, осматривала крупы и холки…

Сейчас уже она рявкнула на торговца, который пытался выдать семилетку за трехлетку, и пообещала ему заорать на всю ярмарку. Ишь ты, свинью за бобра продавать? Не обнаглел? Кого другого дури, дядя, а я не из таких!

Паскуале смотрел с восхищением.

– Какая чудесная женщина будет! – тихо поделился с Лоренцо. – Сразу видно, и умненькая, и хозяйственная… если ее муж не оценит – значит, дурак!

Энцо был твердо уверен, что будущему мужу Адриенны неоправданно повезло. Но высказывать это вслух не спешил.

Вместо этого…

Он самым наглым образом любовался. И ничего не мог с собой поделать. Да и не хотел.

Первая любовь… она такая, настоящая.

– А там что?

– Ромы, – поморщился Паскуале.

Нельзя сказать, что он был расистом или что не любил какой-то народ. Нет. Но ему не нравились ромы за вороватость и наглость. Будешь работать? Отлично, договорились! Мы с тобой нашли общий язык. Нет? Тогда пошел вон. Не о чем с тобой говорить. А уж воров почтенный купец с удовольствием драл бы кнутом на площади.

Адриенна тоже сморщила нос. У нее о ромах тоже были плохие воспоминания. Она помнила, как испугалась – тогда. А потом уж, узнав о Моргане, о короле Лоренцо, о Маргарите… о своих предках Сибеллинах, поняла, что именно произошло.

Она все же была законной наследницей Сибеллинов.

Законной, признанной, по крови. Не важно, сколько раз потом разбавлялась кровь, все равно все СибЛевраны были копиями Сибеллинов.

Она – законная правительница. Ромы пролили ее кровь. Посягнули, подняли руку… соответственно, должны быть наказаны. Вот их и покарали.

Мгновенно.

Безжалостно.

Надо полагать, если еще кто-то решится… интересно, что стало с тем, кто убил Лоренцо? Подло убил, в спину… Скорее всего, что-то неприятное.

Ромов она не любила. Но кони-то у них бывали! И хорошие…

Два синхронных вздоха. Два обреченных взгляда.

Адриенна и Паскуале, дана и ньор, двенадцать лет… ладно, почти тринадцать – и сорок. А мысль была одна и та же.

Для дела? Надо…

И озвучки эта мысль не требовала. И так все понятно.