Глава 6
Адриенна
Иногда и такое случается.
Открываешь глаза – и понимаешь, что день не удастся.
Видишь человека – и знаешь, что он зло несет.
Вот сегодня у Адриенны так и вышло. Неладно было с самого утра.
Джованна молоко на кровать вылила, потом сама Адриенна румяна на пол смахнула… вроде бы и не стоило с ними возиться, и не к лицу оно девушке, да король прислал. Посмотрел на нее да и покачал головой:
– Жуть жуткая. Краше только в гроб кладут.
Сил у Адриенны было так мало, что она и огрызнуться не сумела. Провалялась почти десять дней и по сию пору не оправилась. Мутило, голова кружилась… и она даже знала отчего.
Все силы, все, что могла, она прабабке отдала. И не жалела.
А вот спроси ее кто, зачем она так поступает? Не хочет ли чего-то для себя? Замуж выйти выгодно, пристроиться получше…
Может, этим даны и отличаются от ньоров?
Для любой ньориты все было б просто. Надо замуж выйти, надо детей нарожать, надо сладко есть и мягко спать. А коли уж в благородное сословие пролезть удастся, так еще и погулять можно… энто ж бла-ародныя! У них вся жизнь как праздник.
А Адриенна откуда-то знала другое.
Понятно, бывает и в хорошем роду грязь, и среди цветов сорняк растет. Но ей было важно другое. Чтобы ее страна жила.
Чтобы ее род жил.
Но – не опозоренным. Не в грязи вывалянным. Есть такое слово – честь. И ответственность есть. Не просто так ее предки некогда на троне сидели. Они на себя приняли долг перед этой землей, и земля одарила их своей любовью.
Адриенна осталась последней из рода. Разве могла она предать его?
Кто-то ответит – еще как! Вот дурость-то несусветная хранить верность мертвому роду! Надо примкнуть к победителю! И все у тебя будет! И кроватка, и золото…
А она так не могла.
Это ее род.
Это синие глаза предков, которые глядят сквозь века.
Это женщина, которая осталась беречь свой род и свою кровь, осталась, хотя давно могла уйти в вечность. И не могла Адриенна поступить иначе. Не могла отдать меньше.
Только так.
Кровь за кровь, жизнь за жизнь…
А честь – она у каждого рода своя, в ином так и вовсе не найдешь. Что – сила? И сила вернется, и кровь прибудет, и новый день наступит. А пятно на совести останется навсегда. Его только новыми впечатлениями закрыть можно, и то не смоешь, не сотрешь. Никогда.
Но день с утра определенно не задался.
Непогода, которая бушевала все это время, постепенно улеглась. Дождик еще моросил, но бури уже не было, и порывы ветра с ног не валили. Так, пасмурная хмарь за окном…
По настроению и погода.
Адриенна только головой покачала, когда Джованна принялась ее подкрашивать.
– Думаешь, стоит?
– Вы, дана, вообще как смерть бледная. – Джованна уже поняла, что может себе позволить достаточно многое, и даже слегка ворчала на девушку. – Уж прислушайтесь к доброму совету, коли вы такая к людям выйдете, от вас и лошади шарахнутся.
– Добрая ты душа, – фыркнула Адриенна.
Она не злилась. Чего уж тут? Бывает…
Правда, то, что получилось в результате, выглядело так, что девушки переглянулись – и смыли всю косметику. И без нее-то немочь бледная и жуткая, а с косметикой и вовсе кошмар кошмарный.
Черное платье Адриенна не надела. Очень хотелось, но нельзя. Пришлось надеть светло-розовое, в нем девушка хоть и походила на призрак, но теплый цвет чуточку освежал похудевшее лицо, да и в волосы можно цветы вплести…
– Вот так. Только губки чуточку подкрасим, чтобы их на лице видно было. И хорошо будет.
Адриенна возражать не стала.
Губы у нее действительно тонкие и бледные. Никакого соблазнительного ротика-бутончика, как это сейчас в моде, самый обычный рот. Правильной формы, с хорошими зубками, но бледность никуда не денешь.
Кстати, у женщины на портрете губы тоже и бледные, и достаточно тонкие. Поэтому Адриенна не возражала против краски. Пусть будет.
Джованна украсила волосы бутонами роз и кивнула:
– Вот, так хорошо. Можно и выйти.
Адриенна и вышла.
Отец ее проводить не пришел, поэтому с ней пошла Джованна. Надо же сопроводить дану до приемной?
Надо.
Его величество вышел в привычное время, увидел Адриенну и ласково ей улыбнулся.
– Вы уже здесь, дана? Я смотрю, вам лучше…
– Благодарю вас, ваше величество. Я оправилась от болезни, – кивнула Адриенна.
– Что ж, тогда я приглашаю вас за свой стол. Идемте, дана.
Филиппо Третий протянул ей руку, и Адриенна снова поклонилась.
– Ваше величество, вы слишком добры ко мне.
Филиппо Третий тоже так иногда думал. А с другой стороны… почему нет? Даже если бы он специально искал невесту для сына… ладно! Что касается приданого или влияния, можно бы и повыгоднее найти. Но в остальном-то?
Молодая, послушная, из хорошей семьи, детей родить должна – чего еще требовать? А что взбрыкивает иногда, так ведь породистая кобылка, а не тягловая кляча. Понимать надо!
И сыну он постарается это объяснить.
Кстати… о детях и родителях.
– Адриенна, где ваш отец?
Растерянность девушки была видна невооруженным взглядом.
– Я прикажу разобраться, – нахмурился его величество.
Дан Марк показался ему неглупым и ответственным человеком. И вдруг такое отношение к дочери? С чего бы? И есть еще одна вещь…
– По обычаю, дана, я должен вам подарок.
– Ваше величество?
– Я забыл об этом, – чуть заговорщически улыбнулся Филиппо Третий. – Но на помолвку жених дарит невесте подарок.
А поскольку сын бунтует и от него не дождешься…
– Но я заболела, и вы временно это отложили, ваше величество? – улыбнулась Адриенна.
Не забыл. Нет, короли не забывают. А вот отложить могут, иногда и надолго.
– Сейчас вы выздоровели, Адриенна. Что вы хотите получить в подарок?
– Ваше величество, умоляю дать мне подумать, – растерялась Адриенна. – Я не знаю…
И удостоилась улыбки.
Женщина. Всего лишь женщина. Глуповатая и взбалмошная, какими их и создал Бог.
– Подумайте, Адриенна. Подумайте…
* * *
Завтрак прошел как обычно. Адриенна даже посмеялась над собой. Приглашение на завтрак к его величеству, приглашение, которого иные ждут годами да так и не получают, для нее обыденность.
А вот потом…
Когда его величество удалился работать, а придворные разбрелись кто куда…
Адриенна отправилась в сад. Джованна очень уговаривала, объясняя, что румянец сам по себе на щечках не заиграет, надо воздухом дышать, можно вот рядом с розарием, садовники с ним знаете, дана, сколько бьются?
К розам Адриенна была равнодушна, но вроде как розарий разбит в этом дворце со времен Сибеллинов. Может, и стоит сходить?
А что пасмурно, так и не страшно. Плащ накинуть всегда можно.
Но розарий Адриенне понравился.
Место выбрано удачно, открывался вид на реку, розы тоже симпатичные, скамеечка удобная…
А что ей не все розы нравятся, так цветы не виноваты. Адриенна предпочитала белые розы, в крайнем случае – кремовые. А тут было разноцветье алого, багрового, пурпурного…
Не в ее вкусе, но тона и сочетания подобраны хорошо, красиво подобраны.
Адриенна сидела, смотрела…
– Дочка? Ты здесь?
Дан Марк стоял рядом. И на его руке висла какая-то эданна.
Вот уж кто Адриенне сразу не понравился. Вся такая… чувственная. Адриенна с трудом подобрала слово, но так оно и было. Эданна просто источала страсть, она жила ею, дышала, каждое слово – как обещание, каждое движение – призыв.
Налитое тело, полные яркие губы…
Полная противоположность Адриенне.
Девочка не завидовала, но женщина ей сразу не понравилась. И то, как по-хозяйски она вцепилась в руку ее отца, – тоже. Как оглаживала локоть своими цепкими лапками, как хлопала ресницами, как улыбалась, глядя на девочку.
Вот!
Именно улыбка разозлила Адриенну.
Улыбка победительницы!
– Я здесь, отец, – ровным тоном отозвалась она. – Позволено ли мне будет узнать имя вашей спутницы?
Дан Марк даже слегка смутился. И было отчего. Познакомить дочь и любовницу… сложно. Весьма сложно. А еще…
– Дочка, это эданна Сусанна Манчини.
– Приятно познакомиться. – Адриенна даже не шевельнулась. Формально она была в своем праве. Она невеста его высочества, а эданна… а кто она такая? Это еще разобраться надо.
С другой стороны, о помолвке не объявлено во всеуслышание, а по возрасту Адриенна младше эданны. И должна бы приветствовать ее первой. Оскорбление?
Дан Марк правду знал, а вот эданна решила, что может и оскорбиться.
– Я тоже рада знакомству. Милый, твоя дочь совсем на тебя не похожа. Такая… наверное, вся в мать пошла…
Подтекст прослеживался четко: «Твоя ли это дочь, если она на тебя не похожа?»
Адриенна нахмурилась. Джованна тоже не выглядела радостной… знала она эту эданну. Ой знала. И не с лучшей стороны.
– Эданна, я бы попросила вас дать нам с отцом поговорить наедине. В каждой семье есть свои секреты.
Эданне это не понравилось.
Полные белые пальчики сильнее сжались на рукаве. Как бы не оторвала.
– Дорогой, ты обещал мне побеседовать с дочкой.
Адриенна подняла брови.
– Полагаю, мы сейчас и побеседуем. Без посторонних?
– Милая, – дан Марк кое-как отцепил эданну от рукава, – я сейчас же скажу все дочке, но она в чем-то права. Не могла бы ты пока подождать нас… на скамейке? А мы с Адриенной прогуляемся по розарию.
– Одна? – скривила губы эданна.
– Полагаю, вам нет нужды заботиться о тщательном соблюдении приличий. – Адриенна ее видела в первый раз, но вряд ли порядочные женщины станут так грудь оголять. Сейчас ведь выпадет. Это для тех, кто привык товар лицом предлагать… – Но если вы так страдаете… Джованна, останься с эданной?
– Слушаюсь, дана СибЛевран, – официальным тоном отозвалась Джованна.
Дан Марк предложил дочери руку.
– Идем, дорогая?
Адриенна сначала тщательно разгладила складки на рукаве отца, а уж потом положила пальцы на его кисть.
– Да, папа.
Дан Марк медленно повел дочь по дорожкам розария.
– Адриенна, ты уже взрослая.
– Да, отец.
– И скоро сама выйдешь замуж.
– Через пять лет.
– И я обещал твоей матери, что не женюсь, пока ты не повзрослеешь…
Адриенна уже поняла, к чему идет разговор. Но кто сказал, что она будет облегчать его отцу? Или радоваться этой новости?
– Я еще не повзрослела.
– Ты можешь стать матерью, и заключена твоя помолвка. Через пять лет ты навсегда оставишь СибЛевран. Я же еще молод…
Адриенна качнула головой.
– Я знаю, отец.
– И… я хочу сделать Сусанне предложение.
– Судя по ее словам, ты его уже сделал.
– Обсуждать мои решения – не твое дело, девочка! – разозлился дан Марк.
– А приводить чужую женщину в дом моей матери? Моих предков?
Удар был нанесен мастерски. Но – увы. Дан Марк и сам пришел на готовенькое.
– Предков с какой именно стороны?
– СибЛевранов, – отозвалась Адриенна.
– Ты уедешь. Я должен вековать век один? Раньше я думал, что выдам тебя замуж, буду счастлив с тобой и твоей семьей. Сейчас я остаюсь один…
Адриенна вздохнула.
Спорить с этим было сложно. Если бы его величество не решил ее судьбу своей волей, все сложилось бы иначе. Места прекраснее СибЛеврана она не знала. И покидать его не хотела.
Но выбора у нее нет.
С другой стороны…
– Отец, а никого другого ты выбрать не мог?
– Чем тебе не нравится Сусанна? – удивился дан Марк. – Она подходящего возраста. Я не юноша и не стану портить жизнь девочке, которая будет ровесницей моей дочери. А Сусанна – женщина опытная. Сын у нее есть, значит, еще детей она родить мне сможет. При дворе она давно и будет для тебя хорошей наставницей. Так что все складывается хорошо…
Для эданны Сусанны? О, это безусловно. Но вслух Адриенна ничего не сказала. А может, еще и не успела, потому что они свернули за угол…
– Ох!
Адриенна стояла перед кустом роз.
Да таким…
Куст явно был старым. И выкорчевать его… это надо половину розария разворотить.
А еще он был… жутковатым.
Длиннейшие острые шипы, темные листья, глянцевые, яркие. И всего несколько бутонов на кусте.
Темные. Судя по цвету лепестков, которые видны… черные?
Черная роза?
Кажется, Адриенна произнесла это вслух. Или нет?
Но руку она вперед протянула. Отвела ветку, кольнула пальцы шипами… на землю упали капли крови… на землю?
Под корни растения. Под самые его корни… и вроде как сразу там пропали.
– Адриенна!
Но голос отца доносился словно бы из страшного далека. А здесь, перед ее глазами происходило чудо.
Расцветала роза.
Один из бутонов медленно разворачивался. Распускал лепестки, словно потягивался, выходя из своего тесного кокона…
Роза была черной.
Адриенна протянула руку, словно завороженная. Она никогда бы не осмелилась ее срезать или сорвать, никогда! Но роза сама отделилась от куста, сама упала в ее ладонь.
Сама.
И пальцы девушки сжались.
– Кар-р-р-р-р!
Кажется, на землю упало еще несколько капель крови. Но какое это имело значение?
Черные волосы, розовые розы… и среди них одна черная роза. Незаметная в черных волосах?
О нет! Кому надо – заметят.
* * *
Дан Марк не был трусом. Но и невероятным храбрецом он не был, обычный человек.
И дочь его иногда пугала до крайности.
Рианна – нет. Рианну он любил так, что любые странности бы простил. А вот дочери иногда боялся.
Когда она спросила о проклятии…
Когда она пришла на помолвку в черном…
И вот сейчас, когда она шла по розарию… дан Марк покорно следовал за Адриенной, а та шла, словно ее чья-то чужая воля вела. Она смотрела осмысленно, разговаривала, даже улыбалась, но все же… дан Марк шкуркой чувствовал, что происходит нечто неладное.
И тропинка под ногами только что была ухоженной, песчаной, а потом вдруг – р-р-раз! – и песок из белого стал черным. Разве так бывает?
Бывает, увы…
И привычные, приличные, обыденные розы расступаются в стороны, а перед его глазами вырастает куст… жуткий!
Откровенно кошмарный и чудовищный!
Если б вокруг были не розы, а стены, дан Марк точно бы шарахнулся, может, и стену бы проломил. Но с розарием такие номера не проходят.
Где дернешься, там и застрянешь. И еще как выбираться будешь, шипы-то у всех кустов острые, цепкие…
А куст тянул к ним лапы с цепкими когтями, словно звал… и Адриенна пошла вперед. Прямо в сплетение наводящих ужас шипов.
И те…
Дан Марк не поверил бы никому! Но видел ведь! Видел своими глазами!
Видел, как без всякого ветра шевельнулись усаженные шипами ветви, пропуская девочку поближе к кусту, видел, как Адриенна нежно гладит их ладонью… накалывается, конечно, но это такие мелочи… на этих шипах умереть можно! А у нее разве что пара царапин…
И как распускается на кусте черная роза.
Полностью, абсолютно черная…
А потом ложится в руки девушки, словно так и надо. И Адриенна прикалывает ее к волосам.
Казалось бы, черное на черном? Но, попав в волосы дочери, цветок на миг вспыхивает насыщенным кровавым цветом. И снова становится черным…
И у дана по коже мороз пробегает.
Черная. Роза[14].
К добру или к худу? И для кого именно?
И выпустят ли их отсюда? Дан Марк только и смог, что позвать дочь по имени:
– Адриенна!
* * *
Адриенна словно от сна очнулась.
– Папа?
Отец выглядел откровенно испуганным.
– Ты… ты в порядке?
– Да. А что не так? – искренне удивилась она.
Дан Марк показал на куст. Адриенна посмотрела и только что плечами пожала.
Моргана!
Наверняка это твои шуточки! Вот с места не сойти! Эти розы вполне в твоем духе!
– Красивые розы.
А что еще оставалось делать Адриенне? Только утверждать, что все так и было задумано.
Дан Марк затряс головой.
– Риен, для меня это слишком.
Адриенна смотрела на отца. И… и ей было страшно. Она не испугалась призраков, не испугалась роз, она не испугалась короля. Это все – чужое. А вот ощущение, когда твоя жизнь не просто дает трещину – когда от тебя отворачивается кто-то важный, родной и близкий… вот это – страшно. По-настоящему.
– Папа…
Я же все равно твоя дочь! Твоя, понимаешь?!
Пусть вся эта жуть творится вокруг, но я остаюсь твоей девочкой, твоей Риен! Ты когда-то смотрел на мои первые шаги, ты сажал меня на коня, ты сам, сам учил меня читать, ты смеялся, когда я переодевалась в мальчика, ты возил меня на ярмарки…
И ты меня боишься?!
Я ведь все равно твоя дочь, мне легче умереть, чем причинить тебе вред…
Да ЗА ЧТО?!
Ты же любил меня. И гордился. И… в прошедшем времени, папа?! Сейчас ты так уже не скажешь, да? Не сможешь соврать, глядя мне в глаза?
Любил…
– Риен…
И сделать бы дану Марку шаг вперед, и протянуть руки, и сказать, что Адриенна всегда останется его любимой дочкой… не смог.
И побежала, расширяясь, трещина, словно пропасть разверзлась у СибЛевранов под ногами, и посыпались в нее тяжелые камни, безжалостно давя надежды, мечты, планы… становясь им могилой…
Адриенна всхлипнула – и кинулась бежать. Напрямик. Не разбирая дороги.
И дан Марк еще раз поежился, глядя, как розовые кусты пропускают его дочь.
Оцарапать? Вцепиться?
Благоговейно прикоснуться к подолу ее одежды. В мир пришла не просто еще одна из СибЛевран. В мир явилась наследница Морганы.
А вот дана Марка кусты не пропускали. И мужчине пришлось немало поплутать по розарию, прежде чем он нашел выход наружу. А куда делась Адриенна?
Этого он не знал, но был уверен, что дочь не пропадет.
* * *
– Милый! – Эданна Сусанна встретила дана Марка очаровательной улыбкой. – А где твоя доченька?
– Она еще посмотрит розы, – привычно соврал дан Марк. Уже привычно. – Ты, – взгляд на Джованну, – останься пока тут, подожди свою хозяйку.
– Слушаюсь, дан.
– Пойдем, Сусанна, я провожу тебя.
– Да, милый. Проводи меня… пожалуйста.
Эданна вздохнула так, что ее грудь чуть из платья не выпала, и глаза дана Марка намертво приковались к ней.
Да… надо проводить эданну. И… задержаться? Пальцы сами зашевелились, словно смыкаясь на мягких теплых округлостях.
– Конечно, радость моя…
Джованна проводила двоих уходящих темным нечитаемым взглядом. Так уж получилось, она выбрала. И Адриенну ей было жалко.
Пойти поискать ее в розарии? Вот точно она знала, о чем разговаривали отец и дочь. Чего тут рассуждать? Когда вот эта кукла противная… ох, многое слуги могут понарассказать о своих хозяевах. Лучше иногда и не слышать некоторых вещей…
Джованна сделала шаг к розарию, второй… и вскоре кусты сомкнулись за ней. Служанка и не замечала, что идет не по тем дорожкам, которые проложил садовник.
Кусты сами расступались, сами смыкались за ней, ее признали как служанку Хозяйки и трогать не будут. Даже помогут, случись такая необходимость.
Адриенну она нашла сидящей на обрыве над рекой.
Дана уселась на траву, поджав ноги, смотрела на реку и, кажется, успела даже поплакать. Хорошо еще, румяна смыли, не то жуть была бы жуткая, когда оно все размазанное да по лицу…
– Дана, – тихо позвала Джованна.
Адриенна подняла на нее глаза.
– Джованна, что это за тварь?
Служанка не стала изображать непонимание. Отлично она поняла вопрос.
– Эданна Сусанна Манчини. Дрянь и шлюха. Простите, дана.
Адриенна взмахнула рукой. Ей правда требовалась, а не красивые слова.
– Еще что скажешь?
– Что тут говорить? Были б у мужика деньги и причиндалы. Молодых предпочитает, правда, в последнее время ей сложнее, она ж стареет, а молодость ищет молодость.
– Так… а мой отец?
– Дана, а почему нет? Он еще не стар, а ей замуж надо. Здесь-то ее никто не возьмет, поди, полдвора попользовалось. Кому ж такое общественное добро надо?
Адриенна скривила губы.
– И мой отец… если я ему это расскажу?
Джованна пожала плечами.
– Не знаю, дана. Вы скажете одно, она другое, а признать – кто ж такое признает? Вслух-то?
Адриенна поняла, что хочет сказать служанка. Ну кто из придворных сознается прилюдно, что попользовался этой шлюхой? Понятно, все знают, но чем доказать?
Адриенна скажет правду, но Сусанна расплачется, и кому поверит отец? Раньше она бы сказала – ей. А сейчас?
Сейчас такой уверенности не было.
– Остается принять эту гадину как мачеху?
– Не знаю, дана… решать, конечно, вам, но такое в свой дом впускать – это плохо.
Адриенна только вздохнула.
– Тут все хуже. А если эту тварь с мужиком поймать?
– А вы сможете, дана? Она ведь не ляжет сейчас абы под кого…
Адриенна поняла, что попалась. Действительно, а что она может здесь и сейчас сделать? Да ничего… Но и терпеть ЭТО?
Или…
– Джованна, ты можешь проводить меня к его величеству?
Служанка поглядела на солнце.
– Дана Адриенна, так зачем вам спешить? Посидите, отдохните, потом сходим, переоденемся, а там и обед. И его величество сможет уделить вам внимание?
Адриенна подумала пару минут.
– Что ж. Ты права, Джованна.
Девочка сидела, смотрела на реку и ощущала безнадежность. Но кое-что она еще может сделать!
У нее отняли все?
О нет! Еще не все! Она еще может бороться!
* * *
Голубое платье шло Адриенне ничуть не меньше розового, которое предстояло долго стирать. Трава, знаете ли…
Если в шелковом платье да на зеленую траву, пятна все равно останутся. Хорошо еще, к себе вернуться удалось, ни на кого не наткнувшись. И то повезло.
Джованна принялась поправлять дане прическу – и ахнула.
– Черная роза!
Адриенна о ней только что вспомнила.
– Ох… да…
– Дана, откуда?
– Из розария. Там сорвала. А что?
– Ну… – Джованна опустила глаза, а потом решила, что поздно уж что-то скрывать. – Говорят, раньше, очень давно, здесь такие росли. А потом вымерли.
– Как оказалось – нет.
– Все равно их никто уже давно не видел. А запах какой!
Адриенна печально улыбнулась.
Запах…
Да, роза пахла так, что с успехом заменяла целый розарий. Что ж, пусть она остается.
– Ты все хорошо сделала, Джованна, не убирай ее.
Джованна и не собиралась.
– Вы бы, дана, ее на ночь в стакан поставили… может, черенок будет? Дома посадите?
Адриенна не стала спорить. Но было у нее подозрение, что нигде эта роза не приживется. Только здесь. И то не факт.
К обеду она выходила решительно, уверенным шагом. Улыбалась как ни в чем не бывало… даже губы зарозовели без всякой краски. Иногда ярости хватает.
Филиппо Третий это оценил.
– Адриенна? Вы собрались на битву?
Девушка поклонилась.
– Ваше величество. Вы сказали, что я могу выбрать себе подарок на помолвку? Я выбрала…
Филиппо поднял брови.
Интересно, весьма интересно. Что может у него попросить эта девочка? Да еще с таким настроем?
Учитывая, что за столом сидел и дан Марк… уши навострили многие. Помолвка была секретом, так что в курсе всего лишь половина двора.
– Итак, Адриенна?
– Ваше величество, я единственная наследница СибЛеврана. Но вы решили мою судьбу.
Филиппо кивнул. Мол, вы чем-то недовольны, дана?
Адриенна чуть заметно качнула головой. Она тоже поняла этот незаданный вопрос. Нет, ваше величество, сопротивления не будет. А вот ЧТО именно будет…
– Ваше величество, я прошу вас о милости.
– О какой, Адриенна?
– Я хочу, чтобы СибЛевран перешел под власть Короны. И человека, которому его следует отдать, одобрила лично я.
Филиппо Третий расслабился. Потом поймал взгляд девушки, направленный на отца, и напрягся. Та-ак… и что тут случилось? Явно ведь это неспроста. Адриенна наверняка понимает смысл своих слов и действий.
Она выходит замуж за его высочество.
Она приносит СибЛевран в приданое.
А что остается ее отцу? Фактически ее же милость. Милость наследника, которого она и выберет.
Дан Марк побледнел.
Он тоже все преотлично понял. И что происходит, и почему именно это происходит. И на дочь посмотрел весьма недружелюбно. Но не испугал. Нашел – кого и чем.
Впрочем, Филиппо тоже не испугался.
– Хорошо, Адриенна. Я назначу в СибЛевран управляющего, все же это в будущем собственность Короны. Надеюсь, вы не будете чинить ему препятствий, дан Марк?
– Д-да, ваше величество, – с легкой заминкой откликнулся дан.
Филиппо одарил его то ли улыбкой, то ли ухмылкой.
– А через несколько лет, Адриенна, вы сами решите судьбу СибЛеврана.
Адриенна медленно встала из-за стола. И низко поклонилась.
– Благодарю вас, ваше величество.
И только теперь король заметил в прическе девушки черную розу.
– Адриенна?
– Да, ваше величество?
– Где вы взяли этот цветок?
– Сорвала в розарии. – Девушка выглядела вполне невинно. Даже недоумевала по этому поводу. – Я не должна была этого делать, ваше величество? Умоляю простить меня…
А действительно, в чем проблема?
Есть розарий, есть цветок, она его сорвала. Что именно не так?
– Очень давно никто не видел этих роз. Они считаются погибшими… вы можете показать куст, на котором его сорвали?
Адриенна пожала плечами.
– Ваше величество, я слегка заблудилась. И вряд ли точно найду место… но я могу отдать розу вашим садовникам. Пусть посадят где захотят.
Филиппо Третий подумал, что это неплохая идея.
Да, раньше в розарии цвели черные розы.
Только здесь. Нигде в других местах они не приживались, хоть ты их святой водой поливай – вырождались в обычные, красные или вовсе погибали. После… после прихода к власти Эрвлинов розарий начал чахнуть и гибнуть, пришлось развести в нем обычные сорта роз.
Черные бесследно пропали.
И вот…
Оказывается, что оно не ушло, оно вполне живое… и появилось вместе с Адриенной СибЛевран. Сложить два и два Филиппо Третий вполне мог. И понимал, что если она действительно наследница…
Она – наследница.
Уже без всяких предположений.
А значит, проклятие будет снято. Опять же, и легитимность добавится, все же он женит сына на одной из Сибеллинов.
– Я рад, что вы здесь, Адриенна. И я выполню вашу просьбу о СибЛевране. Вы поняли меня, дан Марк?
Филиппо Третий перевел глаза на отца девушки. И взгляд у него был жестким. Предупреждающим.
Адриенна ему нужна.
А вот Марк – не нужен. Зачем он нужен? И есть он – хорошо, и не будет его – тоже неплохо. Как предупреждение.
Как удар кинжалом – в сердце.
И дана Марка попросту сорвало. Такое тоже бывает, с любыми, даже самыми сильными личностями.
Может быть, если бы Адриенна все сделала не столь демонстративно…
Или как-то предупредила отца о своих намерениях…
Может, история развивалась бы иначе. И нашли бы дан Марк с дочерью общий язык, и смогли договориться рано или поздно. Но ей было всего двенадцать лет.
Какие уж тут невероятно разумные поступки в этом возрасте?
Дан Марк тоже обиделся и разозлился.
Вот!
Он воспитывал! Он не женился (сейчас он не помнил про обещание, которое дал жене, обиделся)! Он всю жизнь положил!
И – такая подлость! Да еще от кого! От родной дочери!
Стерпеть такое было просто нереально. А потому дан Марк поднялся с места.
– Ваше величество, умоляю вас о прощении.
– И что вы такого сделали? – Филиппо Третий подумал, что СибЛевраны забавные. Хоть ты и не отпускай их от двора.
– Я… я умоляю не гневаться. Но мы с эданной Сусанной любим друг друга. Я знаю, что эданна Манчини придворная дама и не ровня мне, простому дану, но я надеюсь, что она ответит согласием на мое предложение руки и сердца. И умоляю вас, ваше величество, не гневаться.
Дан Марк пересек зал и опустился на колени перед эданной Сусанной.
* * *
Реакция у всех была разная.
Адриенна аж задохнулась от возмущения.
Вот ты как?! Да, папа?! Нужна тебе эта… общественная уборная?! Ну так ты сам выбрал! Получи и не плачь!
Эданна Сусанна тоже была удивлена, но она с собой справилась намного быстрее. Разговора за столом она не слышала, поэтому про потерю поместья еще не знала. А так… что б и не выйти замуж второй раз? Она не молодеет, тихая пристань ей нужна.
Филиппо Третий хмыкнул.
Что ж, выбор, конечно, своеобразный, но кому-то же и шлюхи нравятся? Может, такой интересный вкус у мужчины… не ладится у него с нормальными? Пусть получает эту девку с его благословением, а то все равно ее куда-то деть надо! Не до старости ж она будет при дворе тереться?
Придворные делились на две категории. Одна довольная, приятно ж, когда человек дурак. Сразу себе таким умным на его фоне кажешься…
Вторая сочувствующая. Жалко мужчину. Пропадет не за сольди. Но с другой стороны, он сам ЭТО выбрал, сам замуж позвал… хотя есть категория женщин, на которых просто не стоит жениться.
У таких муж всегда будет небогат, рогат и виноват. И деньги размотают, и добра в дом не принесут… сам выбрал? Сам и мучайся!
Самые счастливые глаза в зале, пожалуй, стали бы у эданны Чески. Но ее-то как раз и не было. Уехала с его высочеством на охоту. Ничего, еще расскажут…
– Что ж! – Филиппо Третий хлопнул в ладоши. – Я даю свое дозволение. И даже сам поведу невесту к алтарю. Завтра же.
Адриенна закусила губу.
Ей понадобились вся воля, все силы, чтобы не разрыдаться от гнева. Не от боли, не от горя, нет… девушку захлестывала черная волна гнева.
Но пока она еще держалась. Пока она еще могла себя контролировать.
И не знала, что куст черных роз в розарии шевельнулся, что от него побежали в разные стороны корни, что развернулись побеги, что на кусте возникло еще несколько бутонов.
Пока – свернутых.
Пока…
А девушку окутал аромат роз.
Цветок в ее волосах раскрылся полностью.
* * *
Может, СибЛевраны и хотели бы сказать друг другу много всего интересного. Может быть.
Но эданна Сусанна не собиралась выпускать добычу. Она светилась от счастья и щебетала, словно целое стадо птиц. Куриц, к примеру, злобно подумала Адриенна.
Ах, они не щебечут?
Ну и эта… тоже.
– Дорогой, я так счастлива! Я не ожидала… это так романтично! Ты самый лучший мужчина в мире! Ты так благороден и отважен…
Адриенна много чего сказала бы по этому поводу, но ее никто не собирался слушать. Эданна Сусанна и говорить-то ей не собиралась давать.
– Деточка! Я ТАК счастлива! Я постараюсь заменить тебе мать, я понимаю, что тебе не хватает женской руки…
– Умрете во время родов?
– Что?! – отшатнулась эданна.
– Моя мать умерла во время родов. И не советую марать ее память вашим грязным языком, – отрезала девушка. – Ваше величество, умоляю простить…
Филиппо Третий кивнул, отпуская дану. И подумал, что она явно умнее своего отца. Или просто – баба всегда другую бабу поймет? Хоть благородную, хоть какую…
Эданна Сусанна ненадолго замялась, а потом затрещала пуще прежнего. Дан Марк слушал как песню.
Его величество поморщился и махнул рукой.
– Эданна, отпускаю вас готовиться к свадьбе. Завтра утром, в восемь, жених должен ждать вас в часовне.
Эданне того и надо было. Она подхватила юбки и вышла вон.
Его величество посмотрел на дана Марка.
– Дан Марк, я дал слово вашей дочери.
– Да, ваше величество, – уныло отозвался дан.
– Я сделаю вам свадебный подарок. Пять лет вы будете получать доход с СибЛеврана, как и раньше. Потом все будет зависеть от милости Адриенны. Надеюсь, вы это понимаете.
– Да, ваше величество.
Дан Марк вздохнул чуточку легче.
Что ж, сейчас Адриенна, конечно, ревнует. И злится, и негодует… но разве можно не полюбить Сусанну? Разве ее вообще можно не любить?
Постепенно эданна найдет путь к сердцу девочки и завоюет ее доверие, а там, кто знает, и мать ей заменит…
Вполне возможно, если они подружатся, Адриенна оставит СибЛевран сводному братику или сестренке… она добрая девочка, и Сусанна милейшая женщина… разве они могу не понять друг друга?
Дан Марк витал в розовых облаках, и мысль о том, что женщины преотлично поняли друг друга, ему и в голову не приходила.
* * *
Остаток дня Адриенна провела в своих покоях.
Сидела, сопела…
Разве что соизволила поговорить с садовником. Тот узнал о черной розе и буквально ломился в покои, умоляя Джованну так, что половине дворца слышно было.
– Прошу!!! Дана должна меня принять!!! Это такое чудо!!! Такая радость!!!
Адриенна подумала, что хоть у кого-то радость, и махнула рукой, разрешая Джованне впустить назойливого гостя.
Та не стала спорить.
Матео Кальци, главный садовник его величества, ньор, не дан, на черную розу посмотрел с таким благоговением… Адриенна ему простила навязчивость. Видно же, человек – фанатик своего дела.
– Дана… это ЧУДО!
Адриенна только рукой махнула.
– Это – роза. Из вашего же розария.
– Дана, я умоляю… хотите, встану на колени! Я же каждый куст… я своими руками… где?! Где она выросла?!
Адриенна искренне удивилась. Но разум ее и так не покидал, а потому…
Как можно не заметить ТАКОЙ куст?!
Или он… как алтарь? Тоже не каждому откроется? А она сейчас, своими руками, раскроет его тайну первому встречному… нет уж! О некоторых вещах лучше помолчать!
– Там кустик… небольшой такой… я плохо ориентируюсь в розарии, я ведь там в первый раз. Кажется, там были еще алые розы… или желтые?
Адриенна развела руками.
Поверил ей или не поверил садовник, осталось открытым. Но на цветок он посмотрел почти плотоядно.
– Дана, если его поставить в воду, если черенок примется… умоляю!
Адриенна вздохнула.
– Хорошо. На ночь я его поставлю в воду. И даже отдам вам.
Матео посмотрел так, что девушка только головой покачала.
– Сейчас – не отдам. И не просите. Вечером Джованна вам его принесет.
Влюбленный взгляд достался и Джованне, которая чуточку зарделась.
Адриенна приказала проводить гостя и махнула служанке рукой.
– Он тебе нравится?
– Ньор Кальци? Так ведь беда в том, дана, что ему никто не нужен, кроме роз.
Адриенна вздохнула.
– Ладно. Розу ты ему отнесешь, а дальше все от тебя зависит.
– Спасибо вам, дана! – с чувством сказала Джованна. – Спасибо!
– Не стоит благодарности.
Адриенна отколола розу от волос, поставила в принесенный служанкой стакан с водой.
А потом подумала…
Царапины еще не все зажили. И пока Джованна не видит…
В стакан отправилось несколько капель крови.
Пусть черная роза приживется. Пусть даст побеги.
Если ей нужна кровь Адриенны, так тому и быть.
Девушка сидела до темноты, смотрела на цветок и успокаивалась. Как-то не хотелось ни о чем думать. Розовый аромат окутывал, успокаивал, убаюкивал… она так и уснула.
И Джованна забрала стакан, чтобы отнести Матео.
Слово за слово, и ее пригласили участвовать в священном ритуале посадки цветка. И поблагодарили. И даже пригласили прогуляться по розарию.
Остальное было уже делом техники.
А Адриенна спала. И снился ей куст с черными розами, который обвивал ее своими ветками. И шипы на них были.
Только они не ранили. А если и ранили, то не больно. Совсем не больно…
Ей было хорошо и спокойно.
Черные розы… розы королевского гнева и боли… розы королевской крови.
* * *
Джованна разбудила девушку в шесть утра.
– Дана, вам надо еще одеться…
Адриенна скрипнула зубами, вспомнив, что сегодня, в восемь утра…
Она так и не поговорила вчера с отцом. Словно в оцепенение впала. Словно так и надо было. Да и не отпустила бы его эта гадина, кто б сомневался?
А и пусть!
Сам виноват, вот!
А она… не будет она радоваться! Не будет!
Нечему!!!
И Адриенна решительно кивнула Джованне на черное платье. А что? Если уж его сшили…
Волосы пришлось уложить и просто перевить серебряной лентой. Розы уже не было, и внутри разгорался горячий огонек гнева.
Почему так?!
Почему отец выбрал эту тварь?!
Нет, не так! Почему он даже не захотел выслушать Адриенну, почему сразу сделал свой выбор?! Он же мог, мог сказать, что не женится так, сразу, что подумает, что…
Еще там, в розарии.
Что она такого сделала? Почему отец отшатнулся от нее? Из-за этой гадины?! Просто потому что?!
Она ведь все та же, и отца она любит, а он… он…
Адриенна вышла из своих комнат. Джованна следовала за ней молчаливой тенью. Она видела, что дана расстроена, и не хотела добавлять ей горя и боли. Ей и так достаточно будет… чего уж там!
Адриенна уже привычно шла по дворцу. Кажется, ее все-таки кто-то увидел, в черном и серебряном. Но какая разница? Вот и часовня…
И его величество ждет.
– Дана Адриенна?
– Ваше величество.
Два взгляда скрестились, и Филиппо Третий передумал гневаться. Он был умен. Он понял – здесь и сейчас хотели оскорбить не его. Девочке просто больно.
Что ж, взрослеют люди по-разному, и так в том числе. Если ей так легче, пусть так и будет.
– Зайдите в часовню, дана. Ваш отец уже там.
Адриенна вздохнула и толкнула тяжелую дверь.
Скоро, уже вот-вот появится невеста. Может, у нее будет пара минут поговорить с отцом? Но…
Рядом с ее отцом стоял какой-то парень. Высокий, долговязый, нескладный, весь в черных пятнах, нарумяненный… Приблизившись, Адриенна поняла, что у бедняги просто угри по всему лицу. И, чтобы это скрыть, он их замазывает и лепит сверху мушки.
Но парень был ей неприятен.
Роскошная одежда, драгоценности, а взгляд темных глаз – наглый и липкий. Словно всю ее мухи исползали…
– Доброе утро, отец.
– Доброе утро, Адриенна.
Сухо. Спокойно. Без малейших чувств.
– Я пришла… полюбоваться.
Не пожелать счастья. Не порадоваться. Не…
Дан Марк понял, что его не одобряют, и разозлился.
– Знакомься. Это Леонардо Манчини. Сегодня Леонардо станет твоим сводным братом.
Адриенна сморщила нос.
Леонардо, которому мать пообещала денег, если он будет вести себя хорошо, учтиво поклонился.
– Я и не думал, что у меня будет столь очаровательная младшая сестренка. Хотя всегда мечтал…
– Я и не думала, что у меня будет столь взрослый брат. Сколько же лет вашей матери? – не удержалась от капли яда Адриенна. – Тридцать пять? Сорок?
– Мама родила меня рано, – не принял вызов Леонардо. – Она у меня еще молода и очаровательна. Я верю, дана, вы подружитесь. И сам надеюсь на нашу дружбу…
Последнее слово он произнес с определенным подтекстом. Но дан Марк его не заметил, он витал в розовых облаках.
– Надейтесь, – почти прошипела Адриенна.
Не ругаться же? Еще чего не хватало!
Кардинал покосился на стоящих у алтаря.
Дверь открылась.
Эданна Сусанна, конечно, хотела как лучше. И белое платье она надела не зря. Но выглядела она в нем…
Слишком темная кожа, несмотря на всю пудру и притирания, слишком объемные формы, слишком…
– Шлюха, – одними губами прошипела Адриенна.
Леонардо отлично прочитал это слово и разозлился. Ладно уж, правда есть правда. Но кто сказал, что она приятна?
Погоди ж ты у меня, маленькая дрянь!
Его величество подвел даму к алтарю.
Кардинал откашлялся…
– Возлюбленные чада Божии…
* * *
Эданна Сусанна выглядела победительницей. Да она и была ею – здесь и сейчас. И улыбалась Адриенне.
– Милая дочка… могу я тебя так называть?
– Не можете, – отрезала девушка.
Держаться ей было все сложнее и сложнее. Сусанна одарила ее сочувственным взглядом.
– Ничего-ничего, я все понимаю. Бедная девочка…
Адриенна ухмыльнулась.
– Я – не бедная. Приданое у меня вполне богатое. Отец вам еще не рассказал?
– О чем? – насторожилась эданна.
– Не стану лишать его удовольствия, – оскалилась Адриенна.
Эданна решила, что расспросит потом. А пока…
– Ваше величество, я так благодарна вам, так благодарна…
Грудь ее при этом едва не вылетала из корсажа. К чести Филиппо Третьего, он туда даже не взглянул. И прелестями эданны ни разу не пользовался. Ему не по вкусу были шлюхи, хоть и по призванию, а не за деньги.
– Полагаю, эданна, вам хочется уехать с супругом в его поместье. Отдохнуть…
Эданне не хотелось. Вот сейчас бы и блистать при дворе, утерев нос всем, всем, кто косился в ее сторону. Но Филиппо был неумолим:
– Вечером в вашу честь будет пир. А утром вы уедете в СибЛевран.
Адриенна поклонилась первой.
– Благодарю вас, ваше величество.
Впрочем, настроение ей подпортили.
– Выберите другой наряд для пира, дана. Иначе подумают, будто вы не рады за отца.
Адриенна послушно поклонилась. Что ж. Повиновение королю…
Один день. И она уедет отсюда…
Всего один день.
* * *
В покоях даны Джованна загрустила.
– Жаль, дана, что вы уезжаете.
– Джованна, мне придется вернуться через пять лет, – тихо ответила Адриенна.
– Пять лет. Это так много…
– Возможно, ты уже будешь замужем. Но если останешься при дворе, я буду рада тебя видеть. Вот, возьми на память…
Адриенна скинула черное платье – и протянула бархат Джованне.
Та только ахнула.
– Дана!
– И вот это.
В кошельке лежали все деньги, которые были с собой у Адриенны. Около пяти лоринов, как-то так…
Подарки были действительно хорошими. Ткани дорогие, а из черного бархата можно, к примеру, выкроить костюмчик ребенку… или так оставить, если девочка будет… это надо смотреть. Да и деньги тоже лишними не бывают. Джованна уже скопила себе хорошее приданое, но чем больше, тем лучше, ведь верно?
Ей хотелось свой домик в столице, может, даже доходный дом, пускать постояльцев, чтобы был верный кусок хлеба, хотелось мужа, детей хотелось… да, о Матео она подумывала. Что ж такого?
Конечно, он от двора никуда, ну так место и правда хорошее, при куске хлеба будет. А с домом она и сама управится.
– Спасибо вам, дана.
– Не хвали меня при дворе, – просто сказала Адриенна.
Джованна поняла.
Ни к чему показывать, что она хорошо отнеслась к дане. Нет, ни к чему… пусть все думают что хотят.
– Обещаю, дана.
Адриенна потрепала ее по руке.
– Давай подумаем, что мне надеть вечером?
– Алое и белое, – уверенно сказала Джованна. – Белое особенно. И с серебром… вот увидите! Вы эту корову за пояс заткнете!
Да толку-то с того?
Поздно уже. И затыкать, и побеждать… но даже так Адриенна не собиралась выглядеть огородным пугалом.
– Давай посмотрим. И распорядись, пусть мне принесут ванну и горячей воды.
Джованна кивнула и направилась к сундуку с нарядами. Она-то знала, что предложить дане.
* * *
К королю Адриенне еще зайти пришлось.
Стукнул в дверь лакей, сообщил, что его величество приказал…
Дана уже успела принять ванну, уже Джованна уложила ей волосы и приколола к ним розы. Даже нижнее платье было уже надето. Оставалось только верхнее накинуть… так что ждать себя дана не заставила. И поспешила по коридорам за лакеем.
Его величество ждал Адриенну в кабинете. Там же, в кабинете, находился и еще один мужчина.
– Знакомьтесь, дана. Это дан Рокко Вентурини. Я собираюсь назначить его управляющим в СибЛевран.
Адриенна поглядела на дана.
Что тут скажешь… он вообще дорогу-то вынесет? Этакий «божий одуванчик». Седой, уставший, весь полусгорбленный…
– Я рада знакомству, дан Вентурини.
– Надеюсь, дана, мы найдем общий язык и СибЛевран будет процветать, – приятно улыбнулся мужчина.
Девушка кивнула.
Она тоже этого хотела.
Она любила свой дом, любила каждый его камень, каждую песчинку – и не хотела отдавать свое гнездо отцовской шлюхе!
Только не этой сисястой твари! Еще не хватало!
– Я с удовольствием расскажу, за счет чего СибЛевран приносит доход, дан Вентурини. – Адриенна попробовала улыбнуться в ответ.
– И у вас будет время, когда вы поедете домой. Завтра, – распорядился его величество. – А сегодня, дана, я хотел бы видеть вас на пиру. Как раз и ваш жених вернулся с охоты…
Адриенна промолчала.
Вопрос, на кого он там охотился, оставался открытым. Она сильно предполагала, что на Франческу – и во всех позах. Но не все ли равно?
Здесь и сейчас ее это не интересовало.
– Ваша воля – закон, ваше величество.
И его величество улыбнулся.
Приятно, когда тебя понимают и слушаются.
– Идите, дана.
Адриенна вышла, и король посмотрел на дана Вентурини.
– Не подведите меня, дан.
– Ваше величество…
Дан Вентурини уезжал не просто так. Он сильно заболел, последнее время стал кашлять все сильнее, и лекари прописывали ему горный воздух. Подальше от взморья.
В то же время слугой он был замечательным. Свои дела… то есть королевские, вел на совесть, казначей на него нахвалиться не мог. Так почему бы и не совместить?
А что до семьи…
Дочерей дан Вентурини замуж выдал, сына ему Бог не дал, жена умерла… весь смысл жизни у мужчины был в работе. Вот его величество и проявил милость.
И в чем-то это действительно было милостью. Как и то, что дану Рокко он строго-настрого наказал опекать Адриенну и приглядывать за ней.
Не только управляющий, но и шпион.
И пятеро солдат, которые ему приданы. Платить им будет корона, охранять они будут и дана Вентурини, и Адриенну. Так, на всякий случай.
А дальше…
Это только кажется, что пять лет – большой срок. Пролетят, и не задумаешься. И не заметишь…
Филиппо Третий отпустил дана Рокко и приказал привести к нему сына. Впереди пир, надо как следует проработать сопляка. С песочком. Чтобы ничего не выкинул.
* * *
Конечно, серьезный пир готовится за несколько дней. Но и так не ударили в грязь лицом дворцовые повара. Блюда несли и несли, веселили гостей музыканты и жонглеры, танцовщицы и клоуны…
Адриенна сидела рядом с его величеством.
И – с его высочеством.
Принц вернулся с охоты, хотя и не желал этого. Но король отправил ему голубя. А ради того, чтобы избавиться от навязанной невесты… что ж, его высочество был согласен на все. Даже приехать.
Эданна Ческа примчалась вместе с ним и думала, что сделала это зря. Конечно, приятно, когда над девчонкой торжествуют, это радует, это даже хорошо, но…
Ей уже не двенадцать лет.
И даже уже не двадцать.
Джованна действительно расстаралась ради своей даны. И Адриенна выглядела невероятно красивой. Серебристое нижнее платье струилось и ниспадало тяжелыми волнами. Когда сверху был черный бархат, это казалось грозным. А вот когда сверху надели белый шелк…
Никакого глубокого выреза, никакой перетяжки под грудью. Подчеркнута тонкая талия – серебряный пояс из колец спускается по платью. Вырез очень аккуратный и скромный. Простенький даже… единственное украшение – цепочка с крестиком, под самое горло.
Никаких украшений. Только белые розы.
Никаких сложных причесок – распущенные волосы чуточку подхвачены с боков, чтобы не путались, и в них тоже вплетены белые цветы.
Красиво. Скромно. Невинно…
Рядом с ней шлюхой казалась и эданна Сусанна в своем белом наряде, и эданна Франческа в бело-алом. Увы. Они проигрывали молодости и невинности по всем фронтам, отлично понимали это и злились.
А Адриенне даже и дела до этого не было. Ей было попросту больно.
Вот почему – так?!
Сложный вопрос, неприятный… почему?! Она ведь была хорошей девочкой, она молилась, она помогала людям, она старалась сделать все хорошо, и отца она любила… и почему-то оказалась заложницей в круге… даже не знаешь, как назвать-то! Что не людей – точно! Тварей!
Круге из гиен и скорпионов!
А его высочество с неудовольствием смотрел на девушку. Да уж… и на что тут смотреть?
Ни груди, ни попы… он как раз был в том возрасте, когда продемонстрированные прелести занимают больше любой невинности.
– Улыбнись. Сидишь, как статуя.
Адриенна зло посмотрела на соседа.
– Так?
Оскал получился вполне гадким. По настроению и улыбка…
Принц скорчил рожу.
– Фу.
Оскорбить его в ответ Адриенна не могла. Но и сидеть, смотреть на все это…
– Ваше величество, позвольте мне удалиться? Я слишком молода, и голова у меня разболелась…
Его величество неодобрительно поглядел на сына.
– Хорошо. Сейчас будет паванна, а потом вы можете уйти, Адриенна.
– Благодарю вас, ваше величество.
Филиппо Третий огляделся. По-хорошему, надо бы пригласить невесту. Но танцевать со шлюхой? Королю откровенно этого не хотелось. А потому…
– Сын, вам с Адриенной сегодня предстоит открывать бал.
Его высочество откровенно покривился. Но король сдвинул брови, и юноша поднялся из-за стола.
– Прошу вас, дана.
Повинуясь взмаху королевской руки, заиграли паванну. Адриенна танцевала не слишком хорошо. Какие уж уроки танцев в деревне? Но с паванной она должна была справиться. Там ничего особенно сложного нет, обычный скользящий шаг с переносом веса на шагающую ногу, проходы вперед-назад, обходы партнеров друг вокруг друга и поклоны. Спешить в этом танце некуда, так что Адриенна практически не сбивалась.
Может, и вообще не сбилась бы, если бы не его высочество.
Принц так и искал глазами эданну Франческу. Просто не отрывался… примерно на середине танца эданна встала и куда-то вышла. Парень аж задергался…
Девушку это раздражало. Но говорить она ничего не стала. Хотя и так понятно… ну кто ж у будущего короля любовницу увести решит? Какой самоубийца?
И сама эданна ему изменять не станет. Невыгодно.
Но – раздражает.
В дополнение ко всему остальному.
Наконец паванна закончилась. И Адриенна получила королевское дозволение удалиться.
Далеко ей уйти не удалось.
В коридоре она столкнулась с эданной Франческой. Взмах белой руки – и сопровождающий куда-то уходит. Подальше… к чему ему вмешиваться в свару прекрасных дам? Так и ему прилетит рикошетом!
– Какая встреча!
– Что вам угодно, эданна? – устало спросила Адриенна.
Они стояли друг напротив друга.
Светлые локоны – и черные, высокая и статная – напротив невысокой и хрупкой. Но впечатление было обманчиво. Именно здесь и сейчас эданна Франческа чувствовала что-то…
Неприятное?
Опасное для себя…
Она списывала это на молодость соперницы, на ее красоту, которой может легко увлечься венценосный любовник. А на самом деле…
Даже в белом. Даже в золотом. Да хоть во что ее одень – Адриенна оставалась сама собой. СибЛевран, принявшей наследство Сибеллинов.
И незримо плескались за ее спиной черные вороньи крылья.
Эданна это ощущала, но сформулировать не могла и потому решила укусить первой.
– Рассчитываешь, что все будет по-твоему?
– Да.
И снова женщины не поняли друг друга. У Адриенны все мысли были о Моргане и проклятии. У Чески – о любовнике. Эданну аж перекосило.
– Ты просто ничтожество! И с отцом твоим разобрались, и о тебе позаботимся! Уж поверь!
Адриенна дернулась.
– Ах ты…
И только потом сообразила. И сама уже сделала шаг вперед.
– Так это по твоей вине, тварь?! – Голос девушки понижался, словно в коридоре запела басовая струна. Она не должна была говорить таким голосом, не могла! Девичье горло просто на такое не способно.
Но…
Эданна Франческа с ужасом наблюдала, как движется к ней вроде бы невысокая фигурка в белом. Но… в белом ли?
И… что это за фигура?
Расплескалась по коридору чернота, порыв ветра взметнул волосы женщин, разметал бутоны цветов из прически Адриенны…
– Это. Подстроила. Ты.
И еще шаг.
Эданна Франческа не выдержала первой.
Таким ледяным ужасом веяло, таким кошмаром… кажется, сейчас с ней случится что-то плохое… она упадет, и захлебнется этой чернотой, и…
Женщина завизжала, подхватила юбки и помчалась по коридору.
Адриенна не стала ее преследовать. Она тоже не выдерживала всего этого… девочка проводила взглядом визжащую фигуру, развернулась – и бросилась в другую сторону.
В свои покои?
Надо бы. Но…
Там Джованна.
А Адриенне больно сейчас. Слишком больно, чтобы она могла здраво оценивать ситуацию. Здесь и сейчас она не желает никого видеть… НИКОГО!!!
Она сама не понимала, куда идет. И очнулась только на свежем воздухе.
Каким-то образом она оказалась в своих покоях. Джованны не было, не ожидала она, что дана так рано вернется, убежала любезничать с Матео, хорошо хоть оставила жаровню с углями, чтобы не так холодно было.
Адриенне и не было холодно. Ее трясло от гнева.
И в жаровне тлеют угли.
– Ненавижу!!!
В огонь полетели остатки цветов.
– НЕНАВИЖУ!
Черные пряди волос разлетаются на невидимом ветру.
– НЕНАВИЖУ!!!
И сила окончательно выходит из-под контроля.
– ДА БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ!!! ЧУМА НА ВАШИ ГОЛОВЫ!!! НЕНАВИЖУ, ЗА ВСЕ НЕНАВИЖУ, ЗА ЧТО ВОТ ЭТО ВСЕ, ПОЧЕМУ ТАК?!
Девочка уже кричала, подняв лицо к небу, видневшемуся в окне. Но не видела, как над дворцом раскручивается черная воронка ее ненависти. Да и не увидишь такое в темноте.
Как тучи движутся, словно их размешивают громадным половником, как открываются и тут же прячутся звезды, как набирает мощь ветер…
Как выходит из-под контроля ее сила, как открываются царапины на руках и капли крови летят в огонь… она не нарочно, просто случайно зацепилась рукой, пока бежала, но много ли надо свежей ране?
Дикий крик взвился вверх, ударился о потолок – и рассыпался. Адриенна упала на колени, словно из нее все силы выкачали.
Да так оно, в сущности, и было.
Сила закончилась. Выплеснулась – и девочка упала, обессиленная, даже до кровати дойти не смогла.
Да и ни к чему. Джованна, которая вернулась после полуночи, так и нашла Адриенну лежащей на полу. С опаленными волосами, с ожогом на руке…
Жаровня потухла. Но было непоправимо поздно.
Проклятие сработало. И то, что с утра села в карету и уехала из столицы, ничего не поменяло. Ее слова уже вступили в силу.
Кровь, огонь, проклятие – в Эврону пришла чума.