Глава 11. Принимай хозяйство, Шурка!

Местечко, куда мы прибыли, называлось Ноздрянский Спой, и это был невысокий, относительно ровный хребет, протяженностью километров семь, не больше, который шел параллельно основному хребту и был как будто прилеплен, спаян с ним. Ноздрянским его, видимо, прозвали потому, что слагали его рыхлые породы — песчаники, сланцы, а еще что-то похожее на черный газобетон или застывшую пену. Красиво было невероятно, даже раскинувшийся на пологих склонах поселок из кривых домиков и чахлых огородов не портил картины.

А вот хмурые лица жителей, что высыпали встречать нас на центральную площадь, больше похожую на плац, окруженный низкими, словно прибитыми к земле, длинными бараками, не радовали и внушали опасения.

Особенно когда я рассмотрела их внимательней. Грязные, изможденные мужчины, настороженные женщины, дети в рванье, чумазые, будто они маленькие шахтеры. Они все смотрели на меня без капли тепла, как на инородное тело, чужачку, что вторглась в их мир для того, чтобы разрушить его. Но самое страшное, что в их взглядах даже не было неприязни или страха, а были только усталость и обреченность. Лишь у детей я увидела капельку любопытства.

Уйти и проигнорировать собравшихся было нельзя, а что им сказать, я не знала. Показать слабость — подумают еще, что я их испугалась. А мне реально было страшно так, что коленки тряслись, потому что было помимо деревенских жителей, там были и каторжане в кандалах. Не таких, что цепями сковывали и руки, и ноги, но достаточно массивные браслеты на руках и на шее, которые невозможно было не заметить.

— Меня зовут Александра Рейвенкрофт. Мой супруг, милорд Роланд Рейвенкрофт, назначил меня хозяйкой этих рудников, — представилась я в тишине. — В ближайшее время сюда приедет новый управляющий, господин Рагнар Скальбрек вместе со своими товарищами. Это гном, в задачу которого входит разведка и разработка новых месторождений руд, которые могут быть полезны Трассерии. По результатам его выводов мы будем решать, в каком режиме нам работать дальше. А пока прошу ответственных лиц ввести меня в курс дела, подготовить документацию и дом, где буду жить я и мои люди. Завтра я осмотрю здесь все, а пока, если у кого-то есть жалобы или пожелания, я готова выслушать. Если нет, то расходитесь.

Сказала и сама испугалась — как посыпется сейчас на меня поток претензий! Но люди кивнули и молча принялись расходиться по своим делам.

Остались только местный староста, его жена и счетовод при руднике.

Они отвели меня в контору, где жил и работал сначала отец Саши, а потом назначенный милордом Рейвенкрофтом управляющий.

Дом был рубленый из дерева, довольно основательный. Высокое крыльцо вело в холл, который делил его на две части — жилую и деловую, а подклет был отдан слугам и хозяйственным помещениям.

Деловую его часть начинала переговорная с внушительным овальным столом и мягкими стульями, затем шла большая столовая для гостей и работников, потом рабочие кабинеты для служащих и управляющего, и в конце небольшая комната-сейф с обитыми металлом стенами и дверями и узким окошком с решетками. В ней стоял стол со стулом и сундук для денег, именно там когда-то работал счетовод, сейчас же комната была пустой, как и все остальные помещения. Но в этом крыле был порядок, и никакого запустения не ощущалось. Просто пустой офис после конца рабочего дня. Кивнула этим мыслям и вернулась обратно в холл, откуда Ольгард Римлин, так звали счетовода, и начал показывать мои владения, объясняя, что и как тут было организовано.

В холле при входе было рабочее место секретаря и охраны. Секретарь принимал и разбирал жалобы, провожал посетителей к управляющему или работникам управления, записывал на прием. Но все это было когда-то давно.

— А где сейчас секретарь? — уточнила я.

Оказалось, что секретарем служил отец Саши, но новый управляющий его уволил, поэтому он оставил пост и вернулся к себе в поместье.

— А где управляющий? — спросила я. — Когда он дела передавать будет?

И тоже вышла странность, управляющий, чтобы передать дела, уехал в столицу к милорду Рейвенкрофту. А тот уже должен был передать их дальше новому управляющему. То есть гном должен был приехать уже введенный в курс дела.

Не знаю, как для местных, а мне это казалось диким. Как можно принять дела только по бумагам, не видя хозяйства? Там написать что угодно можно, а по факту неизвестно, как все обстоит. Как говорится, на сарае тоже написано, но заглянешь — а там дрова.

— Значит, завтра будете передавать дела мне, а потом я сверю, так ли в бумагах, как на самом деле, — сказала счетоводу.

Это был высокий, худой и немного сутулый человек, который то снимал и протирал очки, то снова цеплял их на нос или запихивал в карман изрядно засаленного форменного пиджака.

— Д-да, конечно, госпожа Александра, — сказал он, снова сняв очки и спрятав в карман. — Я п-полностью в вашем р-распоряжении.

Я отпустила мужчину и пошла осматривать жилую половину. Там меня уже дожидалась Милавика, жена старосты, уставшая женщина со строгим взглядом, лет за пятьдесят.

Гостиная и еще одна столовая, на этот раз малая, проходная комната, затем коридор и в нем отдельные спальни и кабинет. Ну хоть тут не как в рабочем крыле, где чтобы до сейфа дойти, надо все помещения насквозь пройти, и нигде не уединишься.

И опять я отметила, что в доме порядок — нет ничего лишнего, но чисто и свежо.

— Вы ждали меня? — спросила женщину, определившись со своей комнатой. — Чисто так, будто готовились к приезду.

Наверное, я в глубине души надеялась, что, приехав так рано (раньше гномов, ха-ха), застану тут всех врасплох, схвачу за руку, выведу на чистую воду…

Но что тогда? На рудники сошлю? Ну так считай, что поймала и сослала, дальше-то уже и некуда.

— Гонец был, привез письмо, госпожа. Ждали. Продукты только внизу в лари загрузили из тех, что достать сумели, не очень у нас тут с продовольствием. Покупать не на что, а присылает милорд немного.

— Разберемся, Милавика. Сегодня обустраиваемся, а завтра я посмотрю, что да как. Детям и Варлее в доме нашли место?

— Да, госпожа, служанке вашей с детьми я показала, где устроиться. Мальчишек куда прикажете определить — в шахту, на кухню или на конюшню? — спросила женщина.

— В шахте-то они что делать будут? И шахты что, еще работают?

— Распоряжения останавливаться не было, поэтому дальше копают, может, на жилу выйдут или руду найдут. А дети там саночниками, которые породу вывозят, или коноводами работают. Задарма продовольствия никто не получает, — объяснила мне старостиха. — У нас с этим строго.

— Моих детей пока не трогай, у них другая задача. Бездельничать и зря хлеб есть не будут, не переживай. Мужа предупреди, что завтра его хозяйство смотреть пойдем, утаивать ничего не нужно, пусть как есть все показывает, мне понять надо, как на самом деле дела обстоят. Еще просьба к тебе, — сказала, немного подумав, — к отцу пошли весточку, что я тут и буду рада его помощи. А сейчас я гляну, как там мои гвардейцы разместились, а ты организуй нам тут ужин небольшой и распорядись, чтобы мужчин тоже накормили.

Милавика кивнула и ушла, а я плашмя упала на кровать. Ну вот ты и дома, Сашка!

***

На следующий день, как и обещала, я пошла осматривать владения. Больше всего по укладу жизни все это походило на режим колонии-поселения. Поселенцы каждый день уходили в горы долбить породу, возвращались вечером и расходились по баракам.

Площадь и вправду оказалась плацем, на котором утром и вечером происходили построения. Нашелся и начальник лагеря, тот, кто отвечал за каторжан и их работу в забоях. Он встретил меня не то чтобы неприветливо, но несколько настороженно. Это был человек короны, в подчинении у которого был отряд «надзирателей». Так что зря я переживала, что тут может быть бунт заключенных, за каторжанами было кому смотреть.

А я, честно сказать, вообще не понимала, как себя вести — как хозяйка? Чего — пустых земель? Великая миссия, да… Или все-таки я сама тут заключенная?

Мой конвой был при мне, но он хранил молчание. У господина Михаэля Свана, как высокопоставленного королевского чиновника, было личное средство связи, типа портативной радиостанции, по которой он дважды в день после поверок связывался со своим руководством и по которой при желании можно было передать какое-то срочное сообщение. Но никаких распоряжений относительно меня он не получал. Был в поселке и «телеграф», и я честно проверила сообщения от супруга, но милорд Рейвенкрофт интригующе молчал.

— Господин Сван, вы в курсе, что рудники теперь принадлежат мне? — Я решила прояснить свой статус и полномочия. Потому что не может же быть двух медведей в одной берлоге. Не то чтобы я себя прям медведем считала, но, блин, это моя земля!

— Да, госпожа Рейвенкрофт, я получил извещение о смене собственника, — спокойно ответил мужчина. Похоже, он тоже не знал, что со мной делать и зачем я пришла к нему.

— Вы не просветите, как строятся отношения вашего ведомства со мной, как владелицей угодий? — спросила я, отметив, что он обратился ко мне не «миледи». То есть был в курсе, что былых преференций я лишилась и положение у меня шаткое.

— А разве супруг не просветил вас на этот счет?

— Милорд передал бумаги управляющему шахтами, но он не сказал, что они функционируют. Так что я не уверена, что он вообще в курсе, что вы что-то тут копаете. Кстати, удалось что-то найти?

— Вы же знаете, что старые шахты затопило или засыпало? Маги земли делали новые проходки, но их постигла та же участь. Мы приглашали специалиста-эльфа и ученых из академии магии, они сказали, что разрабатывать старые месторождения не имеет смысла. Более того, эта земля вообще теперь не податлива к магии, слишком сложные грунты, и при попытке вмешательства все затапливает водой. Привлекали и магов воды, чтобы удержать защитный контур или отвести воду. Но и это не дало эффекта. Эльфы предложили вести добычу ручным способом в другом месте, указали в каком. Но, к сожалению, пока ни руды, ни драгоценных камней нам найти не удалось. Мы посылали образцы породы в академию и во дворец его величества, пока никто не подтвердил, что есть вероятность появления чего-то стоящего продолжать выработки. Король хотел прекратить разработку, но эльфы настаивают на том, чтобы работы продолжались, говорят, что ощущают остаточный след своей магии. Поскольку ссориться с дивным народом по некоторым причинам нам не с руки, приказа остановить работы так и не последовало. Поэтому мы продолжаем копать, время от времени отправляя новые партии образцов породы на анализ. Прибыли это никакой не приносит, поэтому в работах задействованы в основном ссыльные лица, находящиеся на содержании короны. Иногда привлекается местное население. Есть еще вопросы? — доложил начальник колонии.

— Есть, — сказала я. — Это моя земля, и меня интересует все, что на ней происходит. Не только с финансовой точки зрения.

Хотя с того момента, как я обзавелась личной гвардией, вопрос финансов просто-таки повис надо мной дамокловым мечом. А у меня еще где-то выкупленные гномы едут, которым нужна работа. И управляющий вместе со всей многочисленной родней. А тому палец в рот не клади, он живо все не приписанное к колонии население в долги вгонит и в рекруты в Ирбир продаст. Так что мне нужно придумать, как получить доход с того, что у меня есть. А есть у меня земля, изможденные люди и ИТК. Может, с короля хотя бы денег за аренду попросить?

Мужчина не торопил меня, он молчал и ждал вопросов. Беседовали мы с ним в его кабинете в еще одном административном бараке за теми, где жили каторжане. Это был немолодой мужчина, спокойный и терпеливый с виду. Во всяком случае, он никак не проявлял своего недовольства моим визитом, пригласил располагаться, посмотрел мои бумаги, даже попросил своего помощника или, исходя из того, что мужчина был в форме, адъютанта, принести чай.

— Как вы вообще тут живете? — спросила я. — Насколько ваши работники безопасны для местного населения? Как распределяются полномочия между мной, как хозяйствующим субъектом, и вами, как государственным учреждением, что располагается на моей земле? Я так и не поняла, какие у нас вообще правовые-хозяйственные отношения?

Он молчал, продолжая рассматривать меня.

— Только не говорите, что думали, что милорд Рейвенкрофт доверил бы шахты глупой и безответственной женщине, — сказала я.

— Знаете, Александра, не хочу вас расстраивать, но, наверное, вам стоит знать, чтобы не питать иллюзий. Ходят слухи, что ваш муж откупился от вас, вернув вам шахты, поскольку после развода планирует связать свою жизнь с другой женщиной. И не хочет, чтобы вы этому мешали.

Ах ты, милорд, нехороший человек! Редиска ты, вот! Откупился, значит? Ну и прекрасно.

— Господин Сван, на правах хозяйки я бы хотела осмотреть забои. Это возможно? — спросила я.

Драгоценности они ждут, ага. Алмазы, изумруды. А мы будем, судя по всему, добывать соль. Розовую. Скажем, что ее эльфы магически зарядили, и попробуем толкнуть. Раз Сашин муженек на мымру Селиану настроился, то рассчитывать на него больше не стоит. А вот к эльфам можно присмотреться…