Глава 23. Гости званые и нет

Через пару дней, как и обещал, приехал отец Саши. Я, признаюсь, перед этим волновалась. Мужчина мне нравился, и совсем не хотелось его обманывать, что я его дочь. Но как сообщить отцу, что его ребенок погиб и его место заняла чужая душа, я не знала. Поэтому меня мучали угрызения совести, и я никак не могла решить, как быть — молчать и делать вид, что его дочь внезапно повзрослела, или признаться во всем. Второе казалось честнее, но по совести это следовало сделать до того, как мужчина согласился переехать из родного дома сюда.

А сейчас я просто не знала, как ему сказать, что со мной не так. Он, расположившись, сразу отправился к Михаэлю Свану и гномам, сказав, что хочет поскорее вникнуть в мои дела и заботы. Проектом госпожи Мор отец тоже заинтересовался, но не верил в него. Сказал, что никто в нашу глухомань детей не пошлет, а если и отправят, то таких же, как остальной контингент, — правонарушителей, дебоширов и тех, у кого проблемы с магией.

За работой общались мы пока немного, но пристальные взгляды на себя за ужином я ловила и догадалась, что Густав Макариничи что-то заподозрил.

В итоге я помаялась и пошла за советом к единственному существу, которое было в курсе природы моего появления здесь — к Казуру.

С эльфами отношения у меня сложились несколько напряженные из-за того, что они никак не могли смириться с отсутствием во мне достаточного трепета к их расе. И слов о том, что они полезные, эльфы не простили, они решили, что я их использую, и обиделись. Оба. Я, видя их подчеркнутое высокомерие, намекнула, что не против, если они покинут мой негостеприимный дом, но уезжать они не захотели.

Так и торчали отовсюду их длинные уши, изрядно меня раздражая.

Но вот я осознала, какая я гадина и сволочь по отношению к отцу, захотела покаяться и выговориться, и мне потребовался эльф.

Но кроме того, что я не знала, как к нему подход найти, так у меня еще и стукачи на хвосте висели. Сначала я думала конвоиров моих обмануть. Но они же гады, реально прятаться могут, что не поймешь, тут они или нет.

Поэтому подумала и заявила им просто:

— Я иду к эльфу и хочу побыть с ним наедине. Ходить за мной нельзя, ясно?

— Госпожа, так нельзя, милорд будет недоволен, — тут же завел привычную пластинку Тео. Вот Грегор, в отличие от него, чаще молчал и относился ко мне как-то человечнее, чтоли.

— Мне нет дела до мнения человека, который не прислал жене ни одного сообщения и за всё время соизволил написать только одно письмо. К тому же нас с Роландом уже ничего не связывает, он мне даже приданое вернул. Так что больше не говорите мне про него, пожалуйста.

И я гордо направилась искать Казура. Нашла. Зараза этот облюбовал деловую часть моей конторы-дома и сидел там, ведя какие-то свои расчеты. По мне так чем бы дитя ни тешилось, лишь бы денег на свой прокорм давало, так что я не возражала. Но когда появилась Божьяки, она тоже облюбовала контору, и теперь они с эльфом там сидели вдвоем и всё время о чем-то спорили. Иногда обращались за советом к Элланиелю, но он мастерски научился избегать их, заявив, что у него сын, который требует внимания.

Казура эти слова, по-моему, зацепили, и он время от времени внимательно смотрел то на Элиана, то поглядывал, будто прицениваясь, на его мать, даже иногда бросал задумчивые взгляды на меня. Меня не покидало ощущение, что эльф задумался, как сказала госпожа Мор, об улучшении генофонда, то бишь о размножении, поэтому я попросила Бочку присматривать за Варлеей и если что — не особо церемониться, эльфа в мешок и ко мне на разборки.

Может, надумала, конечно, но после того, как Божьяки им в лицо кинула, что они все вымрут, их будто по башке торкнуло. Ну да не суть. Сидел эльф в кабинете с магиссой, и я скромненько туда явившись попросила его на пару слов.

Он согласился, и мы с ним ушли в комнату-сейф.

— Я с вами поговорить хочу об одном деликатном деле, — с некоторым смущением, с трудом подбирая слова, сказала я.

И что вы думаете сделал этот идиот?

Он начал раздеваться!

— Ты ополоумел? — заорала я. — Прекрати немедленно! Я к тебе как к другу пришла, а ты!...

Он замер.

— Как к… другу? Это как?

Так, приехали. Присела рядом.

— Милый мой, а расскажи мне, как вы там в своем лесу живете? К кому ты приходишь, когда тебе нужен совет, помощь, хочется выговориться или поделиться радостью?

Помните советский лозунг «От каждого по способностям, каждому по труду»? Это был принцип жизни эльфийской общины.

Они трудились на общее благо и занимались самосовершенствованием. Каждый эльф понимал, что от природы он неидеален, и всю свою долгую-долгую жизнь стремился стать более совершенным. Магически, физически и эмоционально.

И всё это прекрасно, конечно, только вот под эмоциональным совершенством у них подразумевается умение сохранять беспристрастность. Хотя как по мне, так они просто взирают на всех свысока и всё.

При таком подходе и зацикленности на себе понятия «дружба» у них не было в принципе. Было понятие долга и чести. Эльф должен заботиться о семье и общине и ставить интересы расы выше собственных. Если эльф якшается с недостойными расами (все остальные), проявляет несдержанность, не стремится стать «лучшей версией себя», не соблюдает субординацию (для них это важно), нарушает церемониал (не дай боже, смертный грех!), то всё это пятнает его честь.

Казур в этом плане был очень несовершенен, поэтому его отослали из общины искать реликвию. И обратно он может вернуться, если сделает нечто важное и ценное для всей своей расы.

— Погоди, а если вы все такие беспристрастные, то чего ходите дуетесь на меня? В смысле обижаетесь? — спросила я.

— Мы не обижаемся, мы показываем, насколько нам все равно, что ты думаешь, — просветил меня, судя по эльфийским меркам, которые живут по триста лет, совсем еще пацан.

— А-а! — покачала я головой. — Понятно. Жаль, а я с тобой посоветоваться хотела, но вряд ли ты что-то дельное скажешь. Менталитет у нас разительно не похож.

— Подожди, — эльф схватил меня за руку. — Я могу дать совет.

— Как эльф или как человек?

Эльф задумался.

— Ты мне и так уже помог, Казур. Спасибо, что не рассказал, что я не из этого мира, но я поняла, что отец Саши имеет право знать. Он любил свою дочь.

Порывисто обняла эльфа и вышла. Да, отец имеет право знать. Исходя из того, что мои шансы быть казненной велики, может, ему будет не так обидно, что на плахе окажется посторонний человек. И я пошла сдаваться.

***

Отцу я призналась. Было непросто, но я подумала, что так будет правильнее. Извинилась, сказала, что поступила нечестно и эгоистично и что мне действительно нужна его помощь, потому что если меня не станет, то оставлять рудник и людей, которые к нему приписаны, мужу и эльфам я не хочу.

Отец долго молчал, сурово взирая на меня.

— У меня были мысли, что с тобой что-то не так. Александра просто не стала бы всем этим заниматься. Она хотела лишь одного: быть любимой. Но я не думаю на самом деле, что она умерла. Полагаю, что часть моей дочери живет в тебе, раз тебе доступны ее знания и память. Так что ты остаешься моей дочерью, и я помогаю тебе всем, чем смогу. И не дам в обиду.

Для меня это были самые важные и нужные слова, после которых я подошла, обняла мужчину и просто стояла так, вдыхая его запах. Отец гладил меня по волосам, по спине и говорил:

— Поплачь, дочка, поплачь. А потом за работу.

И я ревела, пока не выплакалась. Наверное, это был единственный раз, когда я позволила себе это.

Зато потом взялась за рудники с новыми силами.

Конвейер строился, мосты мостились, бараки ремонтировались, будущий образовательный центр проектировался.

Он, кстати, вызвал живой интерес среди обитателей нашего поселения. Хотя поначалу в него никто в него не верил, но госпожа Мор сказала, что ее это не волнует и она все равно сделает то, что задумала. Поэтому вечерами мы обсуждали и проектировали самое прогрессивное для этого времени образовательное учреждение. Учебные корпуса, общежития и лаборатории, столовую, спортивный комплекс со стадионом и Дворец Культуры.

Последнее вызвало недоумение, но я объяснила, что если студентов, будь то хоть взрослые, хоть дети, ничем не занять и не организовать им культурный досуг, то они найдут чем занять себя сами, а это не всегда безопасно. А так они могут петь, танцевать, ставить магические шоу или спектакли и тратить на это свободное время и неуемную энергию. С этим все согласились.

Больше всех будущей стройкой заинтересовался Бочка. По такому случаю он даже отлепился от эльфов и пацанов и отправился помогать гномам.

Я решила, что раз мы запланировали грандиозное строительство, то нам потребуется, во-первых, камень и цемент, а во-вторых… Грузоподъемный кран!

Божьяки писала письма, носилась со счетами и сметами, а мы с моими мастерами-гномами усиленно создавали мою мечту. Но не успели мы соорудить наше прекрасное творение, как у нас появились новые гости.

На этот раз эльфы.

***

И все повторилось вновь. Мост, недоумение и порция презрения. Выговор с подтекстом о том, что я, как существо низшего сорта, не имела права препятствовать въезду эльфийских представителей на свою территорию.

Затем они чинно прошествовали к моему дому, и самый важный, судя по обилию золота на одежде, эльф потребовал немедленно выполнить их условия, а именно предоставить соответствующее статусу жилье, еду, слуг и информацию по тому, что происходит в их будущих владениях.

Желание послать делегацию подальше было практически непреодолимым, но я сдержалась ради отца, людей и нелюдей, которые от меня зависели.

Только когда разряженный тип выдохся, вежливо попросила его представиться. Последовал второй виток лекции на тему недостаточной почтительности. Поняла, что еще немного и нервы сдадут, и развернулась, чтобы уйти. Но меня тут же связали появившиеся отовсюду лианы.

— Прошу зафиксировать нападение представителя эльфийской делегации на хозяйку поместья, — спокойно сказала я.

И тут знаменитое и возводимое в абсолют эльфийское хладнокровие окончательно изменило мужчине, и он начал на меня просто орать и всячески оскорблять, ставя в укор то, что мои владения, видите ли, находятся достаточно близко и ему пришлось долго ехать, да еще и с неудобствами. Обзывал меня воровкой, похитившей их реликвию, обещал вывести на чистую воду и казнить самой мучительной смертью.

Я прям заслушалась. А вот мой отец, который и до этого не сильно ласково смотрел на эльфа, применил к нему маневр Бочки — попытался ударить.

К сожалению, этот эльф прибыл к нам не один, а потому отца живо скрутили. После чего остроухие сволочи с видом, что они тут полноправные хозяева, заперли нас в подвале моего же дома, предварительно заключив в кокон из лиан.

Вот такого расклада я никак не ожидала.