Глава 26. Комиссия

Милорд Рейвенкрофт стоял во главе небольшой группы у нашего нового подъемного моста и терпеливо ждал моего появления. Это было неожиданно. Я ждала проверяющих, подкупленных Селианой, но никак не супруга собственной персоной. Но он приехал лично. Зачем? Неужели его стремление быстрее разобраться с неудобной женой оказалось настолько сильным?

Я смотрела на него, а он на меня. Темные волосы сейчас трепал ветер, делая его как будто чуть более живым и не таким отрешенным и холодным, как я запомнила его в нашу первую встречу. Его взгляд скользнул по мне, по бревнам моста, по воде во рву, задержался на скрепах, удерживающих конструкцию, и снова вернулся ко мне.

Глаза мужчины чуть сузились, а губы дрогнули в улыбке. И на какой-то миг мне показалось, что он не инквизитор, приехавший решать мою судьбу, а просто муж, решивший проведать жену.

Но я прогнала наваждение: теперь я сама себе хозяйка, а Роланд Рейвенкрофт стоит по ту сторону рва и ждет моего разрешения проехать по мосту. Я чинно кивнула стражам, позволяя открыть ворота.

— Вы меньше чем за месяц сделали ров и построили мост с воротами? — спросил супруг после того, как спешился и приложился к моей руке. — Какая хозяйственность!

Он уложил мою руку себе на локоть и, придерживая ее, повел меня вперед.

Вообще-то мост я построила за неделю, но уточнять не стала, просто кивнула. Я настолько растерялась от его приезда и какой-то вопиющей бесцеремонности, что никак не могла определиться, как мне вести себя с ним. Как с чужим человеком, которым он по сути и являлся? Как с мужем-изменником, который еще и первым подал на развод? Как с тем, кто сослал меня сюда, или как с тем, кто пытался защитить? Последнее могло оказаться одним и тем же, если бы не маленький нюанс — Селиана, на которой этот человек собирается жениться.

— Вы не отвечали на мои сообщения, — заметила я. — И, видимо, вовсе не слушали их. Про мост я докладывала.

Замолчал, и легкую полуулыбку, с которой он приветствовал меня, будто стерло с его лица.

— Устройство рва может говорить о том, что госпожа Александра испытывает ярко выраженные параноидальные наклонности, — внезапно раздался высокий неприятный голос. — Построенная без какой-либо нужды фортификация — классический симптом оборонительного бреда. Это не хозяйственность. Это мания преследования, милорд. Она видит врагов даже там, где их нет.

Я оглянулась. Говорил один из сопровождающих. Это был щуплый человек в очках и строгом черном сюртуке. Его тонкие губы были поджаты в брезгливую усмешку. Он вытащил из кармана небольшую записную книжку в кожаном переплете, ловко открыл ее и, не глядя на нас, принялся что-то быстро строчить в ней.

— А этот мост, — продолжил он, указывая пером на механизм моста, — с его сложной системой блоков? Это явное проявление навязчивой идеи контроля. Потребность полностью регулировать доступ на территорию, возводить физические барьеры между собой и миром. Причем мир госпожа Александра, судя по всему, делит на «своих» внутри и «чужих» снаружи. Очень тревожный признак. Я бы рекомендовал немедленное помещение под наблюдение в изолированное лечебное заведение, прежде чем ее фантазии о врагах примут более… активные формы.

Роланд слушал, не меняясь в лице, лишь его пальцы слегка сжали мои. Его взгляд, секунду назад внимательный, теперь стал непроницаемым.

— Благодарю за экспертное мнение, господин Альбрехт, — его голос был ровным, без интонации. — Хотя и считаю его преждевременным. Желание судить о чем-то, не видя ситуации в целом, может говорить о вашей предвзятости.

Чиновник недовольно скривил губы, оглянулся на остальных сопровождающих и снова начал что-то быстро-быстро писать у себя в блокноте.

Отчего-то подумала, что вот он, тот самый гад, что приехал сюда, чтобы обесценить все мои задумки. Но одновременно испытала благодарность к мужу, что он попытался осадить крысеныша.

— Добыча на рудниках пока не ведется, руды и самоцветов там больше нет. Но мы нашли немного горюч-камня и теперь ждем ответа от его Величества, как распорядится им, — рассказывала я ситуацию прежде всего мужу, хотя полагаю, что ему и так обо всем доложили. — Еще мы начали строительство магического корпуса, разрешение на это получила госпожа Божьяки Мор. Именно там пока работает вверенный мне и господину Свану контингент осужденных. Ну и еще на производстве добавок в почву на основе эльфийской соли.

— Магический корпус? Горюч-камень? — раздался насмешливый щелчок языка господина Альбрехта. Он поднял голову, и его взгляд за стеклами очков стал ядовито-торжествующим. — Милорд, позвольте! Это все подтверждает диагноз. Бредовые идеи величия и всемогущества. Старое поместье и заброшенные шахты госпожа Александра представляет как стратегический ресурс. Это классическая картина маниакальной фазы, когда больной считает себя спасителем королевства. Прямо по учебнику.

Роланд медленно повернул к нему голову. Его движение было спокойным, но в воздухе вдруг стало тихо. — Господин Альбрехт, — его бархатистый голос прозвучал тише, отчего каждое слово обрело вес. — Вы прибыли сюда для оценки психического состояния. Для оценки фактов здесь есть я и чиновники его Величества. Ваша задача — слушать и наблюдать, а не ставить диагнозы на основе услышанных слов. Следующую подобную «экспертизу» я расценю как профессиональную некомпетентность и оскорбление достоинства моей жены. Понятно?

«Эксперт» побледнел, его тонкие губы сжались в белую ниточку. Он кивнул едва заметно и уткнулся в свой блокнот, но я заметила, как негодующе дрожит его рука с пером.

Роланд же снова повернулся ко мне, и в его ледяных глазах мелькнуло что-то вроде усталого понимания.

— Продолжайте, Александра. Почему соль эльфийская? Про то, что эльфы обосновались здесь, я знаю, но так и не понял зачем. Вам удалось найти след их великой реликвии?

Крысеныш явно заинтересовался нашим разговором, я чувствовала, как меня прожигает его настойчивый взгляд.

— Что вы, милорд, конечно нет. Просто в той соли, что подняли из шахты, эльфы обнаружили небольшое присутствие своей магии и согласились, чтобы добавки, полученные из нее, назывались «эльфийская соль». Но это пока официально нигде не закреплено, потому что эльфы пожелали получать часть прибыли от продажи удобрений и отправили прошение об этом его Величеству и своему владыке. И теперь они ждут решения, а заодно изучают отвалы в попытке найти следы своей реликвии.

— То есть вы за спиной его Величества начали правовые и хозяйственные отношения с другим государством? — холодным тоном задал вопрос другой тип из комиссии. — При этом в качестве рабочей силы вы используете людей, которые находятся на содержании короны.

Бросила мимолетный взгляд на еще одного чиновника и поняла, что даже с защитой мужа просто не будет. Впрочем, я на это и не рассчитывала.

***

Поскольку эльфы перебрались в апартаменты в бараке, чиновников и, судя по всему, психиатра пришлось поселить в доме. Я бы их к ведомству господина Свана приписала, даже если они заявят, что это говорит о моем желании изолироваться от мира, мании одиночества, социофобии и еще куче диагнозов, но Михаэль заявил, что у него мест нет и объект режимный. Слово это, кстати, пришлось по вкусу как начальнику колонии, так и его постояльцам.

— Хозяюшка, у нас объект режимный, и по режиму сейчас обед, — говорили они, оставляя работу и строем направляясь в столовую.

И если тут в принципе все понятно, как и отношение селян, которые косвенно тоже зависели от колонии и с чистой совестью приписали себя к режимному объекту, то позиция гномов вызывала улыбку.

— Госпожа Александра, — спросил меня как-то Рагнар Скальбрек, когда мы проектировали мост и ворота, — а вот вы все говорите, что здесь режимный объект и что поэтому чужих пускать не будем. А я никак в толк не возьму, при чем тут расписание и ворота?

Объяснила, что «режимный» — это не только расписание. Это в первую очередь правила и безопасность. А это же гномы, для них два эти слова вместе как бальзам на душу. Так все и приняли мысль, что все поместье — режимный, то есть особо охраняемый объект со строгим распорядком. И видимо, это было именно то, чего не хватало людям, — ощущения защищенности и стабильности. И они сами делали все, чтобы усилить впечатление наличия «твердой руки» — неукоснительно соблюдали расписание, порядок и дисциплину. Для них это было важно и помогало сохранять веру в будущее.

До всего этого я, конечно, не сама додумалась, это мне Михаэль объяснил и старые мастера-гномы. Вот они могли бы быть хоть психологами, хоть психотерапевтами в отличие от прибывшего господина Альбрехта, который, судя по всему, собирался ходить за мной хвостом и каждое слово и действие трактовать на свой вкус.

Ладно бы он в комиссии был один такой, но вопрос про эльфов задал другой тип — полный мужчина с заплывшими глазками. Несмотря на показную строгость в голосе, его взгляд при этом быстро и оценивающе скользил по всему вокруг, будто высчитывал стоимость каждой доски в заборе. Этот взгляд я хорошо знала из прошлой жизни — такой же был у тех чиновников, про которых в народе говорят: «Не подмажешь — не поедешь». Дорогой по виду костюм и портфель из змеиной кожи в холеных руках с перстнями тоже непрозрачно намекали, что проверяющий вряд ли работает за идею и объективной оценки от него ждать не стоит. Хотя, с другой стороны, всегда проще, если человек сразу озвучивает цену на свои услуги. Как говорится: если проблему можно решить деньгами, то это уже просто расходы.

Другое дело, что я к ним пока не готова.

Но все это внезапно отошло на второй план, потому что на моем режимном, как все здесь практически единогласно решили, предприятии был элемент, который этот самый режим соблюдать не собирался. Эльфы.

Несмотря на наши договоренности, они своим «великим посольством» явились в столовую ровно в тот момент, когда там размещалась прибывшая чиновничья комиссия. Некоторое время те и другие буравили взглядами друг друга, потом посол эльфов выцепил в толпе скромно стоящего в сторонке моего мужа.

— Милорд Рейвенкрофт, — тут же переключился он на него. — Как продвигается расследование пропажи реликвии моего народа?

— И я приветствую вас, господин Горпин, — милорд шагнул навстречу эльфу и чуть склонил голову. — Его Величество сообщил мне, что ваши посланники обнаружили след реликвии в поместье моей жены, и я сразу же поспешил сюда урегулировать все вопросы. Обсудим все в переговорной или присоединитесь к нашей трапезе?

— Жду вас через час в переговорной с докладом, господин Рейвенкрофт, — величественно кивнул эльф и повернулся ко мне. — Госпожа Александра, а с вами я бы хотел обсудить кое-что прямо сейчас. Если вы располагаете некоторым количеством времени, разумеется.

Оставаться с комиссией и Роландом не хотелось. То есть он сюда приехал не жену защищать, а потому что до короля дошли слухи, и тот прислал его сюда с эльфами договариваться. Ну еще бы, у эльфов тут магия, они хотят себе местечко отжать, а у короля горюч-камень, и ему отдавать мою землю не с руки, проще себе забрать. А я, по ходу, тут лишняя оказалась.

— Располагайтесь, господа проверяющие, — сказала и проследовала в деловую часть дома.

— Милорд, вы понимаете, что то, что вам эльф отдает распоряжения, а к вашей жене обращается с просьбой, может свидетельствовать о том, что… — Услышала я за спиной противный голос крысеныша.

— Что глава посольства уважает мою жену как хозяйку этого места, — перебил его милорд Рейвенкрофт. — Присаживайтесь, господа, раз уж и вам выпала честь быть принятыми в одном доме с представителями эльфийской делегации.

«То-то же, — с некоторым злорадством подумала я, закрывая дверь в столовую. — Получил по зубам, крысеныш? То ли еще будет! Хоть какая-то польза от эльфов есть…»

***

По каким-то своим эльфийским каналам господин Горпин получил разрешение от владыки, что тот не против, чтобы улучшающая добавка в почву получила название «эльфийская соль».

— Владыка счел, что это позволит поддерживать образ нашей расы не только как великой, но и великодушной. Посланник же вашего короля прибудет с посланием так быстро, как сумеет.

То есть не скоро, судя по тому, сколько комиссия до меня добиралась. И это если по дороге с ним не случится ничего, что тоже возможно.

— То есть соглашение пока не подписываем? — спросила устало.

В принципе, наверное, к лучшему, а то один меня уже обвинил в том, что за спиной короля действую.

— Решать вам, госпожа Александра. Но готовьтесь к тому, что наше соглашение будет оспорено. Я видел среди прибывших занятную парочку. Не знаю, с какой целью они здесь, раз официальные бумаги вы еще не получили, обычно они появляются следом. Но хочу предупредить, что действуют они весьма топорно: господин Альбрехт ставит под сомнение разумность лиц, принимающих решение, а господин Толендорф давит на незаконность сделки и выискивает обстоятельства, подтверждающие это.

И почему интуиция шепчет, что я знаю, кто из комиссии Толендорф? И муж специально притащил их сюда. Или нет?

— Как думаете, господин Горпин, милорду Рейвенкрофту известно об этом? — спросила посла. — Не мог он специально сюда привести, чтобы сорвать наши договоренности?

— Маловероятно. Ваш муж известен как человек чести, поэтому именно ему поручено заниматься расследованием пропажи реликвии моего народа. Про методы этой пары знают в узком кругу. Лично мне стало известно об этом случайно, но я понял, что их интерес обычно в том, чтобы за определенный процент от сделки закрыть глаза на нарушения. Чиновник, я так понял, представляет контролирующие органы. Я не вникал, мне все это неинтересно. Но вас считаю нужным предупредить, что подписание соглашений, вероятнее всего, затянется.

— Знаете что? Давайте подписывать его прямо сейчас! Только напишите бумагу, что вы даете гарантии, что обладаете достоверной информацией, что его Величество одобрил сделку, — предложила я.

Потому что если кто-то тут для того, чтобы вставлять палки в колеса, так зачем упрощать им жизнь? Пусть имеют дело с эльфами!