Глава 28. Новые вопросы

Неделя! Это огромный срок, когда за тобой хвостом ходит «психиатр», который донимает тебя вопросами типа: «Вы с таким воодушевлением смотрите на раскопки. Это потому, что думаете, что можете закопать свои проблемы?» или «Вы так много возитесь с механизмами, это потому, что ваши родители хотели, чтобы у них был сын?».

На самом деле я сдалась через день, поэтому пошла к мужу и напомнила, что он обещал прислать курьера с ограничивающими магию браслетами. И попросила его надеть их мне как можно скорее. Самые мощные, которые он только способен достать.

Я ведь после того, как в подвале лианы на мне засохли и эльфы сказали, что их магия не слушается, села и подумала хорошенько, что к чему и почему. Хотела к Божьяки подойти, но подумала, что пока тут толпа народа, не стоит признаваться, что у меня проблемы, они же враз это против меня повернут.

Так что пришлось немного мозги напрячь, чтобы сообразить, что магия моя работает не совсем так, как у нормальных людей (я наблюдала за работой Божьяки и других), она у меня спонтанная и непредсказуемая. И прорывается или когда я чувствую опасность и хочу защитить то, что мне дорого, или когда испытываю сильное волнение или жгучее желание, которое не могу сдерживать в себе. Хотела свою землю защитить — ров получился. Но сознательно что-то сделать у меня пока не выходило, как будто именно эмоции, которые хотелось выплеснуть действием или бранным словцом, служили спусковым крючком для моей силы.

Понять-то я это поняла, но что делать дальше — не знала. Садиться за парту? В принципе надо. Но не сейчас. Во-первых, времени на это нет, во-вторых, не уверена, что это как-то поможет разобраться с проблемами, которых и без магии хватает.

Но и срыв мне тут не нужен, если я в сердцах прибью кого-нибудь магически, очков мне это не добавит. Так что пришлось идти к милорду и требовать обещанное. С магией я обязательно разберусь, но чуточку позже.

Супруг озадачился, он полагал, что курьер был у меня и передал артефакты, а я своевольничаю и не хочу носить их, но нашел что-то в своих запасах и лично надел на меня.

После этого я снова принялась делать вид, что мы незнакомы.

А потому что!

Потому что я ни разу не Саша и на чужое не претендую. И вообще он со мной разводиться собрался. А еще я могу сорваться и нагрубить.

Ладно, согласна, я — дура!

Но он смотрит так… Короче, избегаю я его. И еще я не знаю, что ему тут надо, он вроде как с комиссией приехал, но у него с эльфами дела какие-то. Но поскольку тем сейчас не до него, их господин ментальный маг третирует, то вроде как милорд сам по себе.

Ходит, везде нос свой сует и охранный отряд мой дрессирует.

По этому поводу, кстати, господин Толендорф выступление закатил. Подал все в таком ракурсе, что это я, дескать, готовлюсь к походу против его величества, армию набираю. Я даже спорить не стала, у меня вообще стройка идет, я в родной стихии, так что плевать мне на все с высоты подъемного крана.

Это я так думала, что достаточно мне оказаться на стройплощадке, и все будет как я привыкла — займу свое рабочее место и окажусь в изоляции от всех. Но не получилось: рядом все время кто-то крутился, если не психиатр, то охрана, если не охрана, то гномы или отец с Божьяки, а если не они, то откуда-то выплывали эльфы с горящими взглядами и задавали еще более странные вопросы, чем психиатр. Например, как я считаю, если магию гномов соединить с магией людей, то что получится? Сказала, что «перпетуум мобиле», вечный двигатель. Ушли.

А если никто из моих многочисленных подопечных (я воспринимала их именно так) не трогал меня, видя, что я уже не говорю, а скорее рычу, то рядом оказывался милорд Рейвекрофт. Просто стоял. Просто смотрел. Иногда давал дельные советы. С расспросами не лез. Но несмотря на его вроде бы невмешательство, это вызывало во мне внутренний протест.

До какого-то момента я крепилась. Убеждала себя, что меня это не касается, что полагаться на мужчину, тем более чужого, — глупо. Меня свой собственный, с которым всю жизнь рука об руку шли, и то подвел, так чего ждать от того, который и жениться особо не хотел?

Но не выдержала. Меня все сильнее жгло желание понять, почему он так поступил с Александрой. Почему отослал и не проверил, как она добралась. Почему вместо отряда дал всего четырех охранников. Почему не отвечал на мои сообщения, в конце-то концов!

И я спросила его об этом.

— Почему вы не отвечали на мои сообщения? Я отправляла вам их. И писала.

Про себя мысленно добавила, что ждала ответа. И сама же себя одернула — можно подумать, мне не все равно, что бы он сказал. Тот, кто решил со мной развестись.

— Я не получал их, — признался милорд. — Причину выясняю. Пока склоняюсь к версии, что ваш номер заблокировали для того, чтобы отправлять сообщения.

Это типа в черный список добавили? Нормально вообще!

— Вы позволяете экономке трогать ваши артефакты, надо же, какая степень доверия, — не удержалась от шпильки я.

И тут же задумалась: почему это задевает меня? Не Сашу, там понятно было бы, она в милорда с детства влюблена, а меня? Взрослую самодостаточную женщину, которая знает, что доверять никому нельзя, особенно в мире, где гном подставляет гнома, эльфы могут избавиться от тех, кто не соответствует их стандартам, а все остальные просто и беззастенчиво лгут.

— Присядем, Александра, — Роланд увлек меня в сторону и усадил на ствол поваленного дерева.

Несколько секунд он что-то колдовал (увы, я так и не поняла его действий), а после присел рядом.

— Все, что могла бы делать Селиана — перехватывать письма, которые приходят в поместье, где она сейчас находится. Чем она, собственно, и занимается. А чтобы заблокировать сообщения по магографу, нужно гораздо больше влияния. Как и для того, чтобы позаботиться, чтобы до меня не доходили ваши письма. Но, каюсь, я понял это не сразу. Только после того, как ваша охрана сообщила в отчете, что вы постоянно кому-то пишете. Сначала я предположил, что любовнику, потом, что вы шпионите для Таригора или Ирбира, а потом только узнал, что вы, оказывается, писали мне.

То, что писем он не получал, меня не удивило. Правда, я думала, что их его псевдо-экономка перехватывает. Но:

— Любовник? Шпионаж? — я даже растерялась. — Милорд, вы вообще представляли, на ком женаты?

— Вы часто писали кому-то, еще будучи дома, и плакали. Я полагал, что у вас есть возлюбленный, — сообщил Роланд.

Так, кажется у меня еще одна задача: срочно выяснить, кому писала Саша. Хотя мне кажется, что я и так это знаю. Если отец думал, что Саша не хочет с ним общаться, а этого просто не могло быть... Значит, кто-то вмешивался в их переписку. Но зачем? Кому понадобилось ссорить её с отцом? И, кстати, а почему поссорились отец и милорд?

***

Вопрос про ссору задать я не постеснялась. Все же говорить об отце и о деле было намного проще, чем пытаться понять, что милорд Рейвенкрофт думает обо мне. Не то чтобы я ждала его одобрения или признания заслуг…

Ладно, ждала. Готовясь к вердикту комиссии, я поняла, что сделала весьма немало. И я даже не про мост с воротами и не про механизмы и начало строительства будущей академии. Я про то, что у людей уже не было тех обреченных и затравленных взглядов, которыми они смотрели на меня по приезде. В них была надежда и вера. И для меня это было самое главное. Мне было не столь важно, что будет со мной: меня предали в той жизни, предадут и в этой. Но я не имела права лишать надежды тех, кто доверился и поверил в меня. Поэтому надо разобраться, что за чертовщина тут творится с письмами и прочим.

— Да в общем ссоры никакой не было, — начал Роланд. — Господин Макариничи прислал мне письмо, что не желает больше выполнять обязанности управляющего, поэтому я нанял другого человека, а ему предложил остаться на рудниках в качестве помощника. Некоторое время так и было, Густав выполнял обязанности секретаря, но потом написал мне, что работа его тяготит и он хочет уединенной жизни в поместье. Я не стал препятствовать, — поведал Роланд.

— А в столицу отец не приезжал, лично вы не общались? — уточнила я.

— Нет. Я приглашал, но он сказал, что плохо себя чувствует и нуждается в покое.

— И вы это, разумеется, не проверяли.

— Александра, твой отец взрослый человек. Он не нуждается в няньках. Я поручил управляющему найти лекаря, чтобы тот присматривал за ним. Лекарь присылал отчеты, что с Густавом все в порядке и тот в своем поместье, — с легким раздражением ответил милорд Рейвенкрофт.

Понять его можно, он в общем-то не обязан заботиться о тесте, который вдруг начал выкидывать коленца. Тем более, что и Саша с отцом порвала. Но должны же были появиться мысли о том, что это не просто так?!

— Я поняла вас, милорд. А сейчас простите, но я хочу остаться одна. Письмо написать. Возлюбленному.

Да, зацепило. Это надо полным чурбаном быть, чтоб не знать, есть у жены любовник или нет. Хотя кто бы говорил, да? Ладно, проехали. Неприятно просто. Я и в той жизни мужу не изменяла, а в этой не собираюсь, даже несмотря на то, что его у меня как бы и нет.

На самом деле писать я никому не собиралась. Я пошла к отцу и спросила, обращался ли он к милорду Рейвенкрофту с просьбой отстранить его от дел. Потому что как-то странно вот так отказаться от того, чем жил всю жизнь: «Я устал, я ухожу».

Отец чуть нахмурился, когда я оторвала его от работы своими расспросами, и задумался. Вообще он до этого не то чтобы как-то проявлял свою обиду и неудовольствие от приезда милорда, но и дружелюбия не демонстрировал. Просто погрузился в дела, как и я, и всё. Но я-то делала это сознательно в том числе, чтобы избежать общения и расспросов. Получается, что отец тоже избегает Роланда?

— Милорд Рейвенкрофт был сильно разочарован тем, что в шахтах не удавалось ничего найти, — принялся объяснять отец, отложив инструменты и отводя меня в сторону от стройплощадки туда, где для рабочих устроили обеденную зону.

Кто-то из женщин, что были приставлены к кухне, тут же налил нам горячего травяного чая. Отец поблагодарил кивком и принялся не спеша цедить кипяток.

— И? — поторопила я, сама нетерпеливо косясь туда, где продолжалась работа. Уже готовились к монтажу межэтажного перекрытия, а значит уже скоро мы проверим в действии подъемный кран.

— Это было сказано в таком контексте: мол, я взял вашу дочь только из-за рудников, а они оказались бесполезны. Тогда я отправил ему все свои расчеты, в которых писал, что, вероятнее всего, после сдвигов земных пластов формирование самоцветов уже невозможно. Но магические процессы внутри земли продолжаются, поэтому стоит ожидать получение какой-то другой ценной породы. Также предложил ему нанять рудознатцев и написал, что готов оплатить их услуги.

— Так, а что дальше?

— А дальше появился новый управляющий, нанятый твоим супругом, Александра. Некоторое время я исполнял обязанности секретаря, пока он входил в курс дел. А потом мне прислали извещение, что в моих услугах больше не нуждаются и мне желательно покинуть рудники, — с горечью улыбнулся отец и уткнулся в чашку, видимо переживая унизительную отставку заново.

Я тоже некоторое время молчала и пила чай, пока в голове собирала факты и расставляла их по порядку.

— Отец, — спросила я, — а те бумаги у тебя сохранились? Письма, что ты получал от милорда. И отчет. И поясни мне про новые породы? Это как?

— Малыш, я не стал бы давать своей дочери в приданое пустые рудники. Когда мы обсуждали твое замужество, я нанимал магов, чтобы они провели анализ и на их основе составили отчет, насколько рудники рентабельны. Получалось, что их можно было восстановить. Но когда по факту вести добычу стало невозможно, я пересмотрел отчет и понял, что все эти затопления и обвалы происходили неспроста. Так сама земля защищает себя, чтобы накопить сил и создать в своих недрах что-то новое. Об этом я и писал милорду с указаниями на те факты, на которые стоило сразу обратить внимание в отчетах магов.

— Ага, — повторила я, укладывая в голове новые кирпичики. — Например, земля собиралась создать горюч-камень?

— Получается так, — кивнул отец. — Раньше его здесь не было.

«Подшипники — вот что мне нужно, — дернулась мысль, стоило мне в очередной раз бросить взгляд на площадку. — Шестеренки плохо работают». Но относилось это не к крану. Мои собственные «шестеренки» в голове с трудом проворачивались, пытаясь сложить факты: земля могла родить что-то новое и ценное. Появляется бедная родственница. Сашу и ее отца ссорят с милордом, а потом пытаются убить.

Нет, вы можете заподозрить меня в излишней мнительности, но с письмами аферу кто-то провернул. И кто-то поверит, что у этого не было цели?

— Отец, я бы хотела увидеть письма от милорда. Это возможно? — тянуть и строить предположения на пустом месте я не собиралась. Пока милорд тут, озадачу его и пусть разбирается. В конце концов, он мужчина, а я так, дурочка блаженная, которая над письмами любовника рыдает.

— Да, мы можем отправиться в поместье, — кивнул отец. — Тем более, что я хотел показать Божьяки некоторые свои исследования. Да и ребят надо бы проверить. Когда бы ты хотела это сделать?

— Сейчас! — выпалила я, даже не тратя времени на размышления.