Глава 29. Мужчина в доме... Что с ним делать?

Собралась я быстро. Но на крыльце меня перехватили господа Альбрехт и Толендорф. Психиатр-брехун и прокурор-отжиматель, если проще.

— Куда-то собрались, госпожа Рейвенкрофт? — с неприятными улыбками спросили они, перегораживая мне дорогу так, что я поняла — собрались упасть на хвост.

— Мы с моей женой планируем побыть наедине, — рядом оказался Роланд и обнял меня за плечи. — Напоминаю, что инспектировать то, что происходит между супругами в их спальне, в ваши полномочия не входит.

Мужчины быстро переглянулись, и психиатр выдал:

— Но вы не можете, милорд Рейвенкрофт!

Тут мы с Роландом не сговариваясь вытаращились на него. Серьезно? Он собирается указывать, спать мне с мужем или нет? Может, еще и свечку подержать предложит?

— Отчего же? — насмешливо спросил милорд, беря меня под руку.

— Госпожа Александра преступница с опасными наклонностями, она нуждается в специальном присмотре в лечебнице, — ничтоже сумняшеся продолжал он. — Вам нельзя оставаться с ней наедине.

— А вы такие смелые, что сами собирались куда-то отправиться с моей женой, — покачал головой Роланд. — Похвально. Но разочарую вас, господа: у нас с миледи семейные дела, и вас мы с собой не приглашаем.

И мужчина просто отодвинул их с пути и под руку повел меня к конюшням.

Не, ну приятно, что вступился. Но он ведь не собирается на самом деле ничего такого делать? Не то чтобы я прямо совсем против, как мужчина он привлекательный, только я не его жена.

— Милорд, спасибо, что осадили этих прилипал, но на вашу компанию я, признаться, тоже не рассчитывала, — сказала, глядя, как милорд сам выбрал двух лошадей, вывел из денника и принялся седлать их для меня и для себя.

— Увы, но и тебя, моя драгоценная супруга, я одну не отпущу.

Интересная у него логика. То есть отправить «драгоценную супругу» за тридевять земель всего с четырьмя охранниками можно, а до поместья он меня, видите ли, не отпустит! Не выдержала, сказала:

— Когда вы отправляли меня сюда, моя безопасность вас не очень волновала. Что изменилось?

Поправил седло, проверил подпругу, оглядел прочую сбрую. Развернулся.

— Я обратил внимание, что у тебя здесь необычная упряжь, Александра. Мне сказали, что ты запрягала трех коней одновременно?

— Роланд, давай договоримся: ты не лезешь в мои дела, а я даю тебе развод, — растерев лицо руками, предложила я.

Всё, не могу больше. Я не понимаю, зачем он здесь и что ему надо. Шпионить за мной приехал?

Муж взял лошадей под уздцы и молча повел их на улицу.

То есть игнорирует меня? Ладно. Но я не позволю ему уйти от разговора. Я должна знать, чего от него ждать и на чьей он стороне. Вышла следом на улицу. Он накинул уздечки на загородку рядом с конюшней и принялся снова проверять упряжь на свету.

— Роланд, ты не ответил мне, — я подошла ближе. — Я ведь понимаю, что ты хотел от меня избавиться. Тебе нужен развод?

Подошел вплотную. Так, что у меня дыхание сбилось. Положил руки на талию.

— Нет, — короткий ответ, и я взмыла вверх.

Он подхватил меня и усадил на лошадь. Вот просто как пушинку взял и закинул. Кажется, даже без малейшего усилия. Вспомнилось, как Коленька после свадьбы пытался меня на руках через порог перенести. Чуть не надорвался, бедняга. А я ведь росточком всегда мелкая была…

Черт!!! Как же я уже ненавижу этого милорда. Пока его не было, всё было гораздо проще. Отвернулась, чтобы Роланд не заметил, как я кусаю губы от досады.

— Милорд Рейвенкрофт? Вы тоже с нами? — подошел отец.

Натянула на лицо улыбку и обернулась.

— Милорд уже уходит, — сказала спокойно. — Теперь он видит, что я не одна.

— Нет, не уходит, — насмешливо ответил Роланд. — Вы правы, господин Макариничи, я еду с вами. Моя супруга, я так подозреваю, желает взглянуть на письма. Я тоже хочу их увидеть.

В этом он был прав, взглянуть на письма стоило вдвоем. Но я уже привыкла полагаться на себя, принять появление милорда в своей жизни была не готова, оттого и гнала прочь.

Допустим, я поверю ему и что? Как Саша, получу удар в спину? А оно мне надо? Да, продажные чиновники выставят всё так, что я, как утверждает экономка, дурочка блаженная. Но к этому я как раз готова, этого я жду.

Эльфы пока не знают, что делать с моей землей и могут начать тяжбу. И к этому я готова.

Могут возникнуть проблемы с пацанами, потому что эльфы неизвестно как отнесутся к полукровке. И здесь я готова биться до последнего.

А что мне делать с Сашиным мужем, который думает, что его жена — я? Чего ждать от того, кто не стал защищать ее, а выслал с глаз? Простить этого я не могу, потому сколь бы привлекательным он мне порой ни казался, доверять ему нельзя.

Ну вот я и приняла решение. Только почему-то легче от этого ни капельки не стало. Ну и ладно, время всё расставит по своим местам. А пока разберемся с письмами.

***

Добрались до усадьбы отца мы быстро, она была не очень далеко от рудников. Пацаны нам обрадовались, они явно хотели чем-то похвастать, но в присутствии Рейвенкрофта сдержали свой порыв.

Дом и усадьба были целы, пацанва ничего не спалила, не разрушила, не затопила, и я торжественно вручила им гостинцы за примерное поведение: пироги — чтоб вкусно, шишар — чтоб интересно.

Отец в это время нашел письма и отдал нам. Посмотрев свои, я развела руками:

— Я не знаю, писала я это или нет, — призналась я.

— Я этого не писал, — заявил Роланд. — Но малая печать моя.

— Госпожа экономка теперь у нас и печати ставит, — не удержалась я после этих слов. Наверное, черт за язык тянул.

— Александра, я не знаю, за что ты так взъелась на Селиану, но она всегда была к тебе внимательна и исполняла твои капризы. А к письмам она не имеет никакого отношения, — холодно осадил меня мужчина.

— Разумеется, — я не стала спорить. — Роланд, я память потеряла, а не ум. И то не всю. И я прекрасно помню, кто пытался меня отравить.

— Возможно, ты что-то не так поняла, — сказал он, углубившись в чтение писем.

Я подняла руки вверх, сдаваясь, развернулась и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета отца. Да пошел он… Селиана у нас работник месяца и образец благочестия, а я так, дурочка блаженная.

Пацанва крутилась рядом.

— Госпожа Александра, мы тут подумали… — начал Лимар.

— Только подумали? — вскинула я бровь.

Смутились оба.

— Мы вам показать хотели кое-что, — признался эльфенок.

— Пошли, — предложила я.

Пусть с письмами мужчины сами разбираются, кто что писал, а кто нет. Мне и так очевидно, что из милорда дурака делают, признает он это или нет.

Мальчишки привели меня в мансарду, именно там им выделили комнаты, и торжественно открыли передо мной коробочку с камнем шишара, изрезанного рунами, в который они вставили небольшой самоцвет. Немного топорно, но в целом органично.

— Что это? — спросила с легкой опаской, думая о том, что надо мне все-таки начать магию осваивать. Хотя бы щиты научиться ставить на такой вот случай.

— Смотрите, госпожа Александра, — сказал эльфенок и заправил волосы так, что они открыли его уши. — Делай так… — Он положил руку на камень, закрыл глаза, и его уши стали медленно уменьшаться.

Совсем человеческими они не стали, но остроухость уменьшилась. Парень с надеждой посмотрел на меня.

— Элиан, — я вздохнула и присела на кровать мальчишки, — тебе настолько не нравятся твои уши?

— Не то чтобы не нравятся, — эльфенок отпустил камень и сел рядом. — Просто меня же из-за этого не взяли в академию. И сюда нам пришлось уехать… Я не хотел создавать проблем.

— Лапочка ты моя, — я обняла ребенка за плечи. — Сюда ты приехал вовсе не из-за ушей. Важно не то, как ты выглядишь, а то, кто ты на самом деле.

— Так я о том и говорю, я полукровка, и вам приходится меня прятать. А эльфы все равно узнают и рассердятся. И сделают вам плохо.

— Элиан, в первую очередь ты одаренный, способный, честный и старательный ребенок. И это не зависит от формы ушей. Поэтому я и не хочу, чтобы о тебе знали эльфы, они сразу захотят забрать такого замечательного мальчика. А у меня самой на тебя планы — кто-то же должен начать учиться в школе госпожи Мор. К тому же, я думала, ты уже понял, что я сама кому угодно сделаю плохо.

— Вы сильная магисса, — вздохнул ребенок, — не то, что я.

— Элиан, все думают, что я сильная магисса, потому что я веду себя уверенно и не позволяю мне указывать. А теперь вспомни, как ты заморозил охрану, отправленную со мной. Ну и кто тут теперь самый слабый?

— Ты заморозил охрану? — вытаращился на приятеля Лимар. — Один?

— Ладно, мальчишки, вижу, вам есть что обсудить. А это я заберу с вашего разрешения, — пацаны кивнули, и я убрала коробочку в карман. — Не думаю, что что-то менять в себе магически — хорошая идея. По крайней мере до того, как мы обсудим это с госпожой Божьяки. Сосредоточьтесь на чем-то более безопасном.

— На чем, госпожа Александра?

— На почте, — подумав, предложила я. — Знаете, есть такая штука — веревочный магограф, — я взялась за грифель. — Добавьте в него магии и сделайте, ну не знаю, чтобы вам ветер, земля и растения помогали. И разговаривать можно было сколько угодно.

Думала еще про артефакт определения поддельных писем, но не решилась предлагать парням заняться им. Дети же, пусть в «баночный телефон» играют. Всяко это безопасней, чем сомнительные ухоуменьшительные артефакты делать. Ребятня заинтересовалась «веревочным магографом», и какое-то время я потратила на то, чтобы показать им, как с помощью двух жестяных воронок и суровой нитки сделать простейшее переговорное устройство. Мальчишки оживились, и я оставила их развлекаться. Только попросила экономку, что присматривала в отсутствии отца за усадьбой, почаще докладывать, как они тут.

Женщина заверила, что и так несколько раз в день докладывает о поведении мальчиков, и вообще они изумительные дети и во всем ей помогают. И пригласила к столу.

Угу, то есть проблема со связью действительно почему-то коснулась только меня. Интересно… Нет, я готова предположить, что кто-то очень хотел оставить Сашу в изоляции, но какой в этом смысл? С Роландом этого не обсудишь, он уже показал, на чьей он стороне, так что остается отец.

Но за обедом милорд Рейвенкрофт сам поднял эту тему.

***

— Александра, мы посмотрели все письма, что получал от меня господин Макариничи, и выяснили, что среди них есть подложные, — сообщил Роланд после того, как мы поели. — Кроме того, оказалось, что и я не видел несколько важных отчетов. Мне придется инициировать двустороннюю проверку.

Что ж, прекрасно. Может, теперь до кого-то дойдет, что письма просто так не теряются.

— Экономку господина Макариничи я допрошу сегодня, а потом мне придется на некоторое время уехать. Комиссия должна поработать еще несколько дней, но я вернусь к тому времени, когда она будет выносить решение. Продержишься здесь без меня?

Смешной вопрос, будто до этого не держалась.

— Конечно, — просто сказала я.

Посмотрел на меня испытующе, будто ждал, что я его уговаривать остаться буду или что. А по мне так пусть едет, спокойней будет.

Ну если только немножечко хотелось, чтобы он остался. Того же Фрейда доморощенного одернуть или товарища его злобного. Это же надо, решать вздумали, может милорд со мной встречаться или нет. Или Селиана им и за это приплачивает — чтобы, не дай боже, между нами ничего не случилось?

— Я проинструктировал охрану, они всегда будут рядом. Прибывающих на твои земли будут проверять и выезжающих тоже. Его Величество тоже отправил подкрепление, так что ты будешь в полной безопасности.

— Подкрепление? Зачем? — не поняла я. — У нас тут тишь да гладь.

— Александра, у тебя в шахтах ценный камень, очень нужный магам и не только им, — мягко заметил Роланд.

Ой, ну конечно, маги же у нас неженки, в лес сходить за дровами не могут!

Мысль, скорее всего, отразилась у меня на лице, потому что отец пояснил:

— Александра не в курсе, что полчища нежити, поднятой некромантом, были уничтожены с помощью таких камней. И они не только ценны, но и опасны. Их огонь невозможно погасить обычными средствами.

Это что получается, что какой-нибудь недоучка типа меня или нашего мажонка возьмет такой камешек поиграться, подожжет его и всё, прощай усадьба? А на стройке? А у гномов?! Да это же словно на бочке с порохом жить! И главное, молчали все.

Надо срочно пожарную безопасность проверить и шахту закрыть, и у гномов все камни изъять и разузнать побольше, как, если что, тушить их. И сигнализацию поставить. А еще… Ладно, потом придумаю, сейчас как тушить эти камни надо узнать.

Спросила об этом мужчин.

— Там сложная система воздушных и огненных заклинаний, — ответил Роланд. — Но не беспокойся, я разместил на территории охранные чары, они не дадут огню распространиться.

А, то есть ОПС он сделал, молодец какой. Мне только сказать не удосужился. Еще и конвоиров новых сюда нагнать хотят.

— Мне охранников новых кормить нечем, — буркнула я. — С продовольствием туго, а поставщик ненадежный.

Роланд вздохнул.

— Александра, я разделяю твое недовольство. Был недосмотр с моей стороны. Я уже взял всё под контроль. Потерпи, скоро я окончательно разберусь, что происходит, — мягко заметил он, глядя на меня.

Ага, разберется он. Жену у него укокошили, письма подменили, карету в обрыв столкнули, обозы с продовольствием вообще непонятно куда испарились, а он разберется. Нанял бы нормальных обученных людей для расследования, а не занимался самодеятельностью. Хотя о чем я вообще, у меня вон торчит тут комиссия целая…

В общем, несмотря на доброжелательный и спокойный тон мужчин, успокоиться я не могла. Как ни хорохорилась, на душе было тревожно. Может, в обрыв и не меня уронить хотели, карета-то милорда была. Но взяла себя в руки и пошла изучать, как тут хозяйство организовано. Если всякое ненужное в голову лезет, то ее чем-то загрузить нужно, чтобы посторонние мысли там не варивались и мозг в кисель не превращали.

Я попросила местную экономику показать, что и как устроено в усадьбе отца, и она с удовольствием устроила экскурсию. Отец вернулся в кабинет к бумагам, он что-то хотел там еще найти и собрать, а милорд Рейвенкрофт увязался за нами.

Я не сразу поняла зачем. Потом только дошло, что он расспрашивает ее о доступе к письмам, к сообщениям, к кабинету и лабораториям отца. А в конце заявил, что так и так, подозревает ее в подмене писем и должен проверить. И попросил доступ в ее личные покои.

Женщина не отказала, она вообще была собранной и спокойной, не то, что экономка в доме милорда. Селиана на меня всё время шипела, а с милордом чуть ли не сюсюкала. И как Саша сразу не поняла, что змею в дом пускает? Да и я хороша, потащила за собой прислужницу ведьмы.

— Александра? Ты так задумчива. Что-то случилось? — спросил меня Роланд, беря под локоть и ведя в сад.

— Думаю о служанке, Лютте. Как получилось, что твои люди не доглядели за ней? И что было бы, если бы в карете была я?

— Я понимаю твои опасения. Ты думаешь, что я специально отправил тебя одну почти без охраны, чтобы ты не доехала до места?

— А это не так?

— Как тебе сказать, милая… Вся эта ситуация с ядом была настолько абсурдна, что я растерялся.

— Абсурдна?! У тебя жену отравили! — не выдержала я меланхоличной отстраненности Роланда от того, что все это время грызло меня изнутри и не давало спокойно дышать.

— Прости, Александра, я неправильно выразился. Я имел в виду обвинение Селианы в том, что ты пыталась отравить меня, оно было абсурдно. А ее настойчивое желание, чтобы я обыскал твою комнату, поначалу показалось мне и вовсе странным и неуместным.

— Поначалу?

— Потом я подумал, что экономка хочет, чтобы я нашел доказательства, что у тебя кто-то есть.

— И ты решил меня выслать подальше с глаз? Мог бы просто дать развод.

— Александра, я не люблю принимать поспешных решений. В тот момент я был занят поручением короля, и происходящее вокруг требовало моего внимания и усилий. Я виноват, что упустил из виду происходящее в моем доме. Но развод не вписывался в мои планы, поэтому я решил временно удалить тебя из цепочки событий. Если бы ты начала настаивать на расторжении нашего брака, тогда, возможно, я бы обдумал твое предложение.

— Поняла, — перла я с упорством мазохиста, — то есть ты надеялся стать вдовцом.

— Александра, кто вложил эти мысли в твою голову? Я отправил с тобой моих лучших людей. Больше я выделить просто не мог, все должно было выглядеть как ссылка, а не как то, что я хочу тебя спрятать. И доложить его Величеству, что была предпринята попытка отравления, я был обязан. Кто же знал, что ты разделишь охранный отряд и поедешь своей дорогой?

— И все равно, Роланд, ты должен был что-то сделать. Твою жену отравили в твоем доме, карета с ней упала и разбилась по дороге. И после этого ты даже не спросил, что и как со мной и почему я не выхожу на связь. Ты отвратительный муж, Роланд. Поэтому я хочу развод.

— Хорошо, Александра, я приеду, и мы вернемся к этому. А пока прошу тебя оставаться под охраной и вести себя осмотрительно. Становится вдовцом, как ты утверждаешь, я не планирую.

Я обещала. А потом мы вернулись в мое поместье, и милорд показал мне, как работают его охранные чары. Он был отвратительно спокоен, предусмотрителен и любезен, как будто буквально пару часов назад я не просила его о разводе.

А я в кои-то веки не знала, чего я хочу на самом деле — то ли свободы от этого мужчины, то ли его заботы…