Глава 11

Я сидела на кухне подобрав под себя ноги и всё так же куталась в кардиган, отчего-то никак не получалось согреться, несмотря на кружку горячего чая, что стояла передо мной. Впрочем, к чаю я так и не притронулась, ожидая Алексея, который уже минут десять стоял в дверях моей спальни и немигающим взглядом рассматривал спящих девочек. Я поначалу тоже стояла рядом с ним, но потом поняла, что не выдержу. Хотелось рыдать, но я запретила, прекрасно осознавая, что сейчас просто не время для истерик. 

Часы с неумолимой скоростью отсчитывали минуты, оставшиеся до подъёма, когда жизнь в нашем доме изменится раз и навсегда. Наверное, она уже изменилась, необратимо и безвозвратно, вот только никто ещё не понимал, что это значит.

В коридоре послышались тяжёлые шаги, видимо, сказывалась усталость или общее эмоциональное состояние, но Лёшка выглядел грузным и неповоротливым. Неспешно зайдя на кухню, уселся на стул с противоположной стороны стола.

— Чаю? — проявила я верх гостеприимства, в тайне надеясь немного загладить свои грехи. Вообще-то я не планировала чувствовать себя виноватой, но выходило само собой.

Он поднял на меня покрасневшие глаза. Взгляд вышел долгий, тяжёлый и пронизывающий. А потом его бровь саркастически изогнулась, будто бы спрашивая, насколько я издеваюсь над ним.

А я не издевалась, просто не знала, куда себя деть. И, несмотря на то, что он так ничего и не ответил, начала метаться по кухне, то кидаясь заваривать свежий чай, то в срочном порядке ставя турку на плиту, уверенная, что кофе подойдёт для нашей ситуации куда больше.

В итоге Орлова так достали мои мельтешения, что ему пришлось поймать меня за запястье:

— Сядь ты уже.

Требование дошло до меня не сразу, так и стояла перед ним, всматриваясь в знакомые черты лица и неожиданно не узнавая их. Шутки шутками, но вдруг показалось, что он постарел. Вот правда. Не было в Лёшке той привычной лёгкости и шаловливости, которые по жизни шли вперёд него.

Сглотнула. Непроизвольно вышло громко. Он продолжал держать меня за запястье, а я стоять и прислушиваться к глухим ударам сердца, которое так и норовило выпрыгнуть из груди.

— Не верю, что не сказала.

— Не верю, что приехал.

Алексей Игоревич недовольно зашипел и разжал свои пальцы, я тут же поспешила вернуться на своё место, рассчитывая, что стол послужит достаточной преградой.

 — Я хочу им сказать, — ещё немного помолчав, выдал мне Орлов.

— "Им" — это кому? — не сразу поняла я.

— Верблюдам! — откровенно разозлился он, и зря я думала, что он успокоился после всех своих ритуальных танцев вокруг машины. Не успокоился. Всего лишь затолкал весь свой гнев куда поглубже, и теперь он вырывался каждый раз, когда я делала или говорила что-нибудь… не то.

— Сам ты верблюд! — обиделась я за дочерей.

— А ты вопросов не задавай  глупых! Жене с Тасей. Я хочу сказать Жене с Тасей, что я их… папа.

— А это обязательно?

— Альбина!

А что я? На самом деле никогда не задумывалась о перспективе сообщать девочкам, что господин Орлов их кровный родитель, я их раньше то и знакомить не сильно планировала, а тут… “папа”.

— Ладно-ладно, прости, это всё от нервов. Наверное, да, они заслуживают того, чтобы знать.

— А я, значит, не заслуживал?!

А-а-а-а, а я-то наивно полагала, что все скандалы остались там, на улице, ещё порадовалась, что малой кровью отделалась.

— Я в первую очередь должна думать о них, — мотнула головой в сторону спальни.

— Ну спасибо.

— Зато честно.

— А где была твоя честность, когда мы с тобой Тасю делали? Или скажешь, что меня и тогда не было?!

— Сам же говорил, что был не в себе…

— То есть как донор спермы я тебе подходил, а как собеседник — не особо?! — окончательно взвился Лёшка.

Невольно поморщилась, расстроенная тем, что он воспринимает наше прошлое именно с этого ракурса.

— Не кричи! — громким шёпотом накинулась на него, пытаясь сменить тему. — Девочек разбудишь!

Понял, надулся и замолк… Зато я, махнув на всё рукой, потянулась к кружке с уже остывшим чаем.

Хватило Лёшу ненадолго.

— Ладно, встречу выпускников опустим, но в случае с Питером что именно тебя остановило?!

Я задумалась, крутя в руках кружку…

— Ну, — потребовал он.

Прикрыла ладонью глаза, набираясь сил и решимости.

— Я думала об этом…

— Уже прогресс.

— Не ёрничай!

Острый взгляд вместо ответа. Понятно, чего-либо конструктивного я сегодня от него вряд ли добьюсь.

— Сам посуди. Как это всё выглядит со стороны… да и по сути. Если не знать нашу с тобой историю, то это просто ахтунг какой-то: дважды залететь от одного…

— Трижды, — перебил меня Лёшка, после чего сам схватился за голову. — Трижды! У нас же ещё и третий будет, — только сейчас осознав весь масштаб трагедии, застонал Алексей.

Попыталась его немного успокоить на свой шикарный манер:

— Не факт ещё, что трижды…

И опять этот взгляд, тяжёлый и злой. Направил на меня палец, явно мечтая хорошенько им ткнуть.

— Вот только попытайся оказаться не беременной! Вот. Только. Попробуй! Ты мне и так… две беременности уже задолжала!

— Чего? — офигела я. — Чего я тебе?!

Но ответить он не успел, ибо на кухню вплыла заспанная Женька.

Мой ребёнок-переросток прошлёпал мимо нас в сторону холодильника, не замечая ничего вокруг себя, мы же с Лёшкой замерли, боясь лишний раз пошевелиться. Из недр холодильника была извлечена пачка сока (какая радость, что не томатного!); сделав пару глотков прямо из тетрапака, дочь наконец-то обернулась к нам и… обомлела. Первым она увидела Орлова. Не поверила. Повернула голову ко мне. Выдохнула. Затем посмотрела в сторону гостя, чье присутствие явно выбивалось из привычной картины вещей, которые обычно можно было обнаружить на нашей кухне в шесть часов утра.

Закрутила головой, аки китайский болванчик — на меня, на Лёшку, на меня, на Лёшку — после чего возмущённо заключила:

— Вас здесь не было, когда мы ложились спать!

При первых звуках девичьего голоса Орлов нервно подскочил, во все глаза жадно пялясь на Женьку и совершая нелепые движения руками, явно не зная куда их деть, пока не сообразил засунуть их в карманы. Было бы смешно, не будь так грустно.

— Я... это… в гости зашёл, — сморозил страшную глупость Алексей, на ходу не придумав ничего лучше.

Женечка с грустью посмотрела на кухонные часы, которые показывали начало седьмого и тут же потребовала:

— Ма-а-ам, можно тебя на два слова?

И бочком попятилась к выходу, будто опасаясь поворачиваться спиной к Орлову. Наверное, в её глазах он выглядел полным психом.

Пришлось идти за Женей в коридор и, не ожидая от старшей дочери ничего хорошего, прикрыть за собой дверь. Хватит с некоторых на сегодня нервных потрясений.

Стоило отойти на пару шагов от кухни, как на меня тут же взвились:

— Почему он здесь?!

В принципе можно было сказать правду, и даже нужно. Но опять-таки, не сообщать же такие вещи четырнадцатилетнему подростку в коридоре между туалетом и её комнатой. Да-да, знаю, я опять искала повод для отмазки. Но если чему меня и научила сегодняшняя ночь, так это тому, что важные новости ещё нужно уметь преподносить.

— Тебе же сказали — в гости зашёл.

— В шесть утра?

— Отчего же, в пять, — как само собой разумеющееся сообщила я.

Женечка прищурилась и с недоверием посмотрела на меня. Если Орлов был отнесён в категорию маньяков, то мне досталась роль клинической идиотки. Надо спрятать своё кандидатское удостоверение куда-нибудь, а то ведь реально решат, что прошли те славные времена.

— В пять, — немного заторможенно повторила дочь, словно давая мне время опомниться. — И чем же вы занимались в пять часов утра?

— Чай пили.

— А-а-а-а, — протянула она, должно быть, потеряв дар речи. — А дома ему не наливают?

— Закончился, — сочиняла на ходу, не забывая мило улыбаться, да так, что щёки начинали болеть.

Женя яростно фыркнула.

— Мама, я не тупая!

— И я безумно этому рада! А теперь марш в ванную умываться, а то скоро Тася проснётся — опять будете ругаться на тему, кто первый.

Одарив меня обиженным взглядом, она крутанулась на месте, взметнув остатками своих когда-то длинных волос, гордо задрала нос кверху и направилась прямо по указанному маршруту.

Я вернулась к Лёшке, тот стоял у окна, переступая с ноги на ногу и сгорая от нетерпения.

— Что ты ей сказала?! — тут же накинулся на меня Орлов, стоило появиться в поле его зрения.

— Что ты заехал к нам попить чай, потому что у тебя дома свой закончился, — сказала и нервно хихикнула, понимая, насколько ужасно это всё может звучать со стороны.

— Блин, Алебастр, — схватился за голову Лёха. — Ладно я… у меня сегодня стресс. А ты, не могла придумать ничего получше?! Ты же умная!

Умная да, когда дело не касается некоторых. Но вслух сказала уже совершенно иное:

— А у меня, значит, не стресс?

— Что, будем мериться, у кого больше? — не остался в долгу мужчина.

Парировать сие замечание было бессмысленно — кухонная дверь вновь распахнулась, явив миру розововолосую (три восклицательных знака и парочка нецензурных выражений) Таисию. И, судя по её улыбочке до ушей, младшая дочь прекрасно знала, кого увидит здесь.

— А что это вы тут делаете? — завела она любимую шарманку.

Лёшка опять впал в ступор, издав какой-то нервный звук.

— Тася, иди умывайся, —  скомандовала я, но ребёнок решил притвориться тугодоходимым, прямой наводкой направившись к холодильнику.

— Пить хочу, — самым ангельским голоском заверила нас она, доставая из холодильника сок.

И хоть от томатного я избавилась ещё накануне, рисковать не хотелось. Мнительная я ломанулась вперёд, планируя вклиниться между Лёшкой и Таськой от греха подальше. И у меня это получилось... почти. Не знаю, что именно было в голове у дочери, вот только вместо Орлова под руку попала я.

— Ой! — вполне искренне пискнула Таисия, когда холодный персиковый сок начал расплываться по моей футболке и джинсам.

Сначала в кухне повисла нервная пауза, на протяжении которой все наблюдали, как огромное охристое пятно расходится по моей одежде.

А потом всё как-то резко пришло в движение.

— Я не специально, — начала оправдываться Тася, поджав свои губёшки и закинув пачку от сока одним точным броском в мойку, словно это была “горячая картошка”.

— Ты в порядке? — спросил Лёша, параллельно хватаясь за полотенце, которым попытался впитать остатки сока с одежды, прижав его к моему животу и совершая какие-то немыслимые круговые движения. Ощутила себя лампой с джинном.

— С завтрашнего дня переходим на минералку, — заверила я присутствующих. А потом обратилась уже лично к этому доморощенному Алладину: — Лёш, прекрати, не поможет уже.

С чего-то обиделся, недовольно поджав губы и отпрянув от меня, после чего с психом швырнул полотенце вслед за тетрапаком прямо в мойку.

— Очень по-взрослому, — цыкнула на него, напуганная этой зеркальной мимикой в исполнении отца и дочери.

— Что случилось? — материализовалась на кухне Женечка, успевшая уложить свою новую стрижку.

— Ничего, — буркнула я и, стремясь оказаться как можно дальше от этого цирка, заперлась в ванной.

***

Только стоя под струями воды, поняла, что всё это время меня била мелкая дрожь. От происходящего. Не давая ни согреться, ни прийти в себя. Мысль, что они сейчас там, за дверью, втроём, не давала мне покоя. Усилием воли заставляла себя оставаться на месте. В попытке согреться от души крутанула вентиль горячей воды, давя рвущиеся наружу слёзы. Почему всё так?!

Уже позже, окончательно совладав с собой, вышла в коридор красная и распаренная. Из кухни доносились приглушённые голоса, и меня всё так же тянуло туда, к девочкам... к Лёшке. В спальне долго сушила волосы, красилась, надевала любимый брючный костюм цвета красного вина. Долго пыталась найти себя в зеркале, но так и не сумела. Кандидат наук Альбина Борисовна Вознесенская вдруг полностью потерялась в хаосе своей жизни.

Когда я вышла к собравшимся, все трое по-прежнему восседали на кухне. Девочки уже полностью были готовы к школе и даже выглядели вполне пристойно, если не считать Тасиного цвета волос и Женькиного виска.

Все трое дружно поедали омлет, и судя по фартуку, в который был облачён Алексей Игоревич, завтрак был его рук делом. При моём появлении он поднял на меня обеспокоенный взгляд, но промолчал. Зато Женя отозвалась неожиданно виноватым голосом:

— Ма, всё в порядке?

В ответ выдавила, хоть и кривую, но улыбку, и даже утвердительно кивнула.

— Ты будешь с нами кушать? — подхватила Тася.

Я присмотрелась к тарелке с омлетом и поняла, что с утренними бдениями у унитаза не покончено. Афишировать этого мне не хотелось, поэтому, поставив детей перед фактом, что до школы они сегодня добираются сами, поспешила скрыться обратно в ванной, где, похоже, было пора открывать филиал родного деканата, ибо по ощущениям мои утренние недомогания — это теперь надолго. А что? Ноут, зум — и можно вести лекции для студентов. Надеюсь, никого не смутит наша шторка для душа с дельфинчиками, или же мне по статусу полагалось иметь что-нибудь более концептуальное? Например, число π.

Нужно было ехать в лабораторию сдавать кровь, а потом на работу. Хоть сегодня у меня и не было пар, но на одиннадцать был назначен научный совет, и вряд ли кого-то интересовало, что у декана матфака маленький такой бабский коллапс.

Пока сидела на кафельном полу и жалела себя, прошло минут двадцать, когда дверь в моё убежище была безапелляционно открыта.

— Девочки в школе, — сходу отрапортовал Орлов, усаживаясь рядом и оперевшись спиной на бок ванны.

Понимающе кивнула головой.

— Ну, ты чего?

— Не знаю.

— Альбина, — чуть зловеще потребовал Лёшка. — Какого хрена? Тебе плохо или... что?

Поморщилась, но от комментариев удержалась. На что ему оставалось только тяжко вздохнуть и устало потереть глаза с тёмными кругами под ними. По Орлову вообще было видно, что он больше суток был на ногах.

Молчали. Мгновения превращались в секунды, в минуты… в вечность.

— Может, хватит уже отмалчиваться?! — в конце концов едва не рявкнул он, явно теряя остатки самообладания. — Ты ещё не поняла, что это вообще ни разу не выход? Если я тебе настолько неприятен, тогда какого…

— Да причём тут это?!

— Тогда я уже ничего не понимаю.

Разреветься мне не дала чисто женская причина — накрашенные глаза. Пришлось побороться с собственным дыханием, прежде чем смогла говорить.

— Просто… я теряю контроль над ситуацией. Над всем. Ещё в понедельник я знала, что нас ждёт завтра, через неделю, в следующем месяце… Теперь же… будто земля уходит из-под ног.

Лёша открыл было рот, чтобы возразить, но я его опередила.

— И да, я прекрасно осознаю, что на фоне того, что ты узнал сегодня, мне вообще грех жаловаться. Но тем не менее. Происходящее пугает меня. Пугает тем, что я даже приблизительно не могу предположить, что будет, когда Женя с Тасей обо всём узнают. Пугает перспектива сдавать кровь и вероятные результаты...

Наконец-то нашла в себе силы оторвать взгляд от пола и посмотреть прямо Лёше в глаза, к своему удивлению, не обнаружив в них ни осуждения, ни издёвки, лишь что-то такое… понимающе-тёплое.

— В общем, как оказалось, мне проще спрятаться здесь, — махнула рукой в сторону ванны, — чем заставить себя встать и пойти сдать кровь, чтобы точно узнать ответы на вопросы. 

Сказала. Легче не стало, скорее, наоборот — разозлилась, что вместо того, чтобы решать проблему, сижу тут и… развожу сантименты.

— Знаешь, — неожиданно начал Орлов, — я, когда сегодня ехал к тебе, думал, что приеду и просто убью тебя. И ты не подумай, что моё желание потеряло свою силу, вот родишь мне наследника — и бойся, — неловко пошутил он. — Но… я тебе сейчас признаюсь в одной вещи, после чего мы вместе сделаем вид, что я ничего не говорил. Мне тоже страшно… вот прям пипец как. И если твоя земля только уходит у тебя из-под ног, то моя сегодня ночью просто разлетелась ко всем чертям. Но… если, учитывая, что ничего поменять уже нельзя, и вышло так, как вышло… То я, блин, рад.

— Рад?

— Да! У меня две охренительные девочки. И пусть они ещё не знают, что я их… отец, это не отменяет их охренительности. И я… благодарен тебе за них. За то, что они есть, за то, что они такие…

— Это не ради тебя было… — не смогла я сдержать смущения, маскируя его под стервозность.

— Знаю, — усмехнулся он, — уж куда мне так… до профессорских кровей, — вспомнил нашу детскую присказку. — Короче. Что я хочу тебе сказать. Давай, что ли, бояться вместе? Так хотя бы интересней.

— Я не…

— Ничего такого. Просто пойдём маленькими шагами. Ты сейчас встанешь с пола, и мы поедем сдавать кровь. Потом я отвезу тебя на работу, а вечером ты пригласишь меня на семейный ужин. Уж прости, придётся потерпеть. То, как ты сообщаешь новости, вообще не вариант. Поэтому я… хочу сначала примелькаться им, хотя бы чуть-чуть. А дальше… а дальше жизнь покажет.

***

За руль я его не пустила, опасаясь, что доедем мы ровно до ближайшего столба. Предлагала отвезти домой, но Лёшка упорно рвался со мной в лабораторию, объясняя это тем, что теперь вообще не спустит с меня глаз и будет буквально следовать по пятам, пока наш третий ребёнок не вступит в законный брак и не выпорхнет из родительского дома. Перспектива пугала своей долгосрочностью и необратимостью, но я постаралась её принять, памятуя о том, что мне, по ходу дела, вообще от Лёшки никуда не деться.

В медицинском учреждении пришлось немного посидеть в очереди. Я нервно теребила квитанцию об оплате, а Лёшка, всё это время сидевший рядом и рассматривавший белые стены, вдруг невесело заключил:

— И всё равно, я не понимаю, как так всё вышло...