Статистике вопреки — Глава 14. Всё ещё в Питере

Глава 14. Всё ещё в Питере

От второго дня конференции я ждала в разы больше, чем от его предшественника. Заголовок в программке, приятно гревший душу, торжественно гласил: “Математическое моделирование геологических объектов в условиях неопределённости”. Я даже руки к небу вскинула от радости, что наконец-то попаду на мероприятие, относительно близкое мне по сфере научных интересов. Правда, перед этим мне пришлось потратить достаточно много времени (после того как вернулась с прогулки с Орловым) с ноутбуком за изучением тонкостей ведения нефтедобычи в условиях вечной мерзлоты и Арктики. Но давайте будем честны: лучше было просидеть весь вечер в интернете, чем измучить себя попытками проанализировать нашу встречу с Лёшей.

Поэтому на конференции я появилась в приподнятом настроении и всеоружии, происходящее даже начинало мне нравится, и наличие Орлова в зоне досягаемости тут было вовсе ни при чём, по крайней мере, я себя усиленно убеждала, что мне интересно попробовать свои силы в новом направлении.

Народ в нашей секции подобрался интересный, а дискуссии были жаркими и достаточно информативными. Поэтому на обеденный перерыв я шла в отличном настроении, прокручивая в голове варианты того, как можно воплотить полученные знания в стенах родного университета, когда кто-то приобнял меня за талию. Первая мысль, конечно же, была о том, что это Лёшка. Я его с самого утра невольно высматривала средь толпы, рассчитывая убедиться, что вчерашняя встреча — не сон. Поэтому и отбиваться не стала, лишь голову в бок повернула. Каково же было моё удивление, когда вместо Алексея я обнаружила, что рядом со мной шёл улыбающийся своей голливудской улыбкой Вольнов. Даже запнулась от такой неожиданности, позабыв высказать своему недавнему знакомому всё, что думаю о его вольностях.

— Альбиночка, — подхватив меня под локоть, приторным голосом заворковал Артур, чьё отчество я благополучно успела позабыть за ненадобностью. — Что ж вы так! Аккуратней надо.

Я невольно поморщилась. Родители назвали меня Альбиной исходя из претензий на интеллигентность и аристократичность, но n-ное количество людей, преимущественно мужчин, умели произносить моё имя так, что невольно начинала чувствовать себя малолетней дурочкой.

— Альбина Борисовна, — максимально холодно отчеканила, пытаясь освободить свою руку из плена чужих пальцев.

На самом деле я вполне неплохо умела отшивать нежелательные знаки внимания — стоило лишь один раз одарить неугодного ухажёра своим фирменным взглядом, который от меня так или иначе унаследовала Тася, в последствии доведя его до совершенства. Не то чтобы в моей жизни было прям много мужчин, желающих осыпать меня своим вниманием, но, тем не менее, навык избавляться от назойливого флирта был развит у меня вполне неплохо, дав сбой с одним лишь Виталиком. Но там в принципе всё сложно оказалось, ибо когда до меня дошло, что его странное поведение является не чем иным, как ухаживаниями, было уже поздно и я каким-то неведомым образом оказалась втянута в отношения с человеком, который идеально подходил мне по уровню развития интеллекта, но не совпадал со мной по каким-то другим, ещё тогда неведомым мне параметрам, вдруг перевесившим всё остальное.

Впрочем, сейчас это было неважно, поскольку Вольнов, успешно проигнорировав мой убойный взгляд, продолжал придерживать меня за локоть.

— Альбина Борисовна, — снисходительно вздохнул он, — какая приятная встреча! Наслышан о вашей блестящей работе на утренней секции.

Благодарить его за откровенную лесть было глупо, поэтому я предпочла просто промолчать.

— Прошу простить меня за сию дерзость, — тем временем продолжал Артур. — Но иначе вас не поймаешь. Хотел лишь напомнить о своём предложении.

— Каком именно? Никакой конкретики вчера не прозвучало, — я вполне неплохо умела стервозить в те моменты, когда была не в духе.

— Да? — удивился мужчина. — Однако, какое упущение! Ах да, помнится, нам вчера помешали. У меня к вам есть одно деловое предложение, которое очень хотелось бы обсудить.

“Очень” он произнёс как “о-о-очень”, что, видимо, должно было меня заинтриговать.

— Какое дело?

— Боюсь, что с ходу так и не объяснить. Для этого нам нужна более приятная обстановка. Как у вас с планами на сегодняшний вечер?

Я замялась, не зная, как правильно поступить. Отчего-то чудилось, что сейчас из-за спины, как и вчера, появится Лёшка и беспрекословно заявит Вольнову что-нибудь вроде: “Точно так же, как и до этого. И ты в эти планы не входишь”. Мысль мне не понравилась, скорее, даже наоборот — разозлила.

Ну что с тобой не так?! Ты не видела его девять лет, и вот, одна встреча — и ты уже сидишь и ждёшь его. Ну ладно, не сидишь, стоишь, но сути это не меняет.

Тяжко вздохнула. Артур проинтерпретировал это по-своему, отпустив мой локоть и выставив свою руку ладонью вперёд:

— Альбина… Борисовна, — начал насмешливо, — клянусь, что разговор будет чисто деловым. Я вас не обижу.

— Я и не… боюсь, — прозвучало настолько по-детски, что даже я прыснула.

— Вот и замечательно, — ещё шире разулыбался мой собеседник. — Разрешите ваш телефон?

***

Я согласилась, слабо представляя зачем. После чего, растерянно вертя в руках визитку Артура и коря себя последними словами, отправилась на поиски столовой, которая, как обещали, была “где-то здесь”. Чувствовала себя при этом наивной и глупой, как если бы меня развели на слабо.

Пришлось убеждать себя, что нет ничего страшного в том, что я просто схожу на ужин в компании мужчины, который однозначно умеет замечательно "приседать на уши". В конце концов, меня это ни к чему не обязывает, так ведь?

В общем, голова привычно разрывалась от мыслей, как бывало всякий раз, когда я попадала в неоднозначные социальные ситуации.

Немного поплутала в поисках столовой. Из-за словоохотливого Артура я отбилась от общей массы людей, поэтому когда наконец-то дошла до нужного пункта назначения, то была вынуждена встать в самый хвост огромной очереди — народа здесь оказалось немерено.

Пока многочисленная очередь медленно, но верно продвигалась вперёд, я страдала над листком с меню, не представляя, чего хочу больше: рыбу или… не рыбу. Мне уже начинало казаться, что я вовсе не хочу есть, когда кто-то шепнул мне в самое ухо: “Привет”. Нервно дёрнулась, прекрасно узнав хозяина голоса. Ну хоть падать не стала, и на том спасибо.

Лёшка улыбался во все тридцать два зуба, даже ямочки на щеках появились, и выглядело это настолько искренне, что мне тоже невольно захотелось ему улыбнуться.

— Привет, — отозвалась я.

— А я тебя искал. Боялся, что не встречу.

— Почему?

— Ну, ты любишь пропадать.

— Ничего подобного, — возмутилась я.

— Ещё как! — таким же тоном парировал Орлов. — То вы город меняете, пока я в армии, не оставив никаких контактов. То спустя пять лет появляешься, а на утро — опять-таки исчезаешь.

О том, что было перед моим “исчезновением”, он предпочёл умолчать.

— Мы твоим родителям контакты оставляли!

— Точно, самым надёжным людям в мире!

Я поморщилась:

— Не передёргивай.

— Нет, ну правда. Приезжаю я такой с армии. Где Аля? А нету Али, говорят, переехала. Куда? Нам на бумажке записали. Между прочим, мы неделю ваш листочек с адресом искали, не нашли. Как ты думаешь, какова вероятность, что в двухкомнатной квартире, где проживало шесть человек, двое из которых Оля с Колей, какой-то несчастный клочок бумаги продержиться больше года?

— Видимо, никакой?

— Там вообще было без шансов.

— Ну город же они знали, — брякнула я из чистого упрямства.

— Знали, — согласился он, заметно подрастеряв свой оптимизм.

Ну да, после армии ему же было не до меня, у него же там самая Санта-Барбара с Риткой завязалась. Но углубляться в это я не стала. Не было Лёшкиной вины в том, что долгие годы помимо Анисимовой для него никого другого не существовало.

— Что будешь заказывать? — сменил тему Орлов. — Я возьму.

— Да я и сама могу.

— Ну уж нет, я, может быть, за тобой поухаживать хочу!

— Зачем? — нахмурила я брови.

— Так положено, — словно отрапортовал Лёша, а потом наклонился чуть ближе и, понизив голос, загадочно сообщил. — А у тебя будет ответственная миссия.

— Какая? — уточнила полушёпотом, не то чтобы зачарованная его близостью, но совершенно точно подхватывая его игривый настрой.

— Место будешь караулить!

И прежде, чем я отреагировала на это дурацкое указание, Лёшка умудрился развернуть меня лицом к залу и, слегка подтолкнув вперёд, настоятельно велел: “Действуй, Альбуцид”. А я возьми и засмейся. Ну что за бред?!

— Ещё бы про место скомандовал. Алабай, место!

— Не, на собаку ты не тянешь.

— И на том спасибо.

Лёшка тоже смеялся.

Минут через двадцать мы с ним сидели в глубине зала за столиком, который я таки отвоевала у двух серьёзных дядечек, состроив глупый и невинный вид — это было просто верхом моего актёрского мастерства. Очень сомневаюсь, что они поверили в то, что я действительно не понимаю, что этот столик они заняли первыми, скорее просто приняли за местную сумасшедшую. Впрочем, говорят, что в Питере ещё и не таких встретить можно.

Лёшка притащил полный поднос еды, большую часть которой схомячил сам, я же выбрала себе роль “бабули”, тихо умиляясь чужому аппетиту.

— Какие планы на вечер? — прожевав свой второй пирожок, полюбопытствовал мой сотрапезник. — Давай опять погуляем?

— Подумаю, — начала я, а потом сама же себя одёрнула, вспомнив о визитке Вольнова, что лежала в кармане моей жилетки. — Я не могу… У меня уже назначена встреча.

— Да брось ты, — хмыкнул Лёха. — Неужели нельзя освободить один вечер для старого друга?

— Я обещала, — не собиралась сдаваться. — Это по работе.

— Аля…

— Лёша.

Наши взгляды пересеклись, пришлось играть в гляделки, на этот раз победила я.

— Окей, — сдался он, отведя глаза. — А хочешь, я пойду с тобой?

Перед глазами тут же всплыла не самая приятная сцена общения Орлова и Вольнова. Даже не представляю, что случилось бы, вздумай я прийти на встречу в компании с Алексеем Игоревичем.

— Думаю, что я сама справлюсь.

Он промолчал, но неожиданно нахохлился, явно не довольный моим отказом. Я невольно ловила каждую его эмоцию, что практически в открытую отражались на красивом лице. И опять меня потянуло на то, чтобы ему всё рассказать. Может быть, не здесь и не сейчас, но возможно, Лёшка заслужил, чтобы узнать о Жене и Тасе? И вообще, насколько в данном случае уместен контекст “заслужил или не заслужил”? Как это выяснить? Чем измерить? Математической моделью тут явно не отделаешься.

— А завтра? — спросил Орлов, даже не догадываясь о том, какие мысли бродили в моей голове. — Завтрашний вечер ты хоть сможешь мне уделить? Последний же день конференции…

Ответить не успела — зазвонил телефон, лежавший в кармане жилета. И конечно же, я вытащила его вместе с визиткой Артура, которая очень медленно и плавно спланировала прямо под ноги Лёше.

Опередить некоторых так и не удалось. И пока Лёшка хмурился, разглядывая поднятую с пола визитку, я сдавленным голосом в трубку клялась Тасе, что обязательно перезвоню ей, как только у меня закончится лекция. А что я ещё должна была сказать ребёнку, когда в этот самый момент сидела напротив её отца, о котором ни одна из сторон, помимо меня, не знала? К счастью, Лёше было не до моих телефонных разговоров, он как раз обнаружил на визитке запись, сделанную рукой Артура, — время и название ресторана, где сегодня вечером планировалось провести нашу деловую встречу.

— Тогда я заплету себе миллион косичек или дреды, — поклялась младшая дочь и, прежде чем я успела возразить и высказать миллион своих “фи”, быстренько свернула разговор, воспользовавшись ситуацией: — Мамочка, ладно, не буду отвлекать, у тебя же ЛЕКЦИЯ.

В трубке раздались гудки, и я, негромко выругавшись, принялась было строчить гневное: “Никаких дредов!”, но отправить так и не смогла, ибо экран моего телефона накрыла мужская ладонь.

— И как ты это объяснишь?! — раздражённо проскрежетал Орлов.

Я же, увлечённая очередным детским бунтом на корабле, грешным делом, сначала испугалась, что он услышал мой диалог с дочерью. Поэтому тут же поспешно выпалила:

— Ты не так всё понял!

— Аля, зашибись просто! Я же тебя предупреждал на его счёт!

Непонимающе сдвинула брови, а потом вспомнила про визитку, которая в данный момент лежала перед Лёшкой на столе, скомканная и безнадёжно измятая. Ах да, Вольнов же.

— Не думаю, что тебя это касается, — еле сдерживая вздох облегчения, выпалила я, отчего моё недовольство прозвучало не совсем достоверно, даже наоборот, будто бы я пыталась кокетничать с ним.

— Альбинос, — покачал головой Алексей Игоревич, — просто послушай. Артур… он любит умных баб, для него это как… вызов, добиться своего. Он ни одной красивой юбки не пропустит.

Говорилось это всё с таким серьёзным видом, что даже моя нулевая интуиция подсказала, что здесь всё далеко не просто так. Но вместо того, чтобы углубляться в эту тему, я вдруг разозлилась совсем из-за другого.

— И в чём проблема?

— Как это? — едва ли не возмутился он на всю столовую. — Ты не такая…

Ах да, я всё ещё жду трамвая.

— Вот даже не знаю, за комплимент это сейчас расценивать или же наоборот.

Он недоумённо глянул на меня, после чего тряхнул головой:

— Подожди, ты сейчас о чём?

— Ни о чём, — отчеканила я, вставая из-за стола. — Спасибо за обед.

И, схватив свою сумку, последовала к выходу, оставив опешившего Лёху осмысливать услышанное.

Нагнал он меня уже в переходе между корпусами.

— Я же как лучше хочу! За тебя переживаю… — выговаривал он мне в спину, с трудом поспевая за моим скорым шагом.

— П-ф-ф-ф, — выразительно фыркнула. — Никогда не слышал, что лучшее — враг хорошего? Да и вообще, тебе не кажется, что права переживать за меня за последние годы ты малость подрастерял?

Я не оборачивалась, с каждым своим словом лишь ускоряя шаг и понимая, что ещё чуть-чуть, и мы бы точно разругались. Вернее, мы уже ругались, но я искренне опасалась того момента, когда дойду до точки кипения, ибо кто знает, что я могу в этот момент ему заявить.

Неожиданно пол под ногами меня подвёл, оставшись где-то внизу, в то время как я сама взмыла вверх и уже в следующую секунду оказалась усаженной на подоконник по соседству с каким-то фикусом. Оставалось только радоваться, что сегодня на мне были брюки, а не юбка.

Лёшка, смотрящий волком, отпустил меня, расставив руки по сторонам от моих коленей и уперевшись в подоконник.

— Ты можешь просто выслушать?

— А ты можешь не лезть в не своё дело?

На какое-то мгновение показалось, что он меня сейчас стукнет, но Алексей сдержался. Немного помолчал, пытаясь совладать с собой, что было не так уж просто под моим прямым и недовольным взглядом. Наконец, его лицо немного прояснилось.

— Я просто не хочу… чтобы кто-то делал тебе больно.

Прозвучало так искренне, что свой следующий вопрос я задала уже невольно смягчившись.

— С чего ты взял, что мне вообще будет больно? — и пока он подбирал нужные слова, я уверенным тоном продолжила. — Лёш, я уже не девочка и знаю, что творится в командировках и на вот таких вот сборищах в свободное от работы время.

— И… и.. тебя это устраивает?

— Тебе не кажется, что от тебя этот вопрос звучит как минимум… странно?

И клянусь, он покраснел, виновато опустив голову. Ну надо же! Это было чем-то новеньким, я аж невольно залюбовалась открывшейся картиной. Оказывается, он умел смущаться. Нужно будет запомнить этот день, хотя кого я обманываю, я его и так запомню навсегда.

— Не знаю, что у вас там с Вольновым произошло, — уверенно затараторила, стремясь поскорее завершить эту абсурдную сцену. — Женщину, что ли, не поделили, — продолжала, глядя в упор на Орлова и отмечая для себя, как он судорожно дёрнулся от моих слов, такой реакцией расставляя всё по местам. — Но позволь мне самой принимать решение. И вообще, нам пора, время обеда заканчивается.

Он не ответил, вообще не шелохнулся, но когда я отодвинула его руку в сторону, чтобы спрыгнуть на пол, он меня не остановил. Приземлилась я почти вплотную к Лёше: пусть останавливать меня он не собирался, но и дорогу мне тоже никто не уступил. Я немного замешкалась, пытаясь сообразить хоть что-то толковое, но так и не смогла придумать ничего иного, кроме как вновь повторить:

— Спасибо за обед.

***

Я не собиралась никому ничего доказывать. Ну, только если самую малость и исключительно самой себе. Перепалка с Орловым сыграла со мной злую шутку: с одной стороны, он лишь сильнее подтолкнул меня к решению пойти на ужин с Артуром, а с другой… С другой стороны, мне было стыдно перед бывшим другом и мимолётным любовником, но что именно меня так смущало, вычленить не смогла. Конечно же, во главе всего стояла новость про девочек. Но опять-таки, в какой из моментов я сегодня должна была ему о них сообщить? Посреди многолюдной столовой, чтобы он подавился своим шницелем? Или же там, в коридоре, когда мы ругались из-за другого мужчины?

Представляю.

— Как удачно ты вспомнил про юбку! Я тут между делом от тебя в подоле два раза принесла.

Жесть какая. Нет, человеческие отношения точно не для меня.

От гнетущих мыслей спасло лишь то, что обеденный перерыв действительно окончился.

***

Вечер настал непростительно быстро. Я уже десять раз успела передумать в обе стороны, так и не придя ни к какому из консенсусов. Даже полезла в гугл искать статистику про служебные романы и последствия неформальных деловых ужинов. Не то чтобы я верила в то, что писали в интернете, ибо ещё пойми, каким способом были получены представленные данные, да и в репрезентативности выборки я очень сильно сомневалась. Но цифры (любые цифры!) меня успокаивали.

Поскольку надеть мне было решительно нечего (не планировала я в Питере расхаживать по ресторанам), то и выбор вновь пал на вчерашнее кофейное платье в горох. Можно было, конечно, не заморачиваться и просто идти в одном из своих костюмов, благо что с собой я взяла два — брючный и юбочный, но когда Артур трижды подчеркнул, что вечер носит полуофициальный характер, хотелось соответствовать. Что, казалось бы, должно было меня напрячь, но я лишний раз понадеялась на свою непробиваемость. Таким образом, в назначенное время я прибыла в оговоренный ресторан. Оснований для паники у меня не было, но накрученная Орловым, я представляла себе какие-то ужасы, как если бы действительно ожидала, что Вольнов с порога накинется на меня.

Но нет, соблазнять меня с ходу никто не собирался. Артур галантно встречал пунктуальную гостью в фойе, не забыв попытаться поцеловать мою руку (к слову, я не далась, решив быть “Варягом” до конца). Но даже несмотря на это, ужин действительно был деловым.

Правда, перед тем как войти в зал, Вольнов настоятельно попросил:

— Альбина, окажите мне услугу: расслабьтесь. И улыбайтесь.

С обоими пунктами у меня были некоторые проблемы, поэтому я предпочла до поры до времени просто помалкивать и увлечённо хлопать ресницами.

За столом нас собралось четверо. Помимо меня и Артура на ужине присутствовали ещё двое мужчин, которые непонимающе переглянулись при нашем появлении. Про себя я их именовала не иначе как “Лысый” и “Плешивый”.

Топ-менеджер той-самой-компании (взгляд вверх) представил меня как свою спутницу “Альбину”, без лишних подробностей и тонкостей, и я едва сдержалась, чтобы не добавить “Борисовна”. Меня поприветствовали кивками и принуждёнными улыбками, из-за чего стало ясно — мужчины явно были не рады, что Вольнов притащил на встречу меня, возможно, даже не конкретно меня, а в принципе какую-то бабёнку.

Ресницами пришлось хлопать интенсивнее, а от улыбки уже сводило щёки. Пока разбирались с заказом, мужчины пару раз делали попыки завязать разговор, но Артур их вполне успешно пресекал, с преувеличенным интересом обсуждая со мной пункты меню. На месте мужчин я бы давно обиделась, но те терпели, нервно переглядывались и недовольно скрежетали зубами, раз за разом пытаясь вернуться к интересующей их теме.

По обрывкам разговора поняла, что это были разработчики программы для оценки перспективности разработки месторождений.

Наконец Артуру надоело изображать из себя влюблённого кавалера, и он, кивнув своим собеседникам, авторитарно велел:

— Ну, рассказывайте.

— Э-э-э, — слегка растерялся “Лысый”. Имён я, как всегда, не запомнила. — Артур Викторович, разве вы не ознакомились с нашим предложением?

— Отчего же, — весело пожал плечами Вольнов, — вдоль и поперёк. А вот дама про него впервые слышит, не хотелось бы, чтобы она заскучала, поэтому не сочтите за труд посвятить её в происходящее.

Меня ещё раз смерили презренным взглядом, после чего “Плешивый” обречённо начал:

— Вам что-нибудь известно о статистическом анализе?

— Ну так… в общих чертах, — врать я не умела, а вот выглядеть дурочкой, как оказалось, у меня получалось натурально.

— Так вот, созданная нами программа осуществляет математическую обработку геологической информации и позволяет с высокой точностью оценить перспективность разработки того или иного месторождения.

В моей голове тут же возник рой вопросов, но отчего-то я сдерживалась задавать их вслух, лишь послушно “угукнув”, поощряя “Плешивого” продолжить. Бедный еле сдержался, чтобы не скривиться, говорил он с неохотой, явно злясь на Артура и так не к месту взявшуюся меня.

Говорил он долго, в какой-то момент войдя вкус, а наткнувшись на “благодарную” публику в наших лицах, “Плешивый” и вовсе ударился в подробности, сыпя терминологией направо и налево, а закончив, выдохнул, явно довольный собой. Я всё это время лениво листала папку с документацией.

— Вы так “увлекательно” рассказываете, — не удержалась я от сарказма, правда, никто из присутствующих, за исключением Вольнова, этого не понял. “Лысый” впервые за вечер заулыбался, полагая, что им удалось произвести неизгладимое впечатление. — А вопросы задавать можно?

— Конечно, — разрешили мне.

— Я правильно понимаю, что вы собираетесь снизить вычислительную нагрузку путём сглаживания значений исходной матрицы?

За столом повисла напряжённая пауза, один лишь Вольнов победостно щёлкнул языком. “Плешивый” приоткрыл рот и… оторопело качнул головой, что, видимо, должно было означать “Да”.

— Замечательно, — хмыкнула я, — тогда поехали по порядку. Для начала глубина бурения вычислена неверно.

— Почему это, — возмутился “Лысый”.

— Хотя бы потому, что данная схема является устойчивой лишь при конкретных значениях параметра шага сетки, а это, мягко говоря, не гарантирует сходимость при любых входных данных

А вот дальше уже было дело техники, к концу трёхминутной речи я перечислила десяток косяков, обнаруженных мной при беглом осмотре алгоритма “заявленной” программы. Судя по виду Вольнова, он едва сдерживался, чтобы не начать хлопать в ладоши от счастья.

***

Из ресторана мы уходили час спустя, уже после того, как гости Вольнова с нервно дёргающимся глазом в быстром темпе покинули нас. Я хотела было последовать их примеру, посчитав, что моя миссия на сегодняшний вечер окончена, но Артур остановил, настоятельно попросив с ним поужинать.

— И к чему это всё было? Вы же сами прекрасно знали об огрехах их алгоритма, — озвучила я вслух очевидное.

— А вы, как всегда, проницательны, Альбина… Борисовна, — моё отчество он прибавил явно в качестве подколки. — Давайте всё-таки перейдём на ты. Не чужие же люди. Можем выпить на брудершафт для соблюдения протокола.

— Думаю, я воздержусь.

— А зря, тут замечательное вино, — заливался соловьём Артур. — Понимаете, Алечка, я временами человек тоже подневольный, и у меня тоже есть начальство, которое умеет и любит продвигать "своих" людей.

— Это были чьи-то родственники?

— Можно и так сказать. Так уж получилось, что послать их в открытую я не мог по политическим причинам. И мне нужен был человек, который бы им… очень мягко и аккуратно намекнёт на то, что их программа несколько… убога.

— О да, я и тактичность это… синонимы.

Вольнов хохотнул.

— Поверьте, вы прекрасно справились со своей ролью!

Дальше мы с ним просто ели, болтали о всякой ерунде, типа статистического анализа геологических данных.

— Я не знал, что вы в этом разбираетесь, — с искренним восхищением оценил мой собеседник.

— Не разбираюсь, так… читнула вчера кое-что в интернете.

— Боюсь представить, что будет, если всерьёз возьмётесь за дело.

Комплимент я оценила. Из ресторана мы выходили вполне довольные собой. Артур порывался вызвать мне машину с водителем, но я отказалась, желая прогуляться, — идти было не так уж и далеко.

— Тогда я провожу.

— Не стоит.

— Стоит.

Первые минут десять шли молча, а потом я неожиданно для себя отважилась:

— Какая кошка пробежала между вами и Лёшкой… то есть Алексеем Орловым?

Вольнов странно крякнул, с любопытством покосившись в мою сторону, после чего выдал:

— Я переспал с его женой.

Если меня чем-то и можно было удивить, то Артуру это безусловно удалось. Я даже остановилась, в неверии округлив глаза. Но моя реакция его ничуть не смутила, продолжая улыбаться, он лишь развёл руками.

— Если бы я этого не сделал, ещё неизвестно, сколько лет они бы телились.

— То есть это была акция спасения?

— Можно и так сказать, — Вольнов протянув мне руку, предлагая уже продолжить наш путь. — Понимаете, Альбина… Борисовна, — и опять эта ухмылка. И всё-таки они с Лёшкой были чем-то похожи. — Мы с нашим общим знакомым многие годы были друзьями.

— Я смотрю, замечательная дружба у вас выдалась.

С сомнением посмотрела на протянутую руку, но шаг вперёд всё же сделала. Мы дальше зашагали по улице, правда я теперь тщательно соблюдала полуметровую дистанцию между нами, как если бы слова Артура образовали между нами барьер.

— Они на тот момент уже подали на развод.

— Это то, чем вы себя успокаиваете?

— Я не чувствую себя виноватым. По-прежнему уверен, что правильно поступил.

Комментировать сие признание я не стала, лишь хмыкнула. Да, а Орлову-то везёт с друзьями, как ни крути.

Какое-то время мы шли не разговаривая, я пыталась переварить услышанное, а Артур… просто старался мне не мешать. В том, что у него свой взгляд на этичность некоторых поступков, сомневаться не приходилось. Но потом молчать ему всё же наскучило.

— Альбина, а вы давно знакомы с Лёшей?

— В общей сложности лет тридцать…

— Ого, — присвистнул он. — Серьёзный срок. И почему же я не слышал о вас раньше?

— Мы долго не общались.

— Какое упущение с его стороны, — трагичным голосом заключил Вольнов, после чего сам хохотнул. — Если вы так долго знакомы, то, должно быть, представляете себе, что такое Рита в судьбе Лёхи и сколько лет они трепали друг другу нервы. В последний год их брака оба уже понимали, что всё кончено. И Лёшка даже документы подал на развод, но Ритуля бы его просто так не отпустила. Нужно было вырывать с корнем.

— И вы решили пойти на отчаянный шаг?

— Лёг грудью на амбразуру, — самодовольно засмеялся он. — Осуждаете?

Неоднозначно пожала плечами. Кто я такая, чтобы кого-то осуждать?

За Лёшку хоть и стало обидно, но больше меня возмутило то, что сам Орлов выглядел как послушный телёнок, не способный принять решение.

Признание Вольнова неожиданно убило всю лёгкость, что установилась между нами совсем недавно. Мы уже почти дошли до гостиницы, которая виднелась в просвете между домами, когда он поймал мою руку и наглейшим образом развернул меня к себе, нарушая установленную мной границу.

— Альбина, вы меня сегодня очень выручили.

— Я рада, — без особого энтузиазма отозвалась я.

Артур притворно вздохнул, но меня не отпустил, скорее, даже наоборот, убрал прядь волос с моего лица, коснувшись кожи щеки.

— Вы совсем непрошибаемая, да?

Я, с трудом удерживая себя от того, чтобы не скривиться и не оттолкнуть его, лишь пожала плечами. Добавить было нечего.

— Тогда попробуем так, — проворковал он и… поцеловал меня, мягко прижавшись к моим губам. Борзеть сильно не стал, да и страсти я в нём никакой не заметила, ему просто было интересно, чем это всё закончится. Хватило тридцати двух секунд, чтобы понять — ничем. Я так и не шелохнулась. Впрочем, как и внутри меня ровным счётом ничего не дрогнуло.

Артур наконец-то отстранился и с демонстративным разочарованием, в которое я ни на йоту не поверила, покачал головой:

— А мы ведь могли неплохо провести время.

— Мы уже неплохо провели ужин. Спасибо. Я могу идти?

— Идите, Альбина, идите. Но знайте, я очень надеюсь на нашу завтрашнюю встречу.

Отвечать я не стала, развернувшись на каблуках и, не оборачиваясь, направилась в сторону гостиницы, где на ступеньках широкого крыльца сидел злой Орлов.

***

Моя гостиница располагалась в стороне от проезжей части в историческом здании едва ли не дореволюционной постройки. Кирпичная пятиэтажка с декорированным фасадом и вензелями под карнизом.

Час был поздний (встреча с Артуром затянулась), но на улице всё ещё было светло — белые ночи — из-за чего происходящее приобретало некий оттенок нереальности. Разноцветные облака кружили над головой, а сильный ветер (других я здесь не встречала) трепал мне волосы и платье.

Вокруг было достаточно оживлённо, гуляли парочки, спешили прохожие, где-то шумели автомобили, но всё это теряло всякий смысл, стоило мне лишь взглянуть в сторону Лёшки. И нет, это не было как в книгах, когда вдруг в животе запорхали бабочки, а гормоны ударили в голову. Просто вдруг всё перестало быть важным, да и какое мне было дело до сторонних людей, когда единственный человек, волновавший меня в этом городе, смотрел на меня таким взглядом, что в пору было пойти и утопиться. Но поскольку я так и не смогла определиться между Невой и Финским заливом, пришлось идти к Орлову и садиться рядом с ним.

Мраморная ступенька показалась мне приемлемо чистой, но мысль о том, что платье жалко, всё-таки успела пронестись в сознании. Впрочем, это была последняя моя мысль в тот день, не относящаяся к делу… то есть к Орлову.

— Развлеклась? — рыкнул он, явно видевший мой “поцелуй” с Вольновым.

И да, я могла уколоть его в ответ, благо настроение у меня для этого было подходящее. Но вдруг поняла, что не хочу. Не хочу с ним ругаться, у меня было слишком много вопросов, которые срочно требовали ответов.

— Ты сейчас на него или меня сердишься?

Лёшка предостерегающе сверкнул глазами.

— Что он тебе рассказал?

— Что ты был не в состоянии сам принять решение и Артур решил посодействовать.

Лёшка раздосадованно фыркнул, но опровергать сказанное не стал.

— И что ты думаешь об этом?

— Думаю, что это не моё дело.

Между прочим, я действительно так считала, мозгами, а вот всё остальное… буквально изнывало от потребности узнать, что у них там произошло. Какое счастье, что за тридцать с лишним лет своей жизни я научилась обуздывать свои страсти. Ницше бы мной гордился.

Орлов выжидающе на меня посмотрел, а я пристально разглядывала свои босоножки, не потому что смущалась, а потому что боялась не утерпеть и сказать то, что так усердно сдерживала в себе. Мне было не всё равно… на него.

— Ты же знаешь, — вдруг без всякого приглашения к разговору начал Лёша, — у нас с Ритой всегда всё было непросто. Вроде как вместе сложно, но и по отдельности не выходило. Ты не представляешь, сколько раз я полагал, что вот он, конец. Но всегда кто-то делал шаг навстречу, я… она. Был момент, когда мы полгода не виделись. А потом… Потом всё начиналось по-новой. Мы поженились, и всё как-то даже устаканилось. Я месяцами пропадал на вышках, мои вечные вахты будто бы всё уравновесили. Мы слишком мало жили вместе, чтобы успевать довести друг друга.

— Замечательная перспектива, — пробурчала я себе под нос так, что он не услышал.

— Мы почти шесть лет прожили в таком режиме, а потом… мне захотелось перемен, да и здесь, на материке, хорошие перспективы замаячили. И мы оба оказались к этому не готовы. Как выяснилось, нам хорошо было на расстоянии, а вот жить вместе долгое время… Наш предел — две недели, дальше мы просто начинали тяготить друг друга. Знаешь, вот просыпаешься ты поутру, а на соседней подушке человек, которого ты вдруг там видеть не хочешь.

Я понимала, сама не одно утро провела разглядывая спящего Виталика и терзая себя вопросом: “Почему он здесь?”.

— Мы старались. Не вышло. Я… первым осознал, что это тупик. Моего решения подать на развод Рита не оценила. Я для неё был собственностью, ведь столько сил было “вложено в эти отношения”, при том, что, уверен, она меня точно так же видеть не могла.

Он не жаловался, скорее просто выплёскивал всё то, что за долгое время накопилось на душе, глядя словно бы в пустоту перед собой. Его голос был ровный и спокойный, и это меня смущало.

— С Артуром мы дружили ещё с универа, потом вместе шельф разрабатывали, я “бурил”, а он командовал. Но ему это быстро надоело — слишком уж он комфорт любит, чтобы в “поле” работать, поэтому быстро ушёл в администрирование, связи позволяли. Его всегда удручала моя семейная эпопея. Он по жизни такой… человек-праздник. А со мной это не всегда легко провернуть было — сложно кутить, если у тебя дома ахтунг полный. Поэтому, когда я подал на развод, он едва ли не салют закатил. Но несмотря на то, что мы с Ритой разводились, меня это… не вернуло на путь истинный в его понимании. Я предпочёл уйти в работу с головой, что Вольнова категорически не устроило и он расценил это как мои страдания по бывшей жене.

— И тогда он соблазнил Риту?

Я полагала, что вопрос разозлит его, но Лёшка глянул на меня так, словно очень сильно сомневался в моих умственных способностях.

— Она что, девочка глупая, чтобы её “соблазнить” можно было? Ритка же не дура, ей после расставания со мной устраиваться в жизни надо было. Так что её выбор, её право…

Что-то в его словах не клеилось.

— Тогда что именно тебя злит в этой ситуации?

— А ты не понимаешь?

Я опять напряглась, судорожно прокручивая всё услышанное и в очередной раз убеждаясь, что сфера отношений вообще ни разу не моё.

— Каким бы человеком она ни была, — назидательно заметил Лёша, — она вряд ли заслуживает, чтобы кто-то воспользовался ею, чтобы встряхнуть меня. Действия Артура, они… в общем, это как минимум подло.

А вот этого я точно не ожидала. Хотя казалось бы, ну должна же была во мне женская солидарность взыграть?

— То есть ты переживаешь за Риту?

— Альбуцид, ну не тупи ты! Конечно, мне не всё равно будет на неё… Мы были вместе столько лет. Да даже если это опустить. Тебе не кажется, что чисто по-человечески это как-то не… очень?

Я ничего не думала, просто сидела и смотрела на него во все глаза, сопоставляя всё услышанное за сегодня.

***

Идея погулять по городу родилась сама собой, и не имело никакого значения, кому из нас она принадлежала. Вопреки всякой логике расходиться не хотелось — оба так или иначе понимали, что это наша крайняя встреча перед очередной разлукой, срок которой попросту был неопределим. Временами общее прошлое связывает посильнее любых симпатий, в действительности в глубине души мы были небезразличны друг другу, несмотря на все перемены, приключившиеся с каждым.

Внутри себя я злилась, на него, на себя… Так и хотелось накричать на Лёшку за то, что он так и не смог построить нормальную семью с Анисимовой, потому что этот факт вдруг обесценивал годы моего молчания. И пусть он ни черта об этом не знал, но я то могла видеть ситуацию абсолютно с другого ракурса, и… это обескураживало, делая бессмысленными все мои тайны и недомолвки.

Он тоже был не сильно разговорчивым, лишь иногда вставляя какие-то комментарии по поводу Питерских красот и достопримечательностей. К счастью, о моей жизни он больше не спрашивал — гарантий, что смогу нормально ответить, у меня не было.

Было примерно за полночь, когда мы решили махнуть пешком от Стрелки Васильевского острова на Петроградскую сторону, где так заманчиво блестел огнями "Летучий голландец". Время суток всё так же не поддавалось определению, если не смотреть на часы, а мы и не смотрели, забыв про телефоны, да и всё остальное. Питер был прекрасен, а мы… мы тоже были. Слегка запутавшиеся, загруженные своими эмоциями-чувствами-переживаниями, но неожиданно счастливые от того, что через тридцать лет от момента первой встречи можно было просто идти рядом и не чувствовать себя чужими.

Воспоминания нахлынули сами собой — обрывками фраз, несмелыми ухмылками и неясным блеском в глазах. И что-то таяло где-то там, в груди, заледеневшее ещё с десяток лет назад. В конце концов, мы были просто людьми. И да, это был идеальный момент сказать ему про детей, честно и безапелляционно, но во мне вдруг проснулась неистовая жадность, которая требовала этот вечер исключительно в свои владения. Необходимость простить себя и Лёшку огнём пульсировала в области грудной клетки, намекая на то, что прошлое можно и нужно отпустить.

Долго шли по Кронверкской набережной и, сами того не ожидая, попали на разведение Троицкого моста. Я зябла, и мне на плечи опустился его пиджак. И даже мой прагматичный ум оценил волшебство момента. Правда, ровно до того момента, пока до меня не дошла одна простая истина.

— Лёш, а мы с тобой берегом не ошиблись?

Лёгкое удивление, а потом и дикий хохот с его стороны.

— Всё, застряли. Алька, я — дурак.

— Даже спорить не собираюсь, — скрестив руки на груди, хмыкнула в ответ.

— Это всё ты, — не обиделся Орлов. — Я слишком рад тебе был, чтобы думать о таких мелочах.

— Если ночевать на улице для тебя мелочь…

— Да ладно тебе, несколько часов погуляем ещё… Ну или, в конце концов, на челнок пойдём… Или нет, они только по выходным. В любом случае, такси никто не отменял. Но это долго… И какая жалость, что мосты все разом не разводят, да?

Он потешался надо мной и даже не пытался скрыть этого.

Недовольно клацнула зубами, позабыв всякое лирическое настроение, что бродило во мне ещё пару минут назад.

— Издеваешься?

— Не то чтобы… Альбуцид, выдохни. Где твой дух авантюризма?

“Где-то под Ялтой, — так и тянуло ответить меня. — Надеюсь, что спит крепко и видит свой десятый сон, а не изводит бабушку с дедушкой очередными безумными идеями. А ведь девочки могли, любили, практиковали”. В общем, экстрима в моей жизни было достаточно — с головой и в двойном размере.

Моих обид хватило всего лишь на полчаса, в течение которых я считала себя самой уставшей, голодной и несчастной. А потом мне же и смешно стало. Отчего-то с годами начинаешь наивно полагать, что такие абсурдные ситуации с тобой уже произойти не могут. Ан нет, могут. Можно оказаться не по ту сторону моста, с человеком, с которым тебя связывает слишком многое и при этом не связывает ничего. От этого стало как-то слишком горько, и я силой воли заставила себя прекратить рефлексировать и отвлечься на очередную Лёшкину попытку поднять мне настроение. Рассмеялась, негромко и, скорее, вымученно, но тем не менее это был смех.

— Ну слава богу! — воздел он руки к небу. — Ничто человеческое ей не чуждо.

— Ты сейчас договоришься, — пригрозила я, предостерегающе глянув на главное “недоразумение” моей судьбы.

— И что ты сделаешь? — выразительно играя бровями, изгалялся надо мной Лёха, медленно отступая назад.

— Покусаю!

— Поймай сначала, — дурачился этот большой ребёнок.

И я, передав мысленный привет своему кандидатскому удостоверению и всем своим студентам (если кто из них прознает, чем Альбина Борисовна занимается ночами в Северной столице, то меня попросту сочтут выжившей из ума), сделала прыжок вперёд в попытке поймать сего скачущего субъекта. Субъект не сдавался и с победоносной улыбкой каждый раз ускользал от меня куда-то в сторону, а я, увлёкшаяся погоней, позабыла обо всём, просто отдавшись моменту.

Некоторое время мы носились вдоль каменных парапетов набережной, пока я и моя картофельная грация не вспомнили, что на ногах у меня каблуки — я опять полетела… Поймать меня поймали, но от комментария не удержались:

— Вот что бы ты без меня делала?

— Давно бы уже спала в своей гостинице, — не забыла позанудничать я.

На самом деле придиралась. В руках Орлова оказалось на удивление тепло и надёжно, даже мне было очевидно, что я вряд ли променяла бы сегодняшнюю ночь на одинокое сидение в номере гостиницы.

Парировать мой скромный выпад он никак не стал, оставшись стоять рядом, придерживая меня рукой за талию и странным взглядом смотря мне в глаза, словно пытаясь добраться до неведомых глубин моей души.

И я дрогнула. Не знаю как... буквально, формально, фигурально… или как-то иначе. Но факт оставался фактом.

Я поцеловала его.

Правда, тут же испугалась и попыталась отпрянуть, смущённо отворачивая лицо, но он не отпустил, сильнее прижав меня к себе и не дав разомкнуть губ. И сопротивляться действительно стало бесполезно. Лёшина рука скользнула мне в волосы, а я, повинуясь чувственному порыву, приподнялась на носочках, желая стать ещё ближе к нему.

Сердце глухо билось в груди, отзываясь на малейшее его прикосновение. Я уже и забыла, что может быть так. И вопрос был не в страсти или силе желания, скорее уж потребность сказать друг другу слишком многое, что не вмещалось ни в слова, ни в предложения и было чуть больше, чем то, что сознание могло обработать, прежде чем выдать что-то разумное, ибо разумностью тут и не пахло. Это слегка пугало, завораживало и будоражило…

Поцелуй становился глубже, его рука на моём затылке требовательнее, движения моих пальцев, хватающихся за ворот его рубашки, отчаяннее.

С каждой последующей секундой, проведённой в взаимных объятиях, огонь под кожей становился сильнее, сжигая едва ли не до тла.

Патетика, так внезапно ставшая лирикой.

Но, как известно, на каждый пожар рано или поздно найдётся своя управа — он либо перегорает, либо… появляется иная сила, способная обуздать любое пламя.

Должно быть, у этого города были свои планы на нас, в которые безумный поцелуй на набережной совсем не вписывался. Первые капли дождя мы не почувствовали от слова "совсем", очнувшись лишь тогда, когда лёгкий летний дождик перешёл в режим привычного Питерского ливня.

И это отрезвило. Из груди вырвался глубокий вздох, а глаза резко распахнулись, в панике глядя на человека, что стоял напротив. Лёшка казался не менее растерянным, будто бы не верящим в происходящее. Холодные потоки воды продолжали рушиться на нас с неба, требуя опомниться. Волосы и одежда промокли мгновенно. Первым в себя пришёл Орлов, мне лишь оставалось несчастно пискнуть, когда он схватил меня за руку и скомандовал: “Бежим”.

Двигались вглубь от набережной, где вовсю гуляли ветра. Я невольно тормозила, ибо это было сложно — бежать за ним: мешали каблуки, прилипавшее к телу платье, пиджак, что всё ещё был накинут мне на плечи и который приходилось придерживать свободной рукой, чтобы не упал. Лёша почувствовал моё невольное сопротивление, быстро повернулся корпусом, и в следующий момент я уже оказалась у него на руках.

На улицах встречались редкие прохожие, в основном туристы, как и мы, оказавшиеся неготовыми к особенностям местной погоды. Питерцев выдавали дождевики, припасённые именно для таких вот случаев.

Юркнули под навес одного из подъездов или, вернее будет сказать — парадных (мы же в Санкт-Петербурге!). Входная дверь оказалась ожидаемо заблокирована, впрочем, внутрь мы и не стремились.

— Сейчас такси вызову, — пообещал Лёшка, извлекая телефон из кармана и всё так же сжимая мою холодную ладонь.

Ощущения были такие, будто бы я наблюдала за нами со стороны. Вон он, пытается совладать с телефоном, слегка хмурится и что-то неслышно проговаривает вслух. А вот я, кутаюсь в его промокший пиджак, который ни черта не помогает, но ничего не могу поделать с собой: холод порождает желание сжаться в клубочек.

— Хер ли в этом городе ночью не назначается такси?! — недовольно рыкнул Лёша.

Ответа не требовалось, но я всё же подала голос, удивляясь, что он вообще ещё мне подвластен.

— Дождь, мост…

— Здесь этим никого не удивишь.

Лёшка продолжал рыться в своём телефоне, а я попыталась тихонечко освободить свою руку. Не отпустил. Опять. Оторвал взгляд от дисплея и обнаружил дрожащую меня: к тому моменту зуб на зуб уже не попадал. Кто ж знал, что гуляние под дождём вообще не мой вариант.

— Блин, Алька, — неожиданно переполошился Орлов.

Попыталась сделать независимый вид, мол, всё нормально, ничего не случилось (если что, я про ливень), но, должно быть, актриса из меня была посредственная, поскольку почти сразу же меня прижали к твёрдому мужскому торсу. Странным образом промокший до нитки Алексей умудрялся оставаться горячим, я даже сопротивляться не стала, хотя остатки былой нежности и романтики давно смыло водой с неба. Уткнулся подбородком мне в макушку, но и этого было мало, чтобы остановить трясучку — я вообще крайне теплолюбивое существо.

— Потерпи... сейчас, — вроде бы успокаивал он, но получалось сбивчиво. Впрочем, я и не думала паниковать, мне просто было холодно и неуютно.

Лёшка продолжал ругаться над моей головой, а я всё теснее жалась к его груди, обтянутой мокрой рубашкой.

— Сволочи, — в конце концов с чувством заключил он. — Обещают машину через полчаса.

— Угу, — только и смогла выдавить из себя я, губы мне уже подчинялись плохо.

— Блять, — выразительно заключил Орлов и, зачем-то опять подхватив меня на руки, выскочил под дождь.

В голове ещё промелькнула слабая мысль, что, может быть, он просто решил утопить меня в Неве. А что, нет тела — нет дела, как мне однажды авторитетно заявила Тася, когда я рыскала по квартире в поисках моей любимой вазы. Логические умозаключения подсказывали мне, что вазе моей пришёл каюк, но младшая дочь всё стоически отрицала.

Придумать, зачем Лёхе понадобилось меня топить, я так и не успела, поскольку буквально через пару минут мы вломились в лобби небольшой гостиницы.

— Девушка, нам номер, срочно, — с порога объявил Орлов, игнорируя удивлённый вид администратора. — И только попробуйте сказать, что номеров нет!

Номер, как ни странно, нашёлся. Большой и светлый. Впрочем, его размеры волновали меня в последнюю очередь, главное, что здесь было тепло. Впрочем, информация о том, что наконец-то можно выдохнуть и расслабиться, дошла до меня не сразу. Сначала я просто сидела скукожившись на кровати и наблюдала за тем, как Орлов выставляет кондиционер на режим обогрева. Когда с кондёром было покончено и в комнату хлынул поток тёплого воздуха, Лёшка поспешно принялся расстёгивать свою рубашку, его пальцы слегка подрагивали то ли от холода, то ли просто от той нервозности, что витала между нами с тех пор, как мы прервали наш поцелуй. Уж слишком неоднозначно всё было. Моя душа, как всегда, требовала ответов на вопросы: как, зачем и почему, и главное — что я творю?!

— Альбина! — Лёша оторвался от своего увлекательного занятия. — В душ быстро! Греться! Раздевайся…

— Вот так сразу и раздевайся? — нервно хихикнула, сама не понимая, что вообще несу.

Тут просто нужно было помнить — слишком много всего произошло за день. Слишком… Поэтому я предпочитала просто сидеть на месте и тихо дрожать, сама себе напоминая потрёпанного воробья. И да, я осознавала, что нужно встать, пойти в душевую, стянуть с себя мокрую одежду, потом долго стоять под горячими потоками воды, после чего уже завернуться в махровый гостиничный халат.

Осознавала, но не могла заставить себя пошевелиться.

Орлову опять пришлось тормошить отупелое тело кандидата наук Вознесенской, стаскивая с моих ног босоножки и отрывая от кровати. Он нёс меня в ванную, а я вдруг почувствовала себя ватным овощем, что совсем мне не понравилось. Дурацкое же ощущение! И уже в самых дверях я засопротивлялась, вырываясь из мужских рук, при этом не забывая высказывать всё, что в этот момент шло на ум.

— Орлов, ты охренел! — заключила я и схватилась за косяк, не давая ему вынести меня из комнаты.

— Позволь узнать, с чего именно? — искренне удивился он, а после, чуть подумав, добавил: — Вознесенская!

— Я сама в состоянии до душа дойти, не фиг тут… гусара из себя изображать!

— Никого я не изображаю!

— Изображаешь!

Требовательно затрусила ногами, намекая, что пора бы меня отпустить, но он и не подумал, продолжая сверлить меня обалдевшим взглядом.

— Какая вошь тебя укусила?!

Про вошь мне тоже не понравилось, и я дёрнулась особенно резко, из-за чего Лёшка чуть не выронил меня из рук. Он не сплоховал, зато я хорошенько приложилась об стену головой… Наверное, это была главная причина всего того, что произошло дальше, — иного объяснения, кроме как помутнение рассудка, вызванное ударом об стену и общей усталостью, я так и не смогла найти.

Я громко застонала, а вот бедный Лёха переполошился и всё-таки вернул меня на землю грешную (в данном случае — ворсистый ковёр).

— Дурак!

— Ненормальная!

Смерили друг друга неприязненными взглядами, глубоко вздохнули и… поцеловались. Вернее вернулись к тому, что так бестактно час назад прервал дождь на набережной. Вот только цепляться мне было не за что — рубашки-то на Орлове уже не было, пришлось хвататься за плечи — горячие и мощные. Его рука слегка оттянула мою голову назад, заставляя посмотреть в глаза цвета жжёной карамели.

И конечно же, в них читался вопрос, как всегда.

— Ты уверена?

Нет… Ни черта я не уверена. Но вместо всего этого сказала совсем иное:

— Продолжаем.

И большего приглашения не надо было никому из нас.

Пара секунд напряжённых гляделок — и почти тут же голодный поцелуй, жадный, торопливый и… как всегда, отчаянный. Как в последний раз.

Сильно мешало платье, которое мокрой тряпкой продолжало облегать меня, лишая Лёшку возможности свободно путешествовать ладонями по всем изгибам и впадинкам моего тела. Пришлось стаскивать платье с себя, правда, не без Лёшиной помощи: движения его были рваными и слегка хаотичными, но, к счастью, рвать на мне одежду он не стал, иначе с утра мне пришлось бы совсем безрадостно.

Так оказалось в разы острее, когда кожа к коже и на контрасте — горячий он и холодная я. Меня опять била дрожь, в этот раз от переполнявших эмоций. В такие моменты не покидала мысль, что в обычной жизни я толком и не чувствую ничего — настолько сильно накрывало ощущениями.

Его губы скользнули по изгибу моей шеи, а рука уже лежала на застёжке бюстгальтера, впрочем, я тоже не скучала без дела и вовсю воевала с пряжкой его ремня, которая по неизвестной причине никак не желала расстёгиваться.

— Альбинка, — то ли выдохнул он, то ли прорычал сквозь зубы, накрывая своей немного шершавой ладонью мою грудь.

Я всхлипнула, как-то совсем беззащитно и растерянно, даже ноги вроде бы слушаться отказывались, благо что пальцы таки победили упрямую пряжку и уже вовсю стягивали с него мокрые брюки. Но снять их до конца мне так и не дали. Лёшка подхватил меня под бедра, легко отрывая от пола и заставляя обхватить его торс ногами, и мы вместе полетели на кровать. Теперь его губы гуляли повсюду, не обделяя вниманием ни миллиметра моей кожи и оставляя на теле влажные следы.

Мне больше не было холодно. Наоборот… Я плавилась в его руках, теряя остатки рассудка и утопая в общем безумии.

Наконец-то мы избавились от его брюк, которые с громкий стуком бляшки ремня упали на пол. Последней преградой оставалось нижнее бельё, но оно уже не составило особой проблемы.

Я даже успела зажмуриться в предвкушении… когда Орлов вдруг резко остановился и замер.

— Не поняла, — единственное, что в этот момент пришло мне в голову, когда пауза подзатянулась. С неистовым осуждением глянула на тело, что нависло надо мной без движения с неподдельной паникой на лице.

Лёшка хохотнул немного истерично.

— Алька, у меня презервативов с собой нет. Я… как-то не планировал.

Да, это, безусловно, была бы проблема, если бы не…

— Я на таблетках.

Отчего-то хмурый взгляд в мою сторону, пришлось пояснять.

— У меня гормональный сбой был, пару месяцев назад, врач… выписала.

И ведь не врала, всё было так… кроме одного-единственного факта: где-то я умудрилась напортачить с графиком приёма, ведь что-то же всё-таки пошло не так в этой истории. Но я об этом ещё не знала, наивно полагая, что на этот-то раз всё у нас под контролем.

Дважды повторять ему не пришлось.

Лёша двигался медленно, сначала просто скользнув пальцами по внутренней стороне моего бедра, потом поцелуй внизу живота, от которого меня едва ли не подбросило вверх, языком по моей груди, после чего до невыносимого долгий поцелуй в губы. Мне только и оставалось, что хвататься за его волосы, плечи, спину, фанатично откликаясь на каждую его ласку, прикосновение, проникновение.

Уснуть той ночью нам так и не удалось, даже и не отдыхали толком, словно боясь упустить хоть что-то, как на качелях то проваливаясь в неистовую страсть, то предаваясь долгим и изматывающим ласкам. Под утро мы просто вырубились, на пару часов выпав из реальности.