Глава 15

Проснулась я посреди ночи, ощутив сквозь сон, что меня… двигают. Лёшка развернул меня ”вдоль” кровати, не забыв подсунуть подушку под голову и накрыть одеялом. Зашевелилась, еле продрав глаза и желая сказать… что-нибудь связное, но он не дал, шепнув мне прямо в ухо: “Спи”. И я послушалась, наконец-то полностью расслабившись и проваливаясь обратно в царство Морфея.

***

Утро, как всегда, случилось в моей жизни неожиданно. На дворе была суббота, но предупредить об этом свой будильник я как-то забыла. У меня вообще с ним были сложные отношения: я просыпала там, где не надо, и вскакивала тогда, когда ещё можно было спать.

В кровати я находилась одна, и это вдруг показалось странным: за последнюю неделю я уже привыкла к двум детским тушкам, что так любили во сне жаться ко мне. А потом вспомнился Орлов, которого тоже не было в спальне. Я даже зачем-то заглянула под кровать, гадая "а был ли мальчик” вообще или же всё можно смело списать на сон и игру подсознания. Не сон. Под кроватью обнаружились… мужские носки, небрежно брошенные на пол.

— Приплыли, — мрачно заключила я. — Мужика нет, а носки есть.

И это действительно было что-то новенькое, ибо Виталик, с которым я (или будет правильно сказать мы?) прожила почти год, отличался крайней чистоплотностью, и с его носками я встречалась исключительно в те моменты, когда они крутились в стиральной машинке или болтались на верёвке в процессе сушки.

Я даже зачем-то их пересчитала: один и второй. После чего нервно моргнула.

Умозаключение было абсолютно элементарным — если носки были здесь, то и Орлов всё ещё шастал где-то по квартире. Моё воображение, которое в последнее время было слишком уж буйным, нарисовало мне картину, где дочери, проснувшиеся в пять утра, повинуясь зову предков (шёпоту генов), пошли выяснять степень родства с Алексеем Игоревичем. Что было дальше, моё сознание придумать не смогло. Но в любом случае я ставила на дочерей. Кто знает, вдруг они уже того… успели изгнать новоявленного “отца” из квартиры, оставив от него одни рожки да ножки, то есть носки. Которые так и продолжали лежать возле моей кровати. Один и второй.

Тяжко вздохнув, я сползла с постели и извлекла из шкафа шёлковый халат, когда-то подаренный Алкой "на случай торжественного повода". Правда, что это должен быть за повод, она так и не уточнила. Халат был вполне приличным, прикрывая всё, что нужно, и доходя ровно до колена. С чего вдруг взялось желание извлечь на свет позабытый предмет гардероба я так и не поняла. Пришлось убеждать себя в том, что “торжество” всё-таки имело место быть, ведь у меня теперь есть носки, те самые: первый и второй.

Я зациклилась, но будем честны, на это были все причины.

Прихватив с собой сотовый, я всё-таки выплыла в коридор. В квартире было тихо. Проверила девочек, которые безмятежно дрыхли по своим комнатам. Я даже позавидовать им успела — спят и ничего не знают про носки.

На всякий случай стукнула себя по лбу, в надежде, что орловские носки всё-таки оттуда вылетят. Не вылетели, поскольку сам Лёха никуда из моей квартиры не делся. Я бы даже рискнула утверждать совершенно противоположное — он и не думал никуда деваться, по-хозяйски расположившись на моей кухне.  

Одетый, но босой Алексеевич Игоревич стоял у окна с кружкой свежесваренного кофе и смотрел немигающим взглядом перед собой. Застыла в дверях, не решаясь войти на собственную кухню. Так мы и стояли, как два истукана, пока он всё-таки не повернул голову, почувствовав моё присутствие.

— Привет, — едва слышно произнесли мы синхронно, после чего оба неловко улыбнулись. Стояли, переглядывались, не зная, что нужно сказать или сделать, словно только за минувшую ночь прошла целая вечность.

— Кофе? — включил “хозяина ситуации” Лёшка.

Я замялась.

— Вроде как нельзя.

— Прости, — стушевался он, и мы оба снова замерли в неловком молчании. 

В памяти почти сразу же всплыли воспоминания о том, как я проснулась в одной постели с Лёшкой там, в Питерской гостинице, когда вымотанное тело и почти ничего не соображающий мозг долго приходили в себя, пока я разглядывала спящего Лёшку. А уже потом меня охватила настолько сильная паника, что я едва сдержалась, чтобы не разреветься прямо так — прижавшись к горячему мужскому боку.

Собиралась быстро, натягивая мокрое платье прямо на голое тело и гоня мысли о внешнем виде. Такси, должно быть в знак искупления ночных грехов, прибыло почти сразу. Помню, как сидела на заднем сидении, прижав к груди сумку, и боролась с приступами удушья.

Как, ну как можно было вновь совершить такую глупость?! 

Уже в своей гостинице приняла душ, офигевая от всех тех ощущений, что всё ещё хранило собственное тело. Ему-то было хорошо, несмотря на усталость, а вот мне можно было начинать волком выть.

Выйдя из душа, поняла, что не смогу вернуться на конференцию, не смогу встретиться с Лёшкой и посмотреть ему в глаза. Потому что здоровые на голову люди так не поступают: они не занимаются безудержным сексом в порыве страсти с человеком, умалчивая при этом о наличии у него двух случайно рождённых детей.  И если в орловских действиях я обнаруживала какую-никакую логику, то адекватно объяснить свои я не могла. 

Хаотично побросав вещи в чемодан, я выписалась из гостиницы и позорно сбежала из Питера тем же утром.

И вот, спустя полтора месяца, мы с Лёшей стояли на моей кухне и не имели ни малейшего представления, что делать друг с другом.

— Завтракать будешь? — отстраненно предложила я, прячась за понятную рутину дней.

— Не откажусь, — улыбнулся он, но мы оба понимали, что не было в этой улыбке никакой радости, скорее так, дань вежливости.

Заглянула в холодильник и, не обнаружив там ничего кроме кастрюли борща, сваренного мной накануне, постановила:

— В магазин надо.

— Я схожу, — уже привычно отозвался Лёшка.

Где-то я уже это слышала.

— Чтобы меня потом к директору вызвали? — не сдержала сарказма, припомнив вчерашний поход Лёхи в школу.

И да, ругаться в разы было проще и понятней, чем вот так вот в недоумении стоять и пялиться друг на друга.

— И всё-таки у тебя с годами чувство юмора прорезалось.

— От темы не уходи.

— Правильно, я лучше в магазин схожу, — неожиданно бодро оскалился он и вышел из кухни.

Разумеется, я поплелась за ним. Надо же было закончить начатое. Лёшка нашёлся в спальне, натягивая носки на голые стопы. Мне даже вдруг взгрустнулось, словно за те пять минут знакомства я действительно успела с ними сдружиться. Они были каким-никаким напоминанием о том, что Орлов реально был здесь. Хотя чего это я, у меня уже и так было два с половиной напоминания о том, что он так или иначе побывал в моей жизни. И какая разница, что два из них всё ещё спали, а третье пока ещё не подтвердилось. 

— Что ты там вчера натворил?

— С чего ты решила, что я сделал что-то не так?

— Потому что меня к директору вызывают!

— Тебя не могут по хорошему по поводу вызвать?

— После розовых волос и бритого виска у Женьки? Сомневаюсь, — хмыкнула и засеменила дальше за Лёхой, который в очередной раз решил сменить место дислокации.

Он натягивал обувь и куртку, а я стояла у стены и фыркала как ёжик. Как очень злой ёжик.

— Всё хорошо, — оптимистично заявил Орлов. — Лучше скажи, что купить?

Я упрямо молчала, потому что и эта идея мне тоже дико не нравилась: что это за игры в семейственность с приготовлением завтрака и походами в магазин?!

— Хлеб, молоко, яйца, — скороговоркой выдал Лёха. — Или что-нибудь вкусное? Торт, конфеты… селёдка?

— Селёдка? — нахмурилась, не поняв шутки.

— Говорят, что беременных тянет на солёное, — вновь расплылся он в улыбке, явно начиная приходить в себя.

— Я не… — а вот дальше запнулась, не представляя, что именно “я не...”. То ли не беременна, то ли не хочу солёное. Но мой организм сам решил избавить меня от дилеммы — мне до дрожи в коленях захотелось квашеной капусты, я даже слюну сглотнула, представив, как она хрустеть будет.

Орлов продолжал выжидающе смотреть на меня, пока я стояла и грезила о капустке, при этом стараясь быть сильной и независимой.

— Огурчики? — продолжал издеваться надо мной он, — Помидорчики? Или йогурт… с бифидобактериями?

— Иди ты… знаешь куда со своими бифидобактериями?! — вспыхнула я, понимая что ни на какую кисломолочку в принципе в ближайшее время смотреть спокойно не смогу.

— В магазин?

— Именно, — отвечала сквозь зубы, сдерживая раздражение и памятуя о том, что через стенку спят дети. — В са-а-амый дальний. И тёмный.

— Угу, — усмехнулся он и начал отпирать входную дверь, пока я боролась со своими грёзами о квашеной капусте. — Альба, кстати, — обернулся он, стоя уже на пороге. — Тебя на неделе в гимназии ждут. Ты им обещала лекцию по математике для старшеклассников прочитать!

И прежде чем я успела задохнуться от негодования, ну или же просто придушить его, Орлов выскочил в подъезд, быстро закрыв за собой дверь.

***

Пока Лёшка спасался бегством, я успела принять душ, немного пострадать над раковиной, то ли уже по привычке, то ли от эмоций по поводу грозящей перспективы вести урок у школьников (ни за что!).

Готовить нормальный завтрак было не из чего (хороша мать!), поэтому я просто сидела на кухне и страдала над Лёшкиной кружкой, которая всё ещё вкусно пахла кофе, пусть и остывшим. На пятнадцатой минуте моего страдания объявилась Женечка в забавном кигуруми в виде единорога.

— Уехал, — скорее заключила, чем спросила дочь, плюхаясь на стул.

— В магазин ушёл за продуктами, — обречённо констатировала я.

Женька задумалась, сморщив нос, после чего неожиданного сообщила:

— Знаешь, а мне сегодня сон приснился… Что он наш с Тайсоном отец.

Оторвала свой взгляд от кружки, с интересом оценивая состояние дочери. Ребёнок не выглядел напуганным и расстроенным, следовательно, и мне можно было обойтись без паники.

— Ты случайно время не засекла, когда именно сон снился?

— Э-э-э, — подрастерялась она. — А что? Это имеет какое-то значение?

— Да так, теория одна. И что? Как тебе… Лёша в роли папы?

Говорила и сама дивилась тому, насколько просто дались мне эти слова. Ещё пару дней назад мне казалось, что если я произнесу в одном предложении “Лёша” и “папа”, то у меня как минимум язык отсохнет.

Однако язык оставался на месте, да и земля не разверзлась.

— Странно, — пожала плечами дочь. — Как бы поздно уже папу-то заводить. Но во сне он подарил мне собаку, а Таське геккона, представляешь? Зачтём это плюсиком к его карме.

Внутри себя я тихо застонала. Вот только собаки мне с гекконом не хватало!

К тому моменту, когда Лёшка, обвешанный пакетами, аки ишак, ввалился к нам в квартиру, обе мои барышни были причёсаны и умыты, с виду походя на вполне приличных детей. По поводу Орлова сильно не возмущались, словно выжидая дальнейшего развития событий, примеряясь и прицениваясь к ситуации. Зато вот нахальный Лёша вдруг стушевался под пристальным взглядом двух пар детских глаз.

Я на скорую руку приготовила омлет, поражаясь степени щедрости некоторых — казалось, Орлов сгрёб в супермаркете всё, что там было. Можно подумать, до его появления мы голодали. Апогеем всей этой продуктовой вакханалии явилось шесть видов йогуртов, и каждый, как назло, с припиской “полезные бифидобактерии”, а также полный набор закусок — от маринованных огурчиков до особо солёных видов сыров. К счастью, капусточка тоже нашлась в многочисленных пакетах и выглядела она настолько обалденно, что я умудрилась навернуть половину пластикового ведёрка, пока моё семейство во главе с Орловым шатались по квартире. В доме вдруг нашлось столько дел, которые требовали срочного мужского подхода, что даже мне страшно стало. Но девочки отрывались по полной, наслаждаясь моментом. Женечке, к примеру, срочно приспичило сделать перестановку в комнате. И бедный Лёха целых полчаса безропотно тягал её кровать из угла в угол, в результате чего оная вернулась на своё изначальное место.

— Зато мы теперь знаем, как оно лучше, — с самым невинным видом заключила старшая дочь.   

Подозрительно притихшая Таисия была более демократична: всего лишь попросила прикрепить гирлянду… к потолку. И пусть Лёха явно не страдал от недостатка роста, но и попрыгать со стремянкой по комнате ему пришлось.

Таким образом, за завтраком мы собрались в интересной компании: счастливые дочери, с загадочным видом прикидывающие в голове, чего бы ещё стрясти с нового знакомого (Боже, что же будет, когда они осознают, кем им в действительности приходится Орлов!), сам Орлов, загнанный и слегка подохреневший, ну и я, на удивление умиротворённая — к тому времени я уже прикончила ведро капусты и теперь с интересом косилась в сторону селёдки и йогуртов, но, к счастью, мозгов не смешивать всё это вместе мне пока хватало.  

 После завтрака, который по времени и объёмам съеденного больше походил на обед (надо было сразу греть суп, а не париться с омлетом!), я сумела-таки выдворить Лёху из квартиры, в лоб заявив ему, что пора бы и честь знать, ну или хотя бы переодеться и душ принять. На самом деле, я уже начинала порядком сочувствовать ему, ибо он настолько из кожи лез вон, стараясь понравиться девочкам, что я попросту начала опасаться того, что те очень скоро усядутся ему на шею.

Если честно, то до новости о своём тройном отцовстве общаться с Тасей и Женей у него выходило в разы лучше.

Вняв моим доводам, Орлов уехал в гостиницу, но, как тот Карлсон, пообещал вернуться в скором времени.

— А вот угрожать не надо, — пробормотала я себе под нос, когда дверь за ним всё же захлопнулась.

Ещё немного пострадала над селёдкой и йогуртом, но в итоге сумела найти компромисс между бутербродом со шпротами и бутылкой кефира, что заметно подняло мой энергетический баланс, и я решила всё-таки вспомнить о том, что я мать, и отправилась проверять "Дневник.ру" под критические взгляды дочерей. Там не нашлось ничего интересного: ни двоек, ни прогулов.

— Может быть, хоть домашку проверим? — в надежде спросила я у своих не в меру самостоятельных отпрысков, но и тут меня постигло “разочарование” — хвостов ни у кого не обнаружилось.

Я уже говорила, что они у меня обе отличались самостоятельностью? И если с Женей я всё-таки занималась уроками аж до середины третьего класса, то Таисия пресекла все попытки помочь сразу же после первого.

Иногда, выслушивая на родительских собраниях сетования других мамочек о том, что их дети ничего не хотят/не могут/не умеют, я тихо вздыхала, полагая, что породила эдаких чудовищ. Во мне до сих пор не было уверенности, хочу ли я, чтобы дочери повторили мой путь. Поэтому Лёшкины закидоны, проявляющиеся время от времени в поведении детей, грели мне душу.

После того, как все мои попытки принять участие в образовательном процессе отпрысков потерпели фиаско, мы немного прибрались дома. Через пару часов Женечка упорхнула гулять с подружками, мы же с Таськой развалились на диване перед телевизором. Ничего интересного там не нашлось, поэтому мы просто валялись в обнимку, болтая о каких-то мелочах, пока ребёнок неожиданно не выдал:

— Мам, а как это — иметь папу?

Хорошо, что я сидела, — иной гарантии устоять на ногах у меня просто не было. Еле подавила в себе желание поинтересоваться у Таисии, почему она об этом спрашивает.

— Это… очень надёжно.

Тася не поняла, пришлось пояснять, вдаваясь в подробности моих взаимоотношений с собственным отцом. Я всегда наивно считала, что мои собственные родители сумели компенсировать всё то, что лично я не смогла додать дочерям. Но их вопросы, так и сыпавшиеся на меня как из рога изобилия, ставили мою теорию под сомнение.

— То есть наш дедушка — самый лучший папа в мире? — сделала она своё заключение.

— И да, и нет... — тщательно подбирала я слова. — Папы, они разными бывают. Не бывает идеальных родителей, но есть те, кто очень старается.

Мелкая замолкла, обдумывая мои слова.

Под вечер я отвезла дочерей к родителям, перед этим проведя подробный инструктаж на предмет, каких тем следует избегать. "Дядя Лёша", "йогурт" и прочее стояли первыми пунктами.

По возвращении в родной двор обнаружила Орлова, сидящего на капоте собственного автомобиля.

— Ты решил вконец окопаться у нас? — нахмурилась я, скрестив руки на груди.

— У вас приятней, чем в гостинице. Да и что мне ещё делать в этом городе?

— То есть ты к нам от скуки катаешься?

— Обязательно переворачивать мои слова?

Недовольно хмыкнула и быстрым шагом направилась к подъезду. И конечно же, в сопровождении.

В моей квартире он вёл себя уже вполне по-свойски, с ходу скинув ботинки.

— Где девочки ?

— У моих родителей ночуют.

Он вздохнул, как мне показалось, разочарованно, но спорить не стал.

— Лёш, прекращай за ними бегать, они из тебя скоро верёвки вить будут, — включила я в себе Макаренко. — Любить не начнут, а уважать перестанут.

Переодеваться перед ним мне показалось глупым, поэтому, вымыв руки, я полезла в холодильник в поисках съестного. На этот раз мне хотелось всего и сразу и одновременно — ничего. Пришлось выбрать хумус, по крайней мере, он приятно отличался от всего остального.

— Я хочу им всё рассказать, — едва ли не с вызовом поставил меня перед фактом Орлов.

— Угу, — кивнула головой, отправив в рот полную ложку хумуса, — я им вчера сказала.

И опять он подавился, в этот раз, правда, обошлось без еды, но кашлял он долго, заметно округлив глаза.

— Вознесенская! — рявкнул он… а вот дальше было что-то нечленораздельное. Пришлось успокаивать.

— Успокойся, они подумали, что я пошутила.

— Если это было сказано так же, как и мне, то я не удивлён.

— Но ты же в итоге догадался.

— У меня было чуть больше информации, чем у них, не находишь? Если, конечно, ты им ничего лишнего не сказала.

Задумалась о степени информированности детей. Про пестики и тычинки обе были в курсе, просто в разной степени. Но вот в подробности моей непутёвой личной жизни я их не посвящала.

Пока я выдерживала натиск убийственного Лёхиного взгляда, на подоконнике пиликнул мой телефон. В надежде потянуть время я схватилась за него, пролистывая сообщения. После чего неожиданно резко побледнела, даже ложку выронила.

— Что там? — испугался Алексей Игоревич, в момент подскочив ко мне, на всякий случай готовясь ловить мою обмякшую тушку.

— Результаты анализов, — почти беззвучно отозвалась я.

***

Лёшка очумело пялился на экран моего телефона, что-то там вычисляя в присланной мне табличке. Должно быть, сравнивал мой результат с нормативными значениями. Выглядел при этом взбудораженным и счастливым — хоть джигу не танцевал, и на том спасибо. А я хотела разреветься: то ли от облегчения, что в моей жизни наконец-то появилась относительная, но конкретика, то ли от этой самой конкретики.

И да, наивно было отрицать очевидное. Впрочем, я особо и не пыталась, весь день смиренно поедая всё подряд, что, однако, не уберегло меня от шока и растерянности.

Итак, официально: мы беременны. Вернее, беременной была я, а Орлов… а Орлов пока просто кайфовал от полученных новостей. Даже стала опасаться, как бы не забрал мой телефон насовсем, дабы потом вставить его в рамочку и повесить на самое видное место в доме. Спасало только то, что дома у него в этом городе не было, поэтому у телефона оставалась надежда избежать участи памятного экспоната.

Резко затошнило, да так… что я даже до ванной дойти не смогла, нависнув над кухонной мойкой. Прощай, мой хумус, наше расставание случилось слишком быстро!

Лёха, конечно же, переполошился, выписывая круги по кухне и кудахтая, аки курица-наседка, чем злил нереально, лишь усиливая приступы моей тошноты. Пришлось выгнать за дверь, пригрозив, что если он не успокоится, то в ближайшие полгода просто не попадёт в наш дом.

Надулся, но послушался.

Спустя полчаса катастрофа была ликвидирована, а кухня вновь сияла и блестела. Тут я утрирую, порядок у нас в доме был не столь идеален.

Орлов нашёлся в моей спальне. Сидел на кровати, скрестив руки на груди, и напряжённо играл желваками. Наверное, злился. Я откинула влажные после умывания волосы назад и попросила:

— Не смотри так на меня.

— Ты не рада, — на этот раз он не спрашивал.

Недовольно дёрнула плечом. В голове пронеслись мириады ответов, и некоторые из них даже претендовали на остроумие, но ввязываться в перепалку не стала.

— Тебе лучше уйти.

— Ты меня теперь каждый раз выгонять будешь?

—  Нет. А давай я тебя просто у нас поселю?

Лёша собирался возразить, но вдруг выдохнул и… успокоился.

— Альбин, что происходит?

Странно, но на меня это его успокоение подействовало плохо, и пусть спорить с ним я не планировала, раздражение вдруг взяло верх.

— Вот чего тебе от меня надо?! Получил желаемое?! Вот и вали отсюда! Иди радуйся, отмечай! Звони друзьям, напейся, или что там мужики в подобных ситуациях делают?! Хотел от меня ребёнка — вот и получай! Только уволь меня от всей этой псевдозаботы на ближайшее время…

Пока я закатывала самую настоящую истерику (даже успела пустить слезу), Орлов подскочил на ноги, возвышаясь надо мной, и… притянул меня к себе, буквально впечатывая в свою грудь. И, окончательно сдавшись, я разрыдалась, выпуская все тревоги последних дней наружу.

А он — зараза этакая! — так вкусно и знакомо пах, что даже носом нормально шмыгать не выходило, отчего мой мелодраматичный приступ лишь усилился. 

Истеричная баба во мне не желала успокаиваться, а научный работник нервно курил в углу и крутил пальцем у виска, явно намекая, что я дура. Впрочем, тут и без намёков было понятно, что всё… клиника. Это же нужно было умудриться трижды (ТРИЖДЫ!) вляпаться в одну и ту же историю. Ведь ежу было понятно, что один раз — это случайность, два — совпадение, а три — уже закономерность.

Орлов, не терявший времени даром, тихо раскачивал меня из стороны в сторону, будто бы убаюкивая. Из-за этого хотелось прижаться к нему ещё теснее, хотя остатки разума в этот момент и вопили мне, что, мол, хватит, доприжималась уже, дообнималась. Это слегка отрезвило. 

— Лёш, — совладав с дыханием, потребовала я, — успокой меня.

Тот, в не знаю какой раз за эти дни, растерялся и попытался уточнить:

— Как?

Это помогло. В том плане, что рыдания моментально решили смениться гневом (Боже, если ты есть, сделай так, чтобы это были гормоны! А не сдвиг по фазе, обусловленный стрессом).

— Как-нибудь! — практически прикрикнула я.

Дважды повторять ему не пришлось. Правда, я до сих пор не уверена, что имела в виду именно то, что сделал он. Но итог мне так или иначе понравился, ибо когда Лёшка меня поцеловал — думать и страдать о чём-то кроме резко расхотелось, пусть я и ответила не сразу, поначалу оторопело соображая, что тут происходит, и прислушиваясь к тому, как неожиданное тепло разливается по всему телу.

Он целовал меня, а я цеплялась за его волосы, будто бы пытаясь оттянуть его голову назад, но получалось как-то наоборот — всякое расстояние вдруг сошло на нет (как замечательно, что я всё-таки успела почистить зубы!).

Его рука скользнула по моей пояснице, заставляя слегка прогнуться, чтобы было удобнее… придаваться разврату. Как-то совсем незаметно его губы ускользнули от моих и прошлись по моей шее шёлком, вызвав беготню мурашек вдоль позвоночника и покалывание в кончиках пальцев.

А дальше всё произошло как-то само собой.

Лишь в самый ответственный момент Лёша, как и в Питере, оторвался от меня, сдавленным шёпотом спросив:

— На этот раз хоть можно не предохраняться?

— Смею заметить, что у нас всё равно плохо получалось…

***

Уже после, когда мы лежали в моей постели под одеялом в окружении раскиданных вещей, предательские мысли пытались взорваться в моей голове, но в этот раз я прям-таки взбунтовалась, велев себе расслабиться и хоть раз в жизни просто кайфануть от происходящего. А разбираться с причинами и их последствиями мы будем уже потом.

Лёшка не спал, медленно и лениво водя ладонью по моей коже. Иногда он зевал и устало прикрывал веки, будто бы отчаянно борясь со сном.

— Мы у меня дома, — в какой-то момент не выдержала я. — Поэтому я вряд ли куда-нибудь денусь.

— А кто тебя знает. С тебя станется: дочерей в охапку — и вон из города.

— Мне нельзя из города. У меня тут родители, университет…

— Значит, родителей и дочерей в охапку, а с универом уже как повезёт…

Скептически хмыкнула. Хотя в чём-то он был прав. Я ведь и сама догадывалась, что стоит мне покинуть поле его зрения, как доводы моего разума возьмут своё. И будут правы. Но человек слаб, поэтому я продолжала лежать на орловском плече и тихо млеть от движений его руки.

— Алька, а как так получилось, что мы с тобой… ну, того… залетели? — нашёл он самую подходящую для этого момента тему.

— У тебя амнезия? — недовольно оторвала я голову от его плеча, чтобы иметь возможность наградить кого-то недовольным взглядом, в полутьме комнаты выглядевшего особо зловеще. — Или полное непонимание, откуда берутся дети?

— Спасибо, про последнее я в курсе. Я про другое. Мы же с тобой предохранялись. Всегда. Или я что-то путаю?

Тяжко вздохнула и недовольно пробурчала себе под нос: “Предохранялись”. Лёшке это не особо понравилось, за что он тут же нашёл особо чувствительную точку на моём теле, нажал на неё, заставляя взволнованно вздрогнуть.

— Или ты мне в Питере соврала?

— Ничего я не врала!

— Тогда что?

— Я правда таблетки принимала. Просто это было в медицинских целях, а не для контрацепции… И иногда я косячила со схемой приёма.

Орлов довольно усмехнулся, накрыв мой живот своей ладонью.

Так, ладно, об этом я тоже подумаю не сегодня.

И да, судя по обилию этих “не сегодня”, меня можно было смело записать в последовательницы Скарлетт О`Хара.

— Теперь всё понятно, кто тут у нас птица залётная, — не смог Лёха удержаться от своей “гениальной” остроты, за что сразу же получил в бок.

— Я бы на твоём месте помалкивала!

— А что я? Я всегда аккуратно, — продолжил издеваться он и схлопотал от меня очередной тычок.

Оправдываться я не стала, в конце концов, он тоже был причастен.

Лёгкий поцелуй в мою макушку, который видимо должен был меня успокоить. Но я продолжала изображать из себя сопящего ежа.

— Ладно, — смилостивился этот невыносимый мужчина. После чего действительно сделался серьёзным. — А как было с Женей и Тасей? Окей, в случае с Тасей я ещё готов признать, что помню всё несколько смутно, но про Женю… В общем, презервативы там были абсолютно точно.

— Аналитик фигов, — презрительно хмыкнула. — Помнит он...