Глава 23

Через несколько дней раздался телефонный звонок из школы.

— Альбина Борисовна, — приветствовала меня заместитель директора Анна Валерьевна, — я звоню сообщить, что с понедельника в нашей гимназии стартует Неделя наук.

— Э-э-э, — слегка подрастерялась я. — Поздравляю...

— Мы с вашим мужем договаривались.

Вот тут я подпрыгнула на месте и нервно икнула.

— Моим кем?

— Мужем, — осторожно повторила она, — Алексей Игоревич, месяц назад он приходил с Таисией на встречу с психологом и…

— Да-да, я поняла, о ком вы, — со скоростью света выпалила прежде, чем завуч успела решить, что следующей к психологу в нашей семье нужно отправлять меня.

— Так вот, мы с Алексеем Игоревичем договорились, что вы выступите на Неделе наук с лекцией для старшеклассников на тему “Роль математики в современном мире”.

Схватившись за голову, я еле сдержалась, чтобы не застонать в полный голос прямо в трубку. Желание прибить Орлова изо дня в день росло в геометрической прогрессии. Останавливало меня лишь то, что дети бы мигом лишились обоих родителей, и такая незначительная мелочь, как расстояние в тысячи километров.

Анна Валерьевна, точно уловившая полное отсутствие энтузиазма с моей стороны, ещё более аккуратно проговорила:

— Но если вы заняты, мы можем отменить ваше выступление.

Отказаться я не могла. Всё ещё испытывала дурацкий трепет и вечное чувство долга перед школой. Да и муж же мой уже обещал!

Именно таким образом, совершенно неожиданно для себя, я очутилась на открытом уроке у десятиклассников.

— Мам, ты там только ни с кем не разговаривай, — напутствовала меня Женя, когда мы с утра заходили в двери гимназии. Дочь в полной мере оценила степень моего волнения, старалась поддержать мать всеми силами. Паника моя основывалась на абсолютном непонимании, как нужно общаться со школьниками. Наличие двоих собственных детей в этом плане мне ничем не могло помочь.

— Ты нелогична, — на автопилоте поправила я Женечку. — Если я не буду разговаривать, то как, по-твоему, я должна читать лекцию?

— Ну, ты это… сама с собой разговаривай, смотри в одну точку и говори. И, главное, ничего не бойся.

Я замедлила шаг и с сомнением посмотрела на старшую из дочерей.

— Вот знаешь, это сейчас вообще не помогает.

Пока мы с Женькой вели этот бессмысленный диалог, Таська мелко семенила за нами, что-то старательно высматривая у себя под ногами.

После нашего разговора с Артуром прошло несколько дней. В тот же вечер я попыталась донести до детей информацию, что Лёша, видимо, сейчас спасает мир, поэтому он был вынужден уехать и не может нам позвонить. Объяснение было так себе, я до последнего надеялась, что мне не придётся на все праздники покупать подарки в двойном размере, половину из которых подписывать “От любящего папы”. Рисовать из Орлова супермена тоже не хотелось, но я успокаивала себя тем, что стараюсь ради девочек, а не ради него.

Евгения отнеслась ко всему прагматично, заметив:

— Ну хоть живой — и на том спасибо.

Тайсон на новости и вовсе отреагировала молчанием. Она вообще в последнее время была очень замкнутой и неразговорчивой, погруженной в себя, чем порядком меня пугала.

Вот и сейчас: она не заметила, как я начала тормозить, дабы одарить Женечку выразительным взглядом, и врезалась мне в спину.

— Таська! — тут же позабыла я про десятиклассников и прочую панику. — Ты чего спишь на ходу?

Вместо ответа она лишь отрицательно затрясла головой и, юркнув в толпу проходящих мимо детей, унеслась в сторону своего класса.

— Что это с ней? — удивилась Женька.

— Переживает, — признала я очевидное.

***

Десятиклассников было двадцать восемь, я даже пересчитала ради интереса. Трижды. Со скучающим видом они слушали речь Анны Валерьевны, которая с неподдельным энтузиазмом представляла им меня, в то время как я стояла и убеждала себя в том, что школьники вряд ли могут быть страшнее студентов, которых я вполне успешно умела держать в узде. Убеждения помогали плохо.

— Альбина Борисовна, — передала мне слово завуч.

Я вышла в центр аудитории, с ужасом осознавая, что у меня вспотели ладони. Кто бы мог подумать, что выступление перед подростками обернётся для меня триггером — в голову лезли неудачные воспоминания из собственного детства.

Как хорошо, что сейчас можно было лютой ненавистью злиться на Орлова.

— Итак, ребята, вопрос на засыпку, — начала я, — как вы думаете, что такое математика?

Вопрос казался наивным, ещё бы, они ведь её учили с первого класса, наивно считая, что уже почти всему научились. Кто-то даже фыркнул… К счастью, презрительно — мне это всегда помогало мобилизовать силы.

— Предмет…

— Урок, — понеслось с разных.

— Мучение, — нашёлся кто-то находчивый, вызвавший шквал хохота в классе.

— Уже неплохо, — снисходительно улыбнулась я. — А в чём её суть?

— Формулы? — предположила девочка, сидящая на первой парте передо мной.

Я кивнула головой, приободряя её. И опять посыпалось со всех сторон:

— Числа!

— Буквы!

И возмущённое:

— Почему вообще мы проходим буквы на уроках математики?!

Вопрос был замечательный, поэтому я почти тут же ухватилась за него:

— А что, по-вашему, на ней должны проходить?

Автор вопроса с задней парты скрестил руки на груди и победно глянул на меня:

— Ну вам же сказали, что числа! Вот научили меня делить и складывать, зачем мне всё остальное?

Последнюю часть я пока проигнорировала, но ухватилась за первое ошибочное убеждение, что математика — это только числа.

— А что, по-вашему, отображают числа?

— Э-э-э, — немного растерялся парень. — Ну там, два апельсина, три яблока… и площадь треугольника.

— То есть — количество?

— Ну да, — фыркнул мой собеседник.

— А в чём измеряется площадь треугольника?

— В квадратных метрах… или сантиметрах, ну и так далее, — подал голос уже кто-то другой.

— В дюймах, в футах, — продолжила я ассоциативный ряд, — или же в зелёных крокодилах.

Вот тут все замолкли, одним махом записав меня в разряд поехавших крышей.

— Как это треугольники в зелёных крокодилах? — недоверчиво переспросила девочка с первой парты.

— Ну ладно, не в зелёных крокодилах, — легко отказалась я от рептилий, — давайте выразим площадь треугольника в бешеных тараканах.

Класс молчал, с недоверием глядя на меня, разве что только пальцем у виска не крутили.

— Что такое метр?

— Сто сантиметров.

— А сантиметр?

— Десять миллиметров.

— А миллиметр?

Здесь они зависли.

— "Милли-" что-то там? — предположил кто-то наиболее находчивый. — Ну, там, в минус какой-то степени…

Я согласно кивнула.

— Замечательно, спасибо. А что вы подумаете, если я скажу, что не существует никаких сантиметров, миллиметров и всех остальных метров?

Они опять притихли. Все двадцать восемь. Правда, не надолго.

— Мы подумаем, что плохой вы математик, — сострил всё тот же парень с последней парты. Он мне уже начинал нравиться, чем-то напоминая Лёху — того, что был родом из детства.

— Такая вероятность, конечно, существует, — слегка поскромничала я, — но давайте всё же исходить из того, что кандидатскую я защищала не зря. Предлагаю посмотреть на весь наш мир чуть иначе. А в этом нам помогут метрическая и неметрическая системы исчислений. Вы абсолютно правы, когда говорите, что расстояние в нашей стране измеряется с помощью метров и километров, а вот в  Великобритании, например, используют футы и ярды. Так кто же из нас прав?

— Наши, — выкрикнул кто-то со стороны окна.

— Наши, да, — не стала спорить я, — они правы ровно настолько, насколько и не правы. Дело в том, что в природе, в том виде, в каком она существовала без нас, людей, не существовало ни миллиметров, ни дюймов, ни аршинов, ни локтей. Всё это создал человек, в своей голове, для своего собственного удобства.

— Чтобы договариваться с другими, — подсказала мне девочка с первой парты.

— Чтобы договариваться. И чтобы иметь возможность сравнивать одно с другим. Как понять, насколько далеко находится объект от вас. Один километр — это много или мало?

— Смотря для чего.

— Да, верно. Смотря для чего. А если мы будем сравнивать с десятью, двадцатью или сотней километров? Так вот, математика — это не про числа, потому что числа тоже условны: обозначьте их другим символом, и многие из вас зависнут. Математика — это про отношения.

Детям понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное.

— Тогда это уже психология какая-то, — продолжал пытаться хохмить парень с камчатки.

— Между прочим, в научной психологии без математики и её методов никуда.

— Вы хотите сказать, что человека, как в фильмах, просчитать можно?

— Не так, чтобы полностью и абсолютно — всегда есть математическое отклонение, но выявить закономерности и предсказать вероятностное развитие событий — вполне. Например… — я схватилась за кусочек мела и повернулась к доске. — Есть человек. Он стал участником какой-то ситуации. Вы можете сказать, что это случайность. Вот он второй раз попадает в ту же самую ситуацию.

— Совпадение, — раздалось у меня за спиной.

Я согласно кивнула головой и продолжила рисовать своих человечков:

— Но он и в третий раз попадает в точно такую же ситуацию. А это уже закономерность.

— Ну, или он клинический идиот, — не сдержался всё тот же паренёк с последней парты.

Весь класс зашёлся в приступе хохота, а я… вдруг впала в оцепенение, круглыми глазами глядя на трёх схематичных человечков, изображённых на доске. А ведь по своей сути рисунок как нельзя точно отображал мою жизнь, вернее основную её закономерность, где одна и та же ситуация повторялась из раза в раз. Тут мне захотелось дать себе в лоб. Да, математика может просчитать любые закономерности, вот только зачастую мы упускаем один простой факт: конечное решение, считайте выбор, остаётся за самим человеком.

***

Из класса я вышла минут через двадцать. Состояние было странное… упорно не вписывающееся ни в одну известную мне категорию. Жизнь моя вдруг представилась уравнением, где главным неизвестным оказалась я. Как легко было до этого просто обижаться на Орлова, совершенно упуская из виду тот факт, что сама всё время совершаю одну и ту же ошибку — сбегаю от него. Торопясь в своих выводах, идя на поводу у своих собственных страхов, я с завидной регулярностью неправильно интерпретировала полученные данные.

Может быть, и в этот раз я поторопилась со своим заключением?

Шла по пустому коридору гимназии, сжимая в руках телефон, то спеша к выходу, то наоборот сбавляя шаг и решая, к кому из дочерей метнуться первой, а потом и вовсе встала на месте, с удивлением глядя на смартфон, словно впервые его видя. Пальцы ожили сами собой, начав судорожно искать в контактах номер Орлова.

Звонок проходил вопреки всем заверениям Вольнова. Только отвечать на него никто не спешил. Гудок — один, другой. В душе поднималась целая буря эмоций. И — вот чудо! — трубку сняли.

Но прежде чем вызываемый мной абонент успел что-то сказать, в коридоре раздался звонок... вторящий мне эхом с того конца телефона. 

— Да? — раздалось одновременно в динамике. И почти тут же детское: — Ой.

***

Мы втроем сидели в машине. Мы с Женей расположились спереди, а Таська забилась в дальний угол заднего сидения.

— Я всего лишь хотела, чтобы он раньше приехал, — в сотый раз за последние десять минут повторила младшая дочь.

Женька хмыкнула, совсем по-взрослому, раздражённо и почти зло, явно прикидывая в голове, каким именно способом будет убивать сестру.

— Хотела она! — зашипела старшая, но я остановила.

— Тась, давай по порядку, — удивительно спокойным голосом попросила я.

Дочь трагично шмыгнула носом, надув губы, но упорно храня молчание.

— Тасенька, пожалуйста. Обещаю, что не буду ругаться, но мне сейчас очень важно понять, что случилось.

Молчание.

— А-а-а-а, — закричала Женя, схватившись за голову, — можно я её стукну?!

— Женя…

— Что Женя? Мам, ты хоть понимаешь, что она нас дурила?

— Я хоть что-то делала! — взорвалась дочь с заднего сиденья машины. После чего сделала глубокий вдох и затараторила: — Лёша… то есть папа… то есть Лёша… он, когда в последний раз был, сказал, что ему возможно придётся уехать.

— Он уже тогда знал про работу? — напряглась я.

— Да нет, он говорил, что ему нужно решить вопросы с домом, работой, вещами… Он же меня спать укладывал. И… и… в общем, он предупредил, что в ближайшие дни должен будет уехать.

— А почему он мне этого не сказал? — поинтересовалась я, с силой вцепившись в руль, пусть мы и просто стояли на школьной парковке.

— Он сказал, — почти неслышно пролепетала Тася.

— Когда?

Мелкая промолчала, а мы с Женей обменялись выразительными взглядами.

— Через день, с утра. Ты в душе была, а телефон зазвонил… Было очень плохо слышно. Лёша что-то про север говорил, что нужно срочно уехать…

— А ты?

— Обиделась и скинула звонок. Я так не хотела, чтобы он уезжал!

Таська выглядела такой несчастной, что в этот момент её больше всего хотелось обнять и пригреть, но, к сожалению, мой колючий ёж не окончил свою исповедь.

— Он потом написал, что обязательно тебе позвонит и всё расскажет. И чтобы ты ждала.

— И что же ему помешало мне позвонить?

Девочка опять шмыгнула носом и виновато потупила взор.

— Тайсон! — рыкнула Женька, явно теряя остатки терпения.

— Я, — обречённо призналась младшая из дочерей. — Я его номер у тебя в телефоне заблокировала, сообщение удалила, ну и номер его поменяла в контактах на свой второй номер.

— То есть я всё это время тебе звонила? Даже боюсь спросить, откуда он у тебя.

— Костя Марин подарил, у него папа пачку номеров где-то раздобыл.

Руль я всё-таки разжала, чтобы схватиться за голову.

— Зачем?!

Тася немного помялась, но ответила:

— Я подумала, что если ты не будешь ему отвечать, он заволнуется и поскорее вернётся к нам!

Мы с Женькой застонали почти в голос.

— Нет, — разозлилась Тася, — если мы ему дороги, он должен бороться за нас до последнего!

— С кем бороться? — обессиленно уточнила я, внутренне содрогаясь от мысли, что же ещё могло прийти в голову этого юного махинатора.

Младшая дочь в очередной раз тяжко вздохнула, словно до этого я заставляла её таскать мешки с цементом.

— Ни с кем, а за нас, — очень по-деловому пояснила она. А потом, выдержав мхатовскую паузу, всё же призналась: — Я папе от твоего имени написала, чтобы он не возвращался.

Удивляться чему-либо больше не было сил. Испуганно прикрыла рот рукой.

— Ну он же должен был разозлиться! — практически закричал ребёнок. — Разозлиться и к нам приехать. Он же так обычно делал. Ты ругалась, а он возвращался…

Вот, даже мелкая просекла суть наших отношений.

И опять я схватилась за сотовый, дрожащими пальцами листая телефонную книжку.

Сбоку от меня Женька втихую утёрла слёзы и вцепилась в мою коленку, испуганно спросив:

— А если он действительно решит, что не нужен нам и больше не приедет?!

— Не-е-ет! — в голос завопила Тася, перебивая гудки в телефоне. — Я этого не хотела!

Пришлось строго цыкнуть на них, чтобы притихли. И как раз вовремя, потому что из трубки донеслось знакомое:

— Да?

— Артур, здравствуйте. А вы можете сотворить чудо?