Часть вторая

Посёлок Стеклянный. Алисе всегда нравилось это название, кристально-чистое и хрупкое. И сейчас, когда она шагала по узкой улице, по обеим сторонам которой располагались прилепленные друг к другу дома, оно целиком и полностью отражало то, что жило в её душе.

Ощущение хрупкости, будто внутри было что-то, способное в любой момент надломиться, преследовало Алису с той самой секунды, когда за Максом захлопнулась дверь номера в отеле.

Она и не помнила, как сорвалась с места, как начала судорожно бросать вещи в сумку, чтобы сбежать и от Макса, и от его придурка-брата, и от самой себя. Прежде всего — от себя.

Ни слова не сказав — да и вряд ли кому-то нужны были её слова — она уехала из Сочи, надеясь, что в ближайшие дни никто не станет её трогать. Никто не позвонит, не станет ей писать, все вообще напрочь забудут о её существовании. Желательно на ближайшие пару месяцев, а то и больше.

Но она лгала сама себе. Невозможно было просто взять и по своему желанию отключить в себе все чувства. Будь то болезненная и больная тяга к Марку Беккеру или сожаление и горечь от того, как подло поступила по отношению к Максу. И как бы она ни старалась прогнать все мысли о братьях, неизменно возвращалась к ним.

— А я тебя и не ждала уже. Заходи. Замёрзла?

Алису встретила тётя Лена, которая всегда была для неё гораздо ближе, чем многочисленные подруги и даже мама. Ей можно было рассказать всё, поделиться самым сокровенным, о чём даже наедине с собой стеснялась думать, и знать, что не услышит в ответ нотаций или чего-то в этом духе.

— Я решила попозже приехать, к вечеру. Лен, чайник поставишь?

— Или сразу вино доставать?

Лена взяла из рук Алисы сумку, бросила на девушку быстрый взгляд, которого ей, должно быть, хватило, чтобы составить представление, что чаем здесь не поможешь. И, кивнув на пару шерстяных носков на стуле, сама ответила на собственный вопрос:

— Да, пожалуй начнём с вина.

Алиса кривовато улыбнулась, послушно стаскивая обувь и натягивая на озябшие ноги носки. Тёте Лене можно будет рассказать всё. Или промолчать, если вдруг возникнет необходимость передумать и ничем не делиться. Та не станет расспрашивать, но если уж выслушает, то обязательно даст совет. Ну или поможет разложить всё по полочкам.

Размотав шарф, Алиса бросила его на стул и тяжело вздохнула. Пожалуй, она и сама сомневалась в том, что всё случившееся можно разложить куда бы то ни было. Хотя, попытаться стоило.

В просторной кухне со светлыми резными шкафчиками, один вид которых всегда навевал на Алису какое-то блаженное умиротворение, пахло корицей и апельсинами.

Лена, приготовив щедрую порцию глинтвейна, хлопотала у плиты, готовя какой-то очередной свой кулинарный шедевр, а Алиса смотрела за окно, где ленивые крупные снежинки падали на землю, и занималась тем, что составляло её обычное времяпрепровождение в последнее время — старалась не думать.

И не вспоминать.

О том, как смотрела на точно такой же снегопад, когда проснулась в постели Макса. Казалось, то утро было в другой, не принадлежащей ей жизни. Оно случилось с совсем другой Алисой, не с ней.

— Ну, рассказывай, — поставив перед ней тарелку со стейком и устроившись рядом, проговорила Лена. Налила себе и Алисе глинтвейна, смотря на племянницу изучающе. И наверное, она была единственным человеком, от взгляда которого не хотелось спрятаться.

— Пожалуй, в этот раз я перещеголяла саму себя, — тихо призналась Алиса, ковыряя вилкой в рыбе. Есть не хотелось. С тех пор, как она отправилась в эти треклятые Сочи, ей кусок в горло не лез.

— Ну, опыт с перебором — это тоже опыт, — пожала плечами Лена, отпивая горячего вина.

— Их было двое.

— Оу.

— Братья.

— Круто…

— Близнецы.

— Надеюсь, хоть не одновременно?

— Лена…

— Поняла. Больше не спрашиваю. По крайней мере об этом. И?

— И всё закончилось паршиво.

Она замолчала, чувствуя, как по телу проходят волны озноба. Слово «закончилось», слетевшее с её губ, самой Алисе показалось каким-то ужасающим. Ещё пару минут назад она убеждала себя, что вообще никого не желает видеть, особенно из Беккеров, и вот понимание, что она собственными руками поставила в этой истории точку, заставило её содрогнуться.

А самое отвратное во всём этом было то, что она и сама пока не понимала, чего же ей нужно. И чего ей ждать дальше — от себя самой, в первую очередь.

— Они не захотели тебя делить друг с другом?

— Лен… Блин. Это звучит кошмарно.

— Почему?

— Потому что вроде как я сама была к этому готова.

— А не была?

— Я не знаю. Правда, не знаю. Точнее… всё сложно.

— Ну, ещё бы! Когда у тебя два одинаковых с лица сексуальных молодца…

— Откуда ты знаешь, что они именно такие?

Нехорошее ощущение сжало сердце ледяными пальцами. А что если в прессу просочилась неприглядная правда, в которой Алиса была главным действующим лицом?

И теперь все в курсе того, что она сама предпочла бы похоронить, как самую грязную тайну, о которой никто не должен никогда узнать?

— Ты чего так перепугалась? Я вообще-то имела в виду, что других бы ты просто не выбрала.

Лена смотрела на неё с недоумением, и Алиса начала приходить в себя. Докатилась. Так и до паранойи недалеко. Скоро она будет бояться покупать журналы или включать телевизор от вероятности того, что может увидеть на экране свою собственную физиономию.

— Просто это не совсем обычные парни.

— Ну-ка?

— Может, ты знаешь их, хотя навряд ли.

— Из знакомых близнецов у меня только Славик и Володька Комаровы, но я чего-то представить не могу тебя с ними.

— Фу, Лен. Им по шестнадцать.

Алиса отпила сразу половину бокала глинтвейна, который обжёг нёбо, но разлился по нутру согревающим теплом. Хоть разговор был не из приятных, она почувствовала, что ей становится намного легче. Не зря она решила приехать в Стеклянный к тёте. Это было, пожалуй, единственным её правильным решением за последнее время.

— Они — хоккейные звёзды. Марк и Макс Беккеры.

Алиса произнесла эти слова, и едва удержалась, чтобы не поморщиться. Сцена драки между братьями на льду так и стояла перед глазами. А понимание, что именно она стала этому причиной, до сих пор не давало успокоиться.

— У-у-у… Ну, знать я их не знаю, но определение «хоккейные звёзды» звучит интересно.

Алиса чувствовала на себе взгляд Лены, но вновь в нём не было осуждения. Она могла и промолчать сейчас, зная, что тётя не станет расспрашивать и ворошить то, что ей захочется скрыть, оставив только своим. И всё же чувствовала потребность поделиться, потому что переживать это и дальше одна была не в состоянии.

Поначалу тщательно подбирая фразы и взвешивая чуть ли не каждую букву, она начала рассказывать обо всём, начиная со встречи с Марком в том баре. И чувствовала, как с каждым произнесённым словом ей становится легче. Это помогло ей посмотреть на всё случившееся словно бы со стороны, и пусть ни черта не расставило всё по местам, но хотя бы направило мысли Алисы в нужное русло.

— Мда уж. Ну ты даёшь, Лис… Признаться честно, я тебе даже завидую. В чём-то. Таких мужиков отхватила.

Лена покачала головой, восхищённо глядя на Алису. Но взгляд этот был окрашен ещё и нотками тревоги, на первый взгляд незаметными.

— Глупости. Никуда я их не отхватила.

— Ну это ясно, сейчас вроде непонятно, чем дело кончится, но всё же.

— И как думаешь, что мне со всем этим делать?

— Тебе Марк нравится.

Лена не спрашивала. Просто озвучила ту истину, которая и для Алисы была на поверхности. Просто она не признавала очевидное, зачем-то обманывая и саму себя, и Макса. И вот к чему это привело.

— Нравится.

— И чего девушки в хороших парней не влюбляются, а? Это вопрос риторический, можешь не отвечать. Да и Марк твой не сказать, что совсем уж засранец.

— Тут бы я поспорила.

— И всё равно нравится?

— Угу.

— Ну ясно.

Они замолчали. Лена смотрела за окно, теребя в руках салфетку, Алиса — на Лену, гадая, о чём та думает. Возможно, размышляет, в кого её племянница такая дура. А может, вообще все её мысли о другом.

— И что тебе ясно? — осторожно спросила она, когда молчание слишком затянулось.

— А? — Лена вышла из оцепенения и, мягко улыбнувшись Алисе, ответила: — Тебе нужно написать об этом книгу!

— Книгу?

— Ну, да. Ты их пишешь. Забыла?

— По правде, последний раз открывала «Ворд» так давно, что уже и не вспомню, когда.

— Ну тем более. Эта эпопея — ну просто сюжет для романа.

— Это не смешно.

Алиса покачала головой, но тоже не удержалась от улыбки. Докатилась дважды — раньше страстей ей вполне хватало с головой на «бумаге», а теперь вот и сама стала героиней порно-триллера.

— А я и не смеюсь. Хорошая идея.

— Ну, не знаю.

Алиса задумчиво повертела бокал вина в пальцах, после чего залпом допила содержимое. Спокойствие, которое пришло после разговора с тётей, показалось настоящим благом. Пусть завтра утром её опять начнёт «ломать» от бесконечных и неистребимых мыслей, сейчас на душе не так погано, как было до приезда сюда.

— Спать иди, не знает она.

Лена поднялась из-за стола, давая понять, что посиделки закончены, когда увидела, что Алиса сдерживает зевок.

— Завтра договорим, если захочешь.

Она принялась быстро убирать со стола, и Алисе ничего не оставалось, как поблагодарить Лену за всё и отправиться в свою комнату. Возможно, тётя и права — и предложенный ей вариант действительно сработает. Но об этом она обязательно подумает завтра.