16.3

В отличие от моих родителей, которые предпочли для жизни тихий пригород, Вежецкие выбрали жизнь в столице – их дом возвышался на одной из самых престижных улиц города. Не в шумном центре, где вечно кипела жизнь и бурлила торговля, а ближе к окраине – и к королевскому дворцу тоже.

Пожалуй, три самых главных точки притяжения в столице находились именно на окраинах – причем на максимальном удалении друг от друга: Университет магических наук, Квартал мастеров и королевский дворец с примыкающим к нему богатым районом. Каждый из углов этого треугольника – как отдельный мирок, мало пересекающийся с остальными. В центре же располагались торговые лавки, ремесленные мастерские, доходные дома и всевозможные городские службы. Жилые дома там строили во множество этажей, а люди селились порой по нескольку человек в одной комнате. Театры и дорогие ателье располагались уже ближе к дворцовому району.

Во второй жизни я тоже жила в этом районе – мы с Мареком купили дом сразу после свадьбы. Выбирал, конечно, Марек.

Как бы редко я ни выходила из дома, за годы жизни здесь я изучила этот район как свои пять пальцев. Извозчика я попросила остановить кэб за несколько домов от нужного мне.

Дома здесь не прижимались к мостовой и уж точно не теснились друг к другу, как в том же Квартале мастеров, а степенно возвышались за коваными воротами, отделенные от мостовой газонами и клумбами. Здесь не увидеть было продуктовых лавок и шныряющих по улицам городских мальчишек – товары с рынка сюда привозили на подводах ранним утром, пока господа спят.

Я шла вдоль улицы, стараясь не концентрироваться на воспоминаниях. Ничего еще не было. И, надеюсь, не будет.

Лучше бы придумать предлог, под которым я собираюсь наведаться к едва знакомым людям и задавать странные вопросы. Как назло, в голову не приходило ничего, кроме туманного “разговора о будущем” младших Вежецких. Марек – даже не мой студент, а Томаш… Томаш мой, но что я могу о нем сказать такого, что стоило бы личного визита преподавателя к родителям?

Придумывать ничего не пришлось. Наверное, в глубине души я надеялась именно на это – Марьяна Вежецкая всегда очень любила свои розы и ухаживала за ними только лично. Колючие кусты каких-то, кажется, редких сортов плотно обступили подъездную дорожку к дому Вежецких. И сейчас моя несостоявшаяся свекровь бережно подрезала какие-то ветки. Кажется, она даже мурлыкала что-то себе под нос. Пожалуй, такой умиротворенной она выглядела только за этим занятием.

Я приостановилась у редкой ограды, будто залюбовавшись цветами, а потом и “случайно” заметив их хозяйку.

– Изумительные розы, кэри Вежецкая! – окликнула я, и женщина, вздрогнув, вскинула взгляд. Однако тут же как-то чуть растерянно улыбнулась.

– О, маленькая кэри Петра! Вас давно не было видно. Чудесно выглядите, дорогая моя.

Надо же – в отличие от Марека, она узнала меня с первого взгляда, хотя, как и он, видела в последний раз, когда я была ребенком. В обеих прошлых жизнях мы знакомились с ней заново, когда Марек официально представил меня как свою невесту.

– А я все ждала, когда мой сын наконец приведет вас знакомиться с семьей, – продолжала она, торопливо стягивая с рук рабочие перчатки. – Но я полагала, что сейчас у вас занятия, он даже не предупредил…

Я замерла.

– Приведет знакомиться?..

– Возобновить знакомство, разумеется. Мы ведь должны узнать получше будущую невестку!

Наверное, мой вид был слишком красноречив – потому что кэри Вежецкая вдруг запнулась и изменилась в лице. Кажется, только теперь она осознала, что я одна, а Марек вовсе не отстал, его просто здесь нет.

– Или… он еще не сделал вам предложения?

Не сделал. И вряд ли в этой жизни у него будет такая возможность. И у него нет ни единой видимой причины для того, чтобы планировать это. Да мы почти не общались!

И тем не менее, кажется, его мать уверена, что Марек не только сделает мне предложение, но и получит согласие.