Глава 14

Саша

Пять дней спустя Лею наконец-то выписывают, и мы с дочерью возвращаемся домой. Несмотря на превосходные условия содержания на уровне первоклассного отеля, это все-таки была клиника. Я была рада, что малышка находится под постоянным медицинским наблюдением, но все же щемящая тоска по дому накрывала попеременно то меня, то Лею. Поэтому, только оказавшись в родных стенах, я смогла выдохнуть и вновь обрести некоторое подобие спокойствия. Но главное – Лее стало лучше.

Крестовскому надо отдать должное – он довольно много времени проводил с дочкой, пока мы находились в медицинском учреждении. За все это время он открылся для меня с какой-то новой неизвестной стороны. Его внимание и забота порой были излишними, даже несколько навязчивыми, но, кажется, из нас троих ощущала это только я. Лея же в отличие от меня каждый день ждала Стаса, с замиранием сердца смотря на открывающуюся в палату дверь, а после его появления не отходила ни на шаг, демонстрируя свои новые рисунки или фигурки, которые мы лепили из пластилина.

Над предложением Крестовского отвезти Лею на Капри я раздумываю вот уже несколько дней, и пока ещё не приняла окончательное решение. Откровенно говоря, перспектива встречи с Ириной Вячеславовной меня несколько пугает – рождение дочери я скрыла не только от Крестовского, но и от всей его семьи. Представляя выражение лица Ирина Вячеславовны и Арианы в ту секунду, когда они узнали о Лее, мне становится даже не по себе. Возможно, мне стоило пойти на контакт с мамой или сестрой Стаса, сообщить обо всем…

– Мама, а когда придет Стас? – звонкий голосок дочери раздается за моей спиной, когда я складываю вещи в стиральную машинку.

– Я не знаю, Лея. Мы же только домой вернулись, – устало говорю я.

Дочь убегает обратно в спальню, а я ловлю на себе пристальный взгляд мамы. Она стоит, оперевшись плечом на стену, внимательно меня разглядывая, и не говорит ни слова. С момента нашего возвращения из клиники прошло несколько часов, но от нее не укрывается моя задумчивость и озабоченность.

– Мам, ну спроси, если хочется, – не выдерживаю первой.

– Что тебя угнетает? Ты вернулась сама не своя, – спокойно произносит мама.

– Лею нужно отвезти к морю, и Стас предложил поехать на Капри в его дом, точнее, в дом к его матери, – поднимаю на маму глаза, в которых отражаются все мои сомнения.

– И в чем проблема? Бабушка имеет право познакомиться с родной внучкой, – говорит она.

– Да, но… – замолкаю. По правде говоря, аргументов в пользу "нет" практически не существует, разве что один – мои чувства к Стасу, существование которых отрицать бессмысленно.

– Что, Саша? Вариант отличный – ребенок подышит морским воздухом, познакомиться с бабушкой. Тебе тоже нужен отдых. Вспомни, как ты пахала перед выставкой – не спала, не ела толком, – возмущается женщина.

– Мам, я не уверена, что это хорошая идея. Стас помолвлен, и он наверняка приедет туда с Кирой, так что…

– И что с того? Хочешь ты этого или нет, тебе придется прояснить ситуацию с Кирой с глазу на глаз. Пойдём, поговорим, я заварила чай с мятой и шиповником, – женщина скрывается в кухне, и я иду следом за ней.

Мама, разумеется, права. Вечно избегать встреч и разговоров не удастся – рано или поздно нам придется посмотреть друг другу в глаза. Но дело не только в Кире.

– Саш, Кира ведь может не поехать на Капри, – мама будто читает мои мысли. – Основная причина ведь не в ней?

Я опускаю взгляд в кружку с горячим чаем и, ложкой помешивая сахар, честно признаюсь самой себе. Я боюсь снова поддаться искушению в виде Крестовского, к которому меня непреодолимо тянет словно магнитом. Его неугасаемое желание находиться рядом с дочерью и превращать ее жизнь в сказку подкупает, а на первый план выходят положительные качества, присущие мужчине, о которых я раньше и не подозревала.

– Я не знаю, мам, – вздыхаю я. – Все так сложно. Лея, Стас, Кира… Я так благодарна Кире за то, что она помогла организовать эту выставку… Нужно было сразу сказать ей, что мы со Стасом не просто знакомые.

– Ты его не забыла, Саша, – утвердительно говорит мама. – Именно поэтому тебя мучает чувство вины перед Кирой. Не за то, что между вами было, а за то, что у тебя к нему осталось.

– Он прекрасный отец, по крайней мере, то что я вижу сейчас в его отношении к нашей дочери, убеждает меня в этой мысли, – тихо говорю я. – А остальное меня не касается.

– Хорошо. Поезжайте с Леей на Капри. Развеетесь. А там уже разберёшься в себе, дочка. Нет нерешаемых ситуаций, – звонок в дверь прерывает ее речь.

– Я открою, – быстро говорю я.

На пороге стоит Стас, держа в руках коробку с очередной порцией игрушек. На его губах играет чуть заметная улыбка, а глаза по своему обыкновению остаются непроницаемыми.

– Привет, Саша. Извини, не смог забрать вас из больницы, – первым делом говорит мужчина.

– Привет, ничего страшного, – улыбаюсь я. – Лея!

Дочка выбегает из комнаты и распахивает глаза от удивления, смешанного с восторгом. Она подбегает к Стасу и прижимается к его ноге, крепко обхватив ручками. Крестовский же ставит коробку на пол, а затем берёт Лею на руки.

– Знаешь, что у меня есть? – с загадочными нотками спрашивает он.

– Нет, – дочь отрицательно машет головой.

– Билеты на самолет, который отвезет нас в теплую страну на море, – тихо говорит Стас.

– Куда билеты? – оторопело спрашиваю я. Вопрос с поездкой ещё не решен.

– На Капри.

– Капри? Что такое Капри, мамочка? – спрашивает Лея.

– Это такой остров в море, – отвечаю напряженно, мысленно готовая придушить Крестовского за эту манипуляцию.

– Значит, Капри – это отпуск? – Лея переводит на меня искрящийся взгляд, а потом снова обращает улыбающееся личико к Стасу. – Мама говорила, что мы поедем в отпуск!

– Именно так, малышка, – он ласковым жестом ерошит Лее волосы, собранные в хвостик. – Отпуск, который вы с мамой заслужили.

– Заслужили? – повторяет дочь непонимающе, пробуя на вкус новое для себя слово.

– Это значит, Лея, что мы много работали и теперь нам нужно отдохнуть, – говорю я, тщательно контролируя голос. Нет смысла вымещать раздражение, которое я испытываю из-за самоуправства Стаса, на дочь.

– Ура, мы будем отдыхать в отпуск! А что ты мне принес? – теперь, когда первый восторг от прихода Крестовского и его сногсшибательной новости прошел, Лея обращает внимание на коробку с игрушкой.

Стас легко опускает дочь на пол, а сам опускается на корточки рядом с ней.

– Кажется, такого у тебя еще нет, – говорит он, вместе с малышкой изучая набор детской посуды.

– Нет, – лицо Леи озаряется улыбкой. – Я буду готовить чай. Покажу бабушке.

Захватив коробку, она мчится в зал, где смотрит телевизор моя мама, оставляя меня и Стаса наедине.

– Злишься? – спокойно спрашивает Крестовский, когда из комнаты доносится восторженный голос малышки и приглушенный голос мамы.

– Это слово в очень отдаленной степени отражает чувства, которые я испытываю сейчас, – говорю холодно. – Нельзя так поступать, Стас. Я сказала, что подумаю, а ты снова сделал так, как считаешь нужным сам.

– У тебя было пять дней, чтобы подумать, Саша, – мой гневный выпад его явно не трогает. – Сколько еще времени ты хотела?

– Столько, сколько мне потребуется! – взрываюсь я.

– В тебе сейчас говорит обида, а не рациональность. Лее нужен отдых, – говорит твердо. – Тебе тоже.

– Что нужно мне и моей дочери, я решу самостоятельно!

Лицо Стаса мрачнеет, как небо перед грозой.

– Самостоятельно ты уже нарешала столько, что я три года не знал, что у меня есть дочь, – чеканит он, пронзая меня ледяным взглядом. – И то, что я тебе этого не предъявляю, не значит, что я об этом забыл, Саша.

От этой вспышки гнева у обычно такого сдержанного Крестовского я теряюсь. Ощущаю, как по спине ползет холодок давно забытого страха, а сердце сначала болезненно екает, а потом начинает биться часто-часто.

– Не нужно делать из меня виноватую, – шепчу я, отчаянно пытаясь сохранить спокойствие.

– Разве я делал? – мужчина удивленно вскидывает брови. – Лишь озвучил тебе факты.

– Лишь те факты, которые для тебя удобны.

– Поясни.

Открываю рот, чтобы выпалить все, что я о нем думаю, но из зала показывается сначала Лея, а следом за ней и мама.

– Мы идем пить чай, – важно заявляет дочь, сжимая в руках уже распакованный игрушечный чайник и несколько кружек. – Стас, ты хочешь чай?

– Очень хочу, Лея, – еще мгновение назад мрачный и холодный, дочери он отвечает с теплой улыбкой, которая совершенно преображает его лицо. Потом посылает вежливую улыбку маме: – Здравствуйте, Людмила Борисовна.

– Здравствуйте, – отзывается мама сдержанно. В компании Стаса она ощущает себя некомфортно, и я не могу ее винить. Этого мужчину, даже когда он старается быть дружелюбным, невозможно не бояться, а мама, в общих чертах зная наше прошлое, конечно, не может ему доверять.

Лея подбегает к Стасу и обхватив его маленькой ладошкой за запястье, тащит за собой на кухню, где за мгновение до этого скрывается мама. Но прежде, чем уйти, Крестовский оборачивается и тихо, но твердо произносит:

– Мы не договорили, Александра.

Кто бы сомневался. Такие как он ничто не оставляют без последствий.

От приглашения присоединиться к «семейному» чаепитию я отказываюсь. Пробормотав неубедительное оправдание, что мне нужно работать, я скрываюсь в своей спальне. Но глядя на чертежную доску у стены, на которой я уже начала набрасывать эскиз новой картины, я испытываю лишь злость и тоску, но никак не творческое вдохновение.

Вот Крестовский и показал свою сущность, думаю с пугающим волнением. Я ведь понимала, что обязательно настанет момент, когда он упрекнет меня тем, что я не сказала ему о своей беременности и существовании дочери. И вот он настал. Но отчего-то сейчас я больше злюсь не на него, а на себя. И тут не только злость – целая какофония эмоций, которые я даже сама себе не могу объяснить. Неужели это запоздалое раскаяние? Перед Стасом. Перед Леей. Одного лишила дочери, другую – любящего отца… Когда Лея станет достаточно взрослой, чтобы все понимать, она, конечно, вряд ли встанет на мою сторону…

Промаявшись минут десять, неспособная найти себе занятие, я иду в душ. Компания за чаепитием сейчас так занята, что вряд ли бросится искать меня в ближайшее время, а мне необходимо сбросить напряжение.

Скинув одежду, я ступаю в душевую кабину и несколько минут просто стою, позволяя горячим струям смыть с меня усталость и раздражение. Вода – мой вечный лекарь. Не зря я водолей – как бы смешно это ни звучало, именно в уединении ванной я обычно принимаю самые важные решения в своей жизни.

Через десять минут в воде я ощущаю, что меня отпускает. Быстро меняю температуру с горячей на холодную, чтобы взбодрится, и выхожу из душа. Некоторое время трачу на медитативные косметические процедуры – наношу крем на лицо и лосьон на тело. Расчесываю и подсушиваю волосы. В конце концов, затянув на талии пояс халата, распахиваю дверь и… сталкиваюсь нос к носу со Стасом Крестовским!

– Что ты здесь делаешь? – выдыхаю испуганно, прижимая руки к груди.

– Лея тебя потеряла, – отвечает он хрипло.

– И поэтому ты зашел в мою комнату без приглашения?

– Я стучал. Ты не отвечала.

Я громко сглатываю, не способная продолжить диалог. Да, боже мой, я ни на что сейчас не способна! Время будто остановилось, законсервировалось на этот моменте. Зачем он пришел? Зачем. Зачем. Зачем.

– Я скоро приду, – выдавливаю сипло, надеясь, что Стас уйдёт. Но он не уходит. Продолжает стоять, изучая меня потемневшим взглядом, в котором я отчётливо вижу интерес и… восхищение.

Он видит только голые ступни и икры – господи, да я даже в галерею носила куда более открытые наряды, – но отчего-то именно сейчас я ощущаю себя абсолютно обнаженной. Тело под плотной тканью махрового халата напрягается, низ живота и грудь наполняются сладким томлением, которое просто не имеет право возникать во мне из-за этого мужчины!

– Стас, – шепчу я. – Уйди.

– Почему, Саша? – так же тихо отвечает он.

– Ты знаешь. Тебе не надо здесь находиться.

– Влечение? – он сумрачно улыбается, едва заметно приподнимая уголки губ. – В этом нет ничего нового для нас, правда?

Я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, чтобы сбросить оцепенение, которое сковало все мое тело.

– В соседней комнате наша дочь. И моя мама. А у тебя есть невеста.

Он кивает, но, вопреки своему согласию, поднимает руку и проводит подушечкой большого пальца по моим губам.

– Ты совсем не изменилась, Александра, – сказав это, он, наконец, отступает на шаг. – Мы ждём тебя на кухне.

Раздаются удаляющиеся шаги. И следующее, что я слышу, – мягкий щелчок закрывшиеся за Стасом двери.