Глава 9

Саша

Я открываю глаза задолго до будильника и, не мигая, изучаю белоснежный потолок в тусклом свете занимающегося за окном рассвета. Сегодня меня и дочь ждет новая встреча с Крестовским, и это не позволяет мне расслабиться. С того вечера два дня назад я так и не смогла в полной мере осознать, насколько сильно изменилась моя жизнь, а сейчас вдруг понимаю, что постоянное волнение, медленная агония, нервное томление – это все неотъемлемые признаки, сопровождающие в моем сознании Стаса. И тогда, три года назад, и сейчас.

Мы с ним договорились, что пока не станем раскрывать Лее правду о ее отце, а сама малышка еще слишком мала, чтобы задавать какие-либо вопросы и делать соответствующие выводы. Для нее он – мой знакомый. И этого достаточно. Надолго ли? Боюсь, от меня это зависит в меньшей степени. Просто этот человек из тех, у кого есть свое единственно правильное мнение, и разделять его обязаны все без исключения. Я знаю, что если он захочет сказать дочери правду – считаться с моими возражениями он не станет. Но еще я знаю наверняка, что не позволю Крестовскому так или иначе навредить нашей дочери.

Несмотря на наше прошлое, я совсем не против их общения, скорее, наоборот, но внутренние опасения, что Стас в какой-то момент может пересечь черту, не отпускают. Не думаю, что он решит отнять у меня Лею – если бы хотел, он, наверное, сказал бы об этом прямо. Проблема в том, что я совершенно его не понимаю – я неплохой психолог и часто чувствую людей, но предсказывать поступки Стаса мне никогда не удавалось. Это меня и нервирует. С момента рождения дочери я привыкла к размеренности и предсказуемости, а появление этого мужчины расшатывает лодку, которая до этого безмятежно скользила по волнам.

Вчера от Стаса не было вестей, но, зная этого мужчину, запланированная им встреча не может не состояться. Крестовский всегда делает то, что ему нужно и как ему нужно, не взирая на окружающих, но слово свое держит. Раз он сказал, что приедет за нами – так и будет.

Еще один повод для нервозности – Кира. Как Стас преподнес ей факт наличия у нас общей дочери? Ведь тогда в галерее наше приветствие было подчеркнуто нейтральным, и каждый из нас не спешил поделиться с Кирой щепетильной информацией. Получается, мы оба ей лгали…

В итоге эти два дня я ждала от нее звонка, маниакально вздрагивая от любого входящего. Думала, как только она узнает правду о моем прошлом с ее женихом, тут же появится. Но мой телефон молчал, а я не знала, что и думать.

Сообщение от Стаса приходит, когда мы с Леей заканчиваем утренние гигиенические процедуры. Он сухо сообщает о том, что заедет за нами через час. Ни привет, ни пока – впрочем, чему я удивляюсь?

Надо отдать Крестовскому должное – к нам он приезжает не с пустыми руками. С едва заметной улыбкой мужчина двигается в нашу сторону, держа в руках яркую коробку с популярной среди девочек куклой. Лея, обхватив мою ногу, смущённо улыбается Стасу, чем вызывает противоречивые эмоции на его обычно непроницаемом лице. Радость, волнение и жгучее желание расположить к себе ребенка – для него все это явно в новинку.

– Здравствуй, Лея, – опустившись перед дочкой на корточки он протягивает ей коробку.

– Мы тебя ждали, – отвечает малышка, вцепляясь маленьким пальчиками в куклу.

– Мне очень приятно, что ты меня ждала.

– Мама тоже, – сообщает Лея важно, вгоняя меня в краску.

Стас задирает голову, и наши глаза встречаются. Наверное, это впервые за все время, что я его знаю, когда он смотрит на меня снизу вверх, а не наоборот. Кто бы мог подумать, что на колени его усадит маленькая дочь…

– Я тоже ждал нашей встречи, – произносит он мягко. Обращается, будто бы, к Лее, но смотрит прямо на меня, удерживая мой взгляд.

– А куда мы поедем? – спрашивает дочка.

– Я хотел отвезти вас с мамой на обед в одно хорошее место. Там есть пруд и можно посмотреть на уточек и лебедей.

– Мы с ба видели уточек в парке. Их можно кормить?

Стас улыбается и протягивает руку, чтобы погладить бархатистую щечку девочки, а она заливается смехом.

– Да, Лея. Можно все, что ты захочешь.

Глядя на них – таких разных и таких удивительно похожих, у меня болезненно сжимается сердце. Я не собираюсь ни в чем винить себя, но сейчас впервые ощущаю сожаление о тех годах, что отец и дочь провели порознь. Что если тогда, три года назад, я совершила ошибку? Что если мне нужно было быть настойчивее? Постараться достучаться до Крестовского, невзирая на отключенный телефон? Я ведь несколько раз общалась с его сестрой Арианой, но у той было столько собственных проблем, связанных с беременностью и отцом ее малыша, что вешать на нее еще и свои казалось мне несправедливым.

Я вздыхаю и отвожу глаза от Леи и Стаса, которые вместе распаковывают куклу. Смотрю в одну точку на фасаде жилого дома напротив и отчаянно борюсь с внезапными слезами, подступающими к глазам. Конечно, не ясно как бы Крестовский повел себя, если бы узнал, что я беременная, но отчего-то я сейчас уверена – он бы повел себя достойно.

А я ведь тогда очень его боялась. Все события с его участием для меня стали шоком. Развод с мужем, внезапная беременность, переезд в Москву. Последние месяцы до родов были очень сложными – несколько раз врачи клали меня на сохранение и все, о чем я тогда могла думать – это жизнь, которая росла внутри меня. Но даже тогда я полагала, что рано или поздно расскажу Стасу о дочери. Все изменилось, когда ожидая очереди у узкопрофильного врача в платной клинике, я наткнулась на статью в журнале светских сплетен. Там черным по белому было написано о том, что Крестовский скоро женится, а статью сопровождала яркая фотография Стаса в компании эффектной блондинки. Эмоционально это меня окончательно доконало – я пообещала себе забыть о нем и никогда не лезть в чужую семью. А позавчера он сказал, что эта статья была журналистской ложью, за которую кто-то поплатился…

– Мама, идем, – Лея нетерпеливо дергает меня за край пальто, возвращая меня к реальности.

Спешу нацепить на лицо улыбку, но ловлю на себе цепкий взгляд Крестовского. Он молчит, но я чувствую, что мое состояние не осталось им незамеченным.

– Что ты сказал Кире? – спрашиваю я, когда мы усаживаемся в машину.

– Не сказал, – отвечает он сдержанно. – Она тем вечером сорвалась в Питер на какую-то арт-тусовку. А обсуждать подобные вещи по телефону я считаю неуместным.

Я киваю, соглашаясь с ним. Это действительно нетелефонный разговор, но мысль о том, что сегодня мы все-таки встречаемся за спиной Киры заставляет меня поежиться.

К счастью, в ресторане, который выбрал для обеда Стас, есть небольшой детский уголок, где можно поиграть и порисовать. Зная свою дочь и ее отношение к новым игрушкам, вероятность того, что она будет сидеть со мной и Крестовским за столиком, крайне мала, поэтому на протяжении всего пути я прокручиваю в голове темы для разговора.

Задаюсь вопросом, почему сегодня Стас приехал без водителя. Из всех тех немногих встреч в столице, я видела его только в качестве пассажира. Я вдруг переношусь мыслями в Италию в тот самый день, когда мы вдвоем летели по серпантину на кабриолете, а мои волосы развевал соленый ветер. Сильные мужские руки крепко сжимали кожаную обивку руля, привлекая мое внимание и не давая возможности отвести глаза от уверенного в себе и заинтересованного во мне мужчины. Чувствую, как от нахлынувших воспоминаний по телу разливается давно забытое тепло, которое выводит меня из привычного равновесия. Хотя рядом с Крестовским оставаться спокойной и невозмутимой в принципе невозможно.

Я искоса наблюдаю за мужчиной. Сегодня Стас выглядит иначе. Крестовский расслаблен, а на его лице царит спокойствие и умиротворение, и от этого он кажется… счастливым. Непривычное для него состояние. Почему-то думаю, что пройдет ещё совсем немного времени, и, заглянув внутрь Стаса, можно будет увидеть кое-что скрытое ото всех – его душу. Благодаря маленькой девочке.

– Приехали, – Крестовский останавливает автомобиль на парковке и оборачивается назад. – Лея, ты готова?

– Да! – громко восклицает дочь, ерзая на сиденье.

– У нас заказан столик с лучшим видом. Сделаем заказ, а потом пойдем к пруду, хорошо? – Стас снова обращается к дочери.

– Хорошо, – отвечает ребенок, с радостью устраиваясь на руках мужчины, когда он открывает дверь автомобиля.

Войдя в холл ресторана, в глаза первым делом бросается утонченность и одновременно дороговизна в любой детали, куда ни плюнь. Похоже, у Крестовского это в крови.

С некоторой долей равнодушия рассматриваю хаотично висящие на стенах картины и при этом не чувствую ничего – ни жгучего любопытства, ни бурного восторга. Эти работы безусловно потрясающие, но они не цепляют до такой степени, чтобы упасть в обморок или заплатить за них кругленькую сумму.

Приветливая девушка-администратор отрывается от своих дел и окидывает нас немигающим взглядом. Спустя несколько секунд, когда она проверяет бронь за нами, Лея наконец-то приходит в себя.

– Мы уже пришли. Идем скорее смотреть уточек, – выдает дочь, хлопая своими большими глазками.

– Хорошо, тогда мама выберет что-нибудь для нас, а мы пока покормим этих маленьких пушистых созданий, – спокойно произносит Крестовский.

Стас с Леей на руках направляется к пруду, оставляя меня наедине с самой собой. В очередной раз ловлю себя на мысли, как бы я ни пыталась, заглушить чувства к Стасу мне не по силам. Меня будто магнитом тянет к нему, а сейчас, наблюдая за его общением с дочерью, ещё сильнее чем раньше.

– Вы готовы сделать заказ? – интересуется подошедший официант.

– Да, – с уверенностью в голосе отвечаю я.

Беру на себя смелость заказать обед и Стасу. В крайнем случае, если ему не понравится, то недолго выбрать что-то ещё.

Спустя пятнадцать минут официант приносит все блюда, а моих сегодняшних спутников не видно даже на горизонте. Скорее всего, Лея не готова так просто отпустить живность. Ее просьбы завести собаку или кота в настоящее время оказались невозможными – у мамы аллергия на шерсть животных.

– Мама, – дочь с широкой улыбкой окликает меня. – Я кормила уточек.

– Вижу по твоему лицу, что тебе понравилось! – восклицаю я.

Подошедший Крестовский по своему обыкновение разговаривает по мобильному, но довольно быстро прощается с собеседником, когда наши взгляды пересекаются. По выражению его лица невозможно понять, как он относится к моему поступку, но отчего-то складывается впечатление, будто Стас одобряет выбор блюд.

– Стас! Крестовский! – восклицает подошедший мужчина. – Рад видеть!

– Приветствую, Макс!

– Привет, Стас, – из-за плеча Максима выглядывает симпатичная женщина. – А где ты потерял Киру?

Она пронзает меня своими ярко-зелёными глазами, и я с ужасом понимаю, что эта случайная встреча может сыграть фатальную роль в моих отношениях с Кирой.

Брюнетка внимательно рассматривает меня с головы до ног, даже не пытаясь это скрыть. Хотя бы ради приличия. Ее взгляд источает заметную агрессию в мой адрес, и причина совершенно ясна. Меня же ее реакция веселит. Крестовский – известный бизнесмен. Разве у него не случаются рабочие встречи с представителем женского пола?

На первый взгляд кажется, будто эта девушка волнуется за союз Стаса и Киры, и именно поэтому она настолько ревностно ведёт себя по отношению к Крестовскому. Она не такая простая, какой хочет показаться, но, на мое счастье, я встречала людей подобного типа, поэтому ее зрительные нападки меня мало интересуют.

– Она уехала в командировку, – спокойно отвечает Стас. – Познакомьтесь, это Александра Озерова. Саша, это мои друзья – Максим и Виктория.

– Вы та самая художница? – спрашивает женщина, пронзая меня подозрительным взглядом.

– Да, та самая, – отвечаю спокойно.

– Кира говорила, что вы – талант, – вежливо замечает Максим. – Мы не смогли посетить вашу выставку, но она отложила для нас одну картину.

– Кира тоже очень талантлива, – не остаюсь в долгу. – Надеюсь, картина вам понравится.

– Не сомневаюсь, что так и будет.

К разговору подключается Стас, а мне не приходится выдумывать тему для дальнейшей беседы.

– Вы недавно вернулись из отпуска? – спрашивает он неожиданно.

– Да, – коротко отвечает женщина. – И это был лучший отпуск в нашей жизни, правда, Макс?

Это всё объясняет. Именно поэтому я не видела этих людей на дне рождения Киры. Надо сказать, их союз вызывает уйму противоречий. Мужчина, несмотря на свою состоятельность и в личностной, и в финансовой сфере, кажется крайне простым и лёгким человеком. В отличие от его супруги, внешний вид которой создаёт впечатление ангела, а во внутреннем все кишит гадюками.

– Могу сказать одно наверняка – это первая, но абсолютно точно не последняя наша поездка на Бали, – мужчина подтверждает слова супруги.

– Рад за вас, – кивает Крестовский. – Об этом острове слышал только положительные отзывы.

– Это и неудивительно. Там своя особенная атмосфера, понять которую можно только побывав там, – в голосе Максима преобладают серьезные нотки. Судя по всему, ему этот остров по-особенному запал в душу.

– В следующий раз вам с Кирой стоит присоединиться, – заискивающе произносит девушка, намеренно выделяя каждое слово.

– Вика, идём, – понижая голос, произносит муж. – У нас не так много времени. Всего хорошего, Стас. Рад был видеть.

Мужчины обмениваются рукопожатиями. Максим переводит взгляд в мою сторону и, улыбнувшись, коротко кивает мне. Виктория же не удостаивает меня своим вниманием и, попрощавшись со Стасом, удаляется вслед за супругом, но одна фраза моей дочери заставляет ее обернуться и впиться в мое лицо удивленными глазами.

– Мама, мы нашли папу! Это Стас! – громко восклицает ребенок, заставляя всех посетителей ресторана обернуться на наш столик.

Мы с Крестовским молча сталкиваемся взглядами, теряя дар речи. Пока каждый из нас обдумывает варианты решения сложившейся ситуации, Лея снова переключается на окно, из которого виден пруд с утками. Девочка что-то радостно бормочет, пальчиком вырисовывая круги, при этом не касаясь стекла.

Фокус внимания смещается на брюнетку, которая до сих пор стоит на месте, не двигаясь и откровенно пялясь то на меня, то на Лею. Я делаю глубокий вдох и мысленно даю себе команду успокоиться. В моих нервах нет никакого смысла. Изменить ситуацию мне не под силу, поэтому ее необходимо просто принять. Сейчас лучшее, что я могу сделать, – это плыть по течению. В конце концов, Максим и Виктория – друзья Крестовского, а Кира – его невеста. Так какого черта меня должно волновать, кто и что подумает обо мне?

– Надеюсь, это лишь детские выдумки, – очень тихо произносит Вика, но я отлично слышу ее фразу. Девушка отмирает и скрывается во втором зале ресторана, и мне, наконец, удается ненадолго расслабиться.

Стас если и чувствует беспокойство, то вида не подает. Мужчина по-прежнему сосредоточен и задумчив даже в тот момент, когда Лея пытается рассмешить его. Он полностью переключается на дочь, и до конца обеда занимается лишь играми собственного сочинения Леи.

Я же все время молчу, наблюдая за общением отца и дочери, только изредка поправляя или добавляя некоторые фразы, которые моя малышка в силу возраста ещё плохо произносит.

Обед стал бы идеальным, если бы не навязчивое ощущение, будто за мной кто-то пристально следит. Словно Кира находится здесь и смотрит прямо на нас, не упуская из поля зрения ни на одну секунду. И как бы я ни старалась отделаться от этой мысли, с каждой следующей секундой становится менее комфортно пребывать здесь.

– Стас, Лее уже пора на дневной сон. Давай собираться. Спасибо за обед, – я почти незаметно приподнимаю уголки губ.

– В следующий раз заеду пораньше, – Крестовский ограничивается сухой фразой, а я лёгким кивком.