Глава 13

В два часа ночи я оторвала внимание от документов и нарисованной схемы, потому что уже от усталости не понимала смысла написанных слов. Одним глотком допила уже холодный кофе и, щелкнув иммобилайзером, завела машину. На крыльце выкурила сигарету, все еще крутя в голове варианты и комбинации, но пока все заводило меня в тупик. Чего-то не хватало в текущей картине. Только чего? Впервые в голове пусто. Мне казалось, я перебрала все возможные сочетания. Алексей, стоявший возле меня, зевнул и я, затушив недокуренную сигарету, бросила ее в урну и направилась к машине. Всадник, как обычно, сопроводил меня, дождался, пока я зайду в подъезд и только после этого уехал. Сил не было даже, чтоб принять душ, быстро умывшись, рухнула в постель, тут же проваливаясь в сон, едва голова коснулась подушки.

Последующие четыре дня прошли в том же режиме, я пила литрами кофе, гарцевала нервно по кабинету с бумагами в руках, материлась, снова садилась за ноутбук, а потом по кругу, я уже готова была лезть на стену от отчаянья, я не понимала, почему все ниточки, что вились до этого, будто повисли в воздухе, я не могла ошибиться, я проверила все несколько раз. А времени, возможно, оставалось меньше, чем я рассчитывала.

— Вчера взяли под арест Хлебникова и Аржибаева, — мрачно произнес всадник, занимая свое любимое насиженное место на диване. Новость была не просто неприятной, она была конкретно плохой, потому что и с Хлебниковым, и с Аржибаевым у Колесникова были договора на поставку материалов, техники и прочих услуг, и значит, возможно, он следующий на очереди. Даже если не найдут за что закрыть, то взять все равно могут как соучастника, либо натянут сову на глобус или могут вскрыть, то что я не знаю. Я почему то была уверена, что скелет в шкафу у Колесникова есть и не один. Как у нас часто бывает, если есть дело, то и человек найдется. А дело у них имеется и не одно, и заказ, видимо, закрыть «неугодных» проплачен хорошо. Только, сука, кем?

На часах была половина двенадцатого, когда в кабинет явился Колесников, освободил Алексея от несения «вахты» и подошел ближе к столу, останавливаясь позади и заглядывая в начерченную мной схему.

— Не понимаю в чем загвоздка, все ниточки будто повисли, словно и не ведут никуда и все эти конторы будто рандомные. Но так не может быть, по всем исходным данным они должны быть связаны между собой, — его ладонь неожиданно легла на мое плечо, и я замолчала.

— Ты смотришь только со стороны рабочих связей и контрактов. А тут другое. Смотри, — и он указал пальцем на схему, — владелец «Триал» зять владельца «Соруон», а владелец «Калио» его племянник, поняла логику?

— Охре-енеть, — протянула, откидываясь на спинку кресла, тут же немного сожалея, что его ладонь соскользнула с моего плеча. Я начинаю к нему привыкать, к его прикосновениям. Черт. — Спасибо.

Шестеренки в моей голове закрутились с новой силой и запредельной скоростью. Семья значит. И кто у нас тут глава большого семейства?

— Занятная картина сложилась, — Колесников улыбнулся и занял кресло напротив моего стола. — Оставь до утра. Завтра Алексея напряжешь, он тебе отыщет все их фамильные древа. Поужинаешь со мной? — еще одна неожиданность и мой возрастающий интерес, отозвавшийся мандражом и немеющим покалыванием под кожей.

— Ужин в двенадцать ночи?

— Не ешьте после шести?

— Если бы я не ела после шести, я бы сдохла с голода, — Кирилл снова повел уголком губ в намеке на улыбку.

— Мне нравятся женщины, любящие хорошо поесть. Пошли.

В зале ресторана было почти пусто, тихо играла музыка, приглушенное освещение создавало уютную, я бы даже сказала, интимную атмосферу. Отчего мне стало снова некомфортно, опять в голове ассоциация с Елисеевским особняком, когда же уже отпустит? Почему не могли поужинать в кабинете, там хотя бы уже привычней?

Сели за столик в углу у окна, сделали заказ. Колесников снова взглядом в телефоне, кому-то набирал сообщение или что-то просматривал, хмурился.

— Завтра арест еще двух, Чернякова и Ерошина, — произнес, откладывая на стол телефон и переводя на меня взгляд. Обе названных фамилии были мне знакомы, с ними у Колесникова тоже были договора.

— Это проверенная информация?

— Да.

— У нас мало времени. Может тебе лучше уехать из страны?

— Что бы им было проще и удобней похоронить мое дело? — странная полуулыбка по губам и он досадно поморщившись, отрицательно повел головой.

— Пока мы не знаем, кто за всем этим стоит и для чего он это делает, это все равно, что сражаться с ветряными мельницами.

— У Шаулова лежат документы, на случай если меня посадят, по ним весь бизнес переоформлен. Чтобы в мое отсутствие вы могли рулить. На твой счет будет перечислена сумма, это годовая зарплата. Останешься рядом с Алексеем, будешь помогать.

— Рано ты засобирался. Времени хоть и мало, но оно есть.

— А вы оптимист Инга, — усмехнулся и замолчал, потому что пришедшая официантка принесла наш заказ. А у меня снова отчетливо зазвенело в голове мыслью, что он знает гораздо больше, чем говорит и почему-то делиться этим не хочет. А жаль. Это могло бы нам помочь.

Удивительно, но наш ужин не вызывал во мне скованности и напряжения, да и сам Колесников выглядел и вел себя довольно расслабленно. Если бы не исследующий меня взгляд, в котором медленно тлел интерес, я бы даже могла представить, что ужинаю со старым другом. Но интерес тлел, и это взрывало мой центр спокойствия, внутренняя сигнализация, не переставая, вопила. Странный он человек. Спокойный там, где любой другой уже бы на измене сидел, иссушаясь от тревоги и страха, что за ним придут. Колесников же вел себя так, будто ждал их, как ждут дорогих гостей.

— Почему у меня возникает такое чувство, что ты знаешь, кто за всем этим стоит?

— Не знаю, но предполагаю. А твое дело подтвердить или опровергнуть мои догадки, — и снова мимолетная улыбка по губам, а у меня вместе с тем появилось нехорошее предчувствие. — Давай больше не будем о работе.

Последняя его фраза ввела меня в короткий ступор. А о чем мне еще с ним разговаривать, блин? О погоде? Мировых кризисах и курсе доллара? Но непривычно спокойный сегодня взгляд его темных глаз, рождал приятное, тягучее, как плавленая карамель удовольствие, поэтому от просившегося наружу сарказма я удержалась.

Но времени, чтобы нащупать новую тему для разговора, нам не дали.

Телефон Колесникова разразился трелью входящего вызова и он, бросив взгляд на экран, мгновенно отбросил присущую этому вечеру легкость. Во взгляде снова заклубился мрак, он, извинившись, принял вызов, и атмосфера вокруг с каждой секундой сгущалась все больше, отчетливо намекая, что новости отнюдь не добрые.