Глава 33

Лу пыталась оттолкнуть Рорена, но тот оказался неожиданно сильным. Держал ее мертвой хваткой, подтащил к стене да еще навалился сверху, она и двинуться не могла.

Надо что-то делать! Я огляделась и увидела на подставке высокую вазу из матового стекла, из которой торчал засохший букет. Первым порывом было треснуть этой вазой по голове самозванца. Но убить не убью, а вот нам после покушения казни точно не избежать.

Я толкнула вазу на пол, и та со звоном разлетелась градом осколков. То, что нужно! Рорен вскинулся.

– Стража! – крикнул он.

Негодяй вцепился рукой в пряди Лу, да так сильно, что она скривилась от боли. Только потом он заметил мой виноватый вид. Уж я постаралась, разве что носком ботинка по полу не шаркала. Излучала раскаяние.

Гвардеец сунулся в дверь – меч на изготовку, но Рорен качнул головой, отсылая его прочь.

– Ой-ой, – прошептала я. – Такая ваза красивая… была. Простите! А вы король, да? Самый-самый настоящий король? Я так мечтала вас увидеть! Лу говорила, что за ней ухаживает правитель, а я не верила.

«О боги, кто поверит этому бреду!»

– А ты кто такая? – прищурился Рорен.

– Так… это… сестра! – Вот, пожалуйста, подхватила ложь Лауры и глазом не моргнула. – А вы любите Лу? Правда-правда любите? Лу, а ведь он красавчик!

– Какая-то она у тебя дура, – не поскупился на комплимент Рорен.

Однако моя грубая лесть попала в цель: самозванец посмотрел на восторженную девицу снисходительно.

– Да, она… в детстве головой ударилась. Беда прямо с памятью и вообще…

Ну спасибо, Лу! Больше не стану тебя спасать.

– Лаура болтала, что вы ради нее все-все сделаете! Ни драгоценностей не пожалеете, ни нарядов. И бал-маскарад устроите, если она попросит. Врет, наверное!

Рорен заглянул в лицо Лу и улыбнулся.

– Говорила обо мне, малышка? Все сестренке рассказала? Может быть, пожалела о том, что сбежала?

– Пожалела, – быстро согласилась Лу. – Ты сильный, умный. Ты меня немного пугал поначалу. А дома стало так тоскливо! Все казались скучными по сравнению с тобой…

Я даже на мгновение поверила в искренность Лауры. Но потом моргнула и будто заново увидела эту сцену: Рорен накрутил пряди Лу на кулак, он делал ей больно и продолжал улыбаться. И Лу улыбалась, но при этом судорожно сжимала его запястье и пыталась отстраниться.

– Давай начнем все сначала… – прошептала она.

– Сначала? Или уже завершим? А ведь я старался, правда? Был терпелив. Кто же знал, что ты плохая-плохая девочка.

– Я плохая, – согласилась Лу. – И я хочу бал. Сегодня! А потом… сыграем по твоим правилам!

Она подняла голову, хотя Рорен держал ее за волосы, и посмотрела в глаза самозванцу. Он, прищурившись, глядел на нее.

– Хорошо. Это даже забавно. Да и подданным не помешает немного веселья.

* * *

Нас сопроводили в апартаменты. Спасибо, что не в темницу. Две спальни, общая гостиная, ванная комната и гардеробная, но мы все равно в заключении: за дверью два крепких гвардейца, а порталом ускользнуть тоже не получится из-за печатей.

Появились две молоденькие горничные, а с ними модистки с ворохом тканей, шпильками и лентами. С нами они разговаривали почтительно, но боязливо, и все время кланялись. Какие они здесь запуганные!

– Неужели успеете сшить платья к вечернему балу? – изумилась я.

Я была уверена, что подберут что-то из готовой одежды. Швея, та, что помоложе, прошептала, не поднимаясь с колен – она как раз подкалывала подол:

– Успеем… Ему лучше не перечить.

Горничные занялись подготовкой спален, принесли поднос с закусками и ягодным напитком. У нас с Лу не было и минутки, чтобы поговорить наедине.

Лаура со служанками не общалась, смотрела высокомерно, и я снова видела ту девушку, которая встретила меня в доме Голдриджей. Сколько дней прошло? Неделя? А кажется, тысяча лет.

Но вот модистки раскланялись и ушли, пообещав вернуться самое большее через четыре часа, горничные отправились за водой. В гостиной сделалось тихо.

Лу медленно опустилась в кресло и вдруг сломалась, сложилась пополам, прижав руки к животу. Точно ей ударили под дых.

– Эй! – испугалась я.

Подбежала и села рядом на корточки. Лаура прятала от меня лицо.

– Хуже всего то, что с ним никогда нельзя ни в чем быть уверенной. – Из-за того, что Лу шептала это в ладони, я с трудом разбирала слова. – Один день он добрый и приветливый, такой… разумный. Кажется, что с ним обо всем можно договориться. А на следующий день он совсем другой человек. Скользкий, страшный. Он любит делать больно. Не только физически, но и морально. Давит, давит… И при этом смотрит с улыбкой. Он едва меня не согнул. Начинаешь думать: да, это я что-то неправильно делаю. Иначе бы он не злился. Надо быть мягче, приветливей, и тогда он тоже станет Рореном-добряком, Рореном-милашкой. Но это так не работало… Невозможно было угадать, что его разозлит в следующую минуту! И это было… жутко. Улыбаешься ему, а при этом следишь за каждым словом, за каждым движением.

Бедная Лу, через какие испытания ей пришлось пройти! А теперь она по доброй воле сунулась в пекло.

Я обняла ее. Сама не понимаю, как так получилось. Соперница, разлучница, лгунья и невыносимая гордячка. Но сейчас ей было страшно. Наверное, так же страшно, как мне, когда я оказалась в подземной лаборатории рахтоморцев.

– Как же ты решилась? – вырвалось у меня.

– Я должна… – всхлипнула Лу. – Должна искупить… Хоть что-то хорошее сделать. Рорен прав, я плохая.

– Ерунда, – покачала я головой. – Ну вредная, да. И врушка. И думаешь только о себе…

Так, надо остановиться.

– Но это ты еще мою однокурсницу Милу не видела!

– Ты не знаешь! – закричала вдруг Лу и оттолкнула меня. – Ничего не знаешь! Дура! Пустая голова, дырявая память!

Вот и поговорили…

Я поднялась и ушла в спальню, закрыла дверь. Я как никогда скучала по Кусю. Прижать бы его к груди, зарыться лицом в теплый мех… Я спрашивала Эйдена, не казалось ли ему странным, что я тискаю его, чешу за ушком и глажу пузико. Он объяснил, что крусбысы все воспринимают не так, как люди. Он не видел ничего зазорного в том, чтобы спать у меня на груди. При этих словах я покраснела, как вареная китария из «Синей рыбки». Ден улыбнулся:

– Клянусь, я почти забыл, как это – быть человеком. Мужчиной. – Он наклонился и добавил заговорщически, вполголоса: – Ты ведь никому не расскажешь, что правитель Сиеса умывался языком и воровал сосиски?

– О, похоже, у меня теперь есть то, чем тебя можно шантажировать, – ответила я в тон моему фамильяру.

Моим фамильяром был король! Мамочки дорогие!

Улыбка Дена погасла, а лицо стало серьезным.

– Прости, я так и не успел вернуть тебе память. Лечить тело и исцелять душу умеют только крусбысы… Ты так ничего и не вспомнила из того дня?

Я помотала головой. Нет, ничего необычного, то же, что и всегда.

Мы продираемся сквозь заросли дикого леса. Даже растения Цестера чудовищны, и надо быть начеку, чтобы тебя не слопал какой-нибудь хищный цветок. Мама неосторожно прикоснулась к липкой лиане и приклеилась крепко-накрепко. Когда с трудом оторвала руку, на ней осталась полоска обожженной кожи.

– Бежим, Тэмми, бежим! Надо спрятаться!

Дальше темнота… Как мы оказались в этом забытом богами мире? Какой бы стала моя жизнь, если бы мама была жива?

– Не печалься, детеныш.

Ден опустился рядом со мной на одно колено и прижал к моему животу свою рыжую голову.

– Что это значит? – рассмеялась я.

– Это Кусь! – уверенно сообщил Ден. – Ну же, погладь его.

Я запустила пальцы в лохматую шевелюру, такую же мягкую, как кошачья шерсть. Закрыла глаза.

– Скажи еще что-нибудь.

– Фыр-фыр-фыр!

Я хохотала как сумасшедшая и совсем забыла о грусти. Но Дена не было с нами во дворце. И Аида не было. Обнять некого, поплакаться некому. Придется справляться самим.

Лу, нахохлившись, сидела в кресле, обняв колени. При моем появлении гордо задрала нос. Я бы тоже могла изобразить равнодушие, если бы не дорожки слез на ее щеках… Я подвинула столик, на котором стоял поднос, протянула Лауре стакан с напитком. Она хмурилась, но взяла.

– Перемирие, Лу. Нам надо держаться вместе.

Я ничего не добилась в ответ, кроме глухого «угу», но и то лучше, чем угрюмое молчание.

Еще перед выходом из дома мы договорились, что если у нас будет возможность отдохнуть перед серьезным делом, то мы обязательно ею воспользуемся. Неизвестно, когда придется спать в следующий раз. Мы разбрелись по комнатам. Не знаю, как Лаура, а я не смогла сомкнуть глаз. Ворочалась с боку на бок. Меня то одолевало отчаяние: «Ничего не получится, мы все умрем!» – то вспыхивала надежда: «Аид и Ден такие умные, они все продумали! Все останутся живы. И Ден!»

Я совсем измучилась и даже обрадовалась, когда вернулись модистки. Лу была в гостиной, когда я выползла из спальни, видно, тоже не спала.

Платья были готовы. Одно ярко-зеленое, другое золотое. Их сшили из тяжелой парчи, к каждому еще прилагался каркас из ивовых прутьев и кружевной подъюбник. Ох, ну и конструкция. Я только-только начала привыкать к нарядам мифрау, но в этом сооружении я не то что танцевать, ходить-то не смогу.

Принесли и белье, и чулки, и множество женских мелочей, вроде ажурной подвязки на ногу.

– Для Лауры. – Швея присела в реверансе. – Сиятельный лично просил передать.

– А для меня что же, нет? – Я продолжала играть роль наивной девицы. – Такая красивая штучка!

Ну же, Лу, улыбнись! Мы сбежим раньше, чем он до тебя доберется!

Пришли и горничные, всплеснули руками, узнав, что мы еще не приняли ванну.

– А вода-то совсем остыла! – сокрушались они. – До бала три часа!

Пф, как будто есть о чем волноваться! Три часа! Да это целая вечность! Раньше за это время я успевала и подняться с кровати, и запихнуть в себя кусок хлеба, запивая молоком, и добежать до Академии. Да еще, бывало, списать лекцию у Рика.

Нас взяли в оборот, и время, которое двигалось до сих пор неторопливо, помчалось галопом. В доме Голдриджей я успела привыкнуть к тому, как собирают на свидание девушек из высшего света.

Пока служанки укладывали нам волосы, я осторожно спросила о том, как идет подготовка к балу.

– Ой, госпожа, кутерьма! – вздохнула одна. – Наш Сиятельный…

Она понизила голос.

– Да пребудет он в вечном здравии… очень уж не любит ослушаний. Как что решит – всем надо бежать и выполнять. А ведь бал – это не пятку почесать! В Большом зале мебель расчехлить, панели с зеркал снять, люстры протереть, музыкантов собрать! А кушанья! Очень непростой сегодня день.

– Это ведь будет бал-маскарад, верно? А где же наши маски? – спросила я.

– Не знаю, госпожа, уж простите.

Мы с Лу растерянно переглянулись. Аиду, Дену, Гарольду и остальным гораздо проще было бы проникнуть во дворец в масках. Наверняка гости станут прогуливаться по коридорам и залам, и несколько заплутавших визитеров не вызовут подозрений.

– Вы готовы!

Горничные и модистки поклонились и отошли. Мы с Лаурой посмотрели друг на друга. В платьях, которые отличались только цветом – у Лу золотое, – я будто глядела на собственное отражение.

«Хочешь, я открою тебе тайну?»

Я моргнула, избавляясь от наваждения: некогда отвлекаться.

Издалека доносились звуки музыки. Наших ушей достигали только самые высокие пронзительные ноты: оркестр настраивал инструменты, и гости начали стекаться во дворец. А значит, план работает! Я незаметно плюнула через левое плечо, чтобы не сглазить.

Не знаю, как будут действовать Аид и Ден, но мы со своей задачей справились.

Дверь в апартаменты без стука распахнулась, и порог перешагнул Рорен. Его худощавая фигура была затянута в черное, на темной ткани сюртука тянулись серебряные полосы. Я не сразу сообразила, что они напоминают ребра скелета.

– Веселенький костюмчик! Вы кто, Смерть?

Удобно изображать дурочку, можно болтать все, что взбредет на ум! Ответом меня не удостоили.

Рорен принес две полумаски под цвет платьев – золотую и зеленую. Маски украшали перья и блестки. Все-таки маскарад! Как удачно все складывается!